Разреши себе тепло

Вместе с теплом в Эребор потянулись первые караваны из Синих Гор — гномы возвращались домой. Эребор гудел, как потревоженный улей. Прибывали повозки с тканями, инструментами, зерном, но главное, семьями тех, кто выжил в изгнании. Торин медленно шел по коридору, слегка придерживая правую руку левой. Он уже мог шевелить пальцами и даже поднимать нетяжелые вещи, но Оин по-прежнему запрещал ему все серьезные нагрузки. Впрочем, сейчас Торина волновало другое. Сегодня прибыл главный караван. А с ним — принцесса Дис. Сестра Торина ворвалась в гору как ураган. Она уже успела раздать подзатыльники Фили и Кили (хотя при этом душила их в объятиях до посинения), осмотреть лазарет, раскритиковать состояние тронного зала и теперь направлялась к брату. Торин ждал её в своей малой приемной. Бильбо за полчаса до этого ушел на кухню — он твердо вознамерился испечь к приезду Дис свои фирменные кексы с изюмом. Дверь распахнулась, и вошла она. Дис была статной, суровой гномкой с роскошной темной косой, в которой поблескивали серебряные нити, и невероятно проницательным взглядом. — Торин! — выдохнула она, бросаясь к брату. Гном бережно прижал её к себе здоровой левой рукой, утыкаясь носом в её волосы. Они долго молчали, справляясь с нахлынувшими слезами. Слишком много потерь было за их спинами, слишком долго они ждали этого дня. — Оин сказал, твоя рука восстанавливается, — наконец отстранилась Дис, критически осматривая брата. Она прошлась по комнате, подмечая детали: пушистый шерстяной плед на кресле, глиняные горшки с какими-то зелеными ростками на подоконнике и... явный, отчетливый запах домашнего уюта, совершенно не свойственный суровому Торину Дубощиту. — И я вижу, у тебя тут произошли изменения. Мальчики все уши мне прожужжали про твоего... взломщика. Торин слегка напрягся, его плечи подобрались. — Его зовут Бильбо Бэггинс, Дис. И он не просто взломщик. Дис снисходительно усмехнулась, поправляя тяжелые золотые браслеты на запястьях. В её глазах сквозило легкое, высокомерное пренебрежение. — Ну разумеется, дорогой брат. Я бесконечно благодарна этому полурослику за то, что он помог вам выжить, и за то, что выхаживал тебя после битвы. Мальчики говорят, он очень забавный и печет неплохой хлеб. Понимаю, в походе и во время болезни хочется тепла... Но теперь, когда мы вернули Гору, тебе нужно подумать о будущем. Торин нахмурился, в его глазах зажегся опасный огонек. — О каком будущем, Дис? — О будущем династии, — спокойно ответила принцесса, присаживаясь в кресло. — К нам едут благородные девы из Железных Холмов, дочери лордов из Синих Гор. Тебе нужна королева, Торин. А твой маленький хоббит... что ж, пусть поживет здесь, пока ему не надоест. Мы выделим ему щедрое содержание, пусть возится со своими цветочками на балконе. Приятная временная забава для раненого короля, я не осуждаю тебя. Но пора возвращаться к государственным делам. Нельзя же всерьез держать при себе полурослика в качестве... — Замолчи, — негромко, но так леденяще-резко оборвал её Торин, что Дис осеклась на полуслове. В этот момент за дверью послышался тихий шорох. Бильбо, несший на деревянном подносе горячий чайник и тарелку с ароматными, еще дышащими жаром кексами, замер у приоткрытой двери. Он не хотел подслушивать. Но слова Дис — «временная забава», «пусть поживет, пока не надоест», «полурослик» — ударили под дых. Сердце Бильбо болезненно сжалось. Старый, глубоко запрятанный страх того, что он здесь чужой, временный гость в великой гномьей сказке, снова поднял голову. Он закусил губу, готовый развернуться и уйти к себе, но следующий звук заставил его остаться. Это был глухой удар — Торин с силой опустил левую ладонь на деревянный стол. — Никогда, слышишь меня, Дис? — голос Торина дрожал от едва сдерживаемой ярости, но говорил он отчетливо и веско. — Никогда больше не смей называть его «забавой». И не смей говорить о нем в таком тоне. Дис удивленно приподняла брови, не привыкшая к такому тону от брата. — Торин, я лишь реально смотрю на вещи... — Нет! — перебил её Торин, делая шаг вперед. Теперь он стоял над ней, высокий, величественный и пугающе серьезный. — Ты не знаешь, через что мы прошли. Когда я сошел с ума от золота, когда я готов был убить своих друзей ради камня, именно этот «полурослик», рискуя жизнью, спас мою честь. Именно он спас меня, когда Азог сломал мне руку. И когда я очнулся — разбитый, калека, не способный держать меч, — все гномы видели во мне только короля, от которого ждали приказов. И только Бильбо... только он пришел, чтобы просто быть рядом. Без условий. Без требований. Торин перевел дыхание, его голос стал чуть тише, но приобрел такую глубину и силу, что у Бильбо за дверью перехватило дыхание. — Он — мое сердце, Дис. Он — мой дом. Если в этом королевстве нет места для Бильбо Бэггинса как для моего равного, как для того, кого я люблю больше жизни, — значит, здесь нет места и для меня. Я уйду вместе с ним в его Шир, и мне плевать на эту корону. Запомни это раз и навсегда. И если ты любишь меня, ты примешь его. С уважением. Как моего супруга. В комнате воцарилась оглушительная тишина. Дис смотрела на брата широко раскрытыми глазами. Она знала Торина всю жизнь — упрямого, закрытого, гордого. Она помнила его юношеские отношения, где его только использовали, помнила, как он ожесточился после падения Эребора. И сейчас перед ней стоял совершенно другой гном. Любящий. Любимый. И бесконечно решительный. Дис медленно поднялась с кресла. Её суровое лицо смягчилось, а в глазах блеснули слезы гордости. — Ох, Торин... — тихо вздохнула она. — Глупый старший брат. Надо было сразу сказать, что всё настолько серьезно. Ладно. Я хочу познакомиться с тем, кто сотворил чудо и наконец-то растопил твою каменную голову. За дверью Бильбо тихонько прислонился спиной к стене, прижимая поднос к груди. По его щекам катились слезы — теплые, облегчающие. Все его сомнения, все страхи, которые мучили его уже давно, растаяли без следа. Торин выбрал его. Бильбо глубоко вдохнул, вытер слезы рукавом, нацепил на лицо самую невозмутимую хоббитскую улыбку и, громко кашлянув для приличия, толкнул дверь ногой. — Ну и шумно же у вас тут! — весело проворчал он, заходя в комнату. — Кексы стынут, чай заварился, а вы тут спорите так, будто Азог снова ожил. Он аккуратно поставил поднос на стол. Дис тут же впилась в него своим проницательным взглядом, но Бильбо, вопреки её ожиданиям, не смутился. Он вежливо, но с достоинством поклонился: — Леди Дис. Добро пожаловать домой. Дис посмотрела на хоббита, затем на Торина, который смотрел на Бильбо с такой неприкрытой, нежной и тревожной любовью, что у гномки окончательно растаяло сердце. Она сделала шаг вперед, бесцеремонно взяла один кекс, откусила кусочек и удовлетворенно зажмурилась. — М-м-м... — протянула она. — Знаешь, мастер Бэггинс, мои мальчики не соврали. Ты действительно чудо. Она повернулась к Торину и лукаво подмигнула ему: — Ну что стоишь, брат? Подвинься и дай своему... будущему супругу стул. И налей мне чаю. Кажется, мы с твоим хоббитом отлично поладим. Торин облегченно, невероятно счастливо улыбнулся. Он быстро подошел к Бильбо, на мгновение собственнически и нежно прижал его к своему боку здоровой рукой, целуя в висок. Бильбо уткнулся носом в его плечо, шепча так, чтобы слышал только Торин: — Я тоже тебя люблю, глупый ты гном. И никуда я от тебя не уйду.