Не оставляй меня.

***

Внутри Сухо вспыхнула глухая, первобытная ярость. Он был настроен серьезно как никогда. Если дело касается Шиына — он сделает всё, что угодно, даже если это стоит ему жизни. Если придется найти и уничтожить всех ублюдков, которые не дают Шиыну нормально жить и тушат свет в его прекрасных глазах — Сухо убьет их собственными руками. Больше всего на свете он хотел повернуть время вспять. Вернуться в прошлое, перечеркнуть тот проклятый момент, когда всё пошло не так, стереть эти два года комы и избавить Шиына от страданий. Исправить всё до единой ошибки. Но раз прошлое не вернуть, он построит новое настоящее. Он должен вернуть Шиына. Вытащить его из той темной бездны, куда тот спрятался. И Сухо заставит его поверить, что он больше не беспомощный парень на больничной койке.  Теперь он в состоянии помочь. Он достаточно силен, чтобы стать для Шиына щитом, о который разобьется любая угроза. Сухо глубоко вздохнул, чувствуя, как ночной воздух обжигает легкие. Он развернулся и быстро зашагал назад, с каждой секундой ускоряя шаг, пока не перешел на бег.  Одиночество отступило. Сеул больше не пугал его своей скоростью — теперь Сухо бежал быстрее этого города. Он бежал спасать Шиына. 

***

«Для начала нужно узнать, где всё это время прятался Шиын», — стучало в висках Сухо в такт его быстрому бегу. План созрел мгновенно. Сначала — проверить его старый дом. Если там пусто, он найдет Баку. Этот парень явно предан Шиыну, и если прижать его к стене, он расскажет всё.  Он по крупицам соберет информацию, перероет все сообщения в телефоне, найдет каждую шайку, к которой Шиын имел отношение за эти полгода. Он вывернет весь мир наизнанку. Сухо взлетел по лестничным пролетам, едва замечая, как от бешеного бега и непривычной нагрузки горят легкие. Вот она — знакомая дверь. Он отчетливо вспомнил тот день, когда впервые оказался на этом самом коврике.  Тогда всё было совершенно по-другому. Он был обычным парнем, подрабатывающим курьером, который из-за спешки перепутал адреса и привез заказ не туда. Сухо помнил свое легкое раздражение, тяжелый шлем в руке и то, как эта самая дверь медленно открылась. На пороге показался Шиын — хрупкий, молчаливый, с вечно отрешенным взглядом, который, казалось, смотрел сквозь людей. Тогда Сухо и подумать не мог, что эта нелепая ошибка курьерской доставки свяжет их жизни намертво. Что этот бледный парень станет для него самым близким человеком, ради которого он будет готов разбиться в лепешку. Сухо тряхнул головой, отгоняя призраков прошлого, и сжал кулаки. Хватит воспоминаний. Ему нужен живой Шиын, прямо сейчас. Сердце колотилось в горле. Не раздумывая ни секунды, он навалился на кнопку звонка.  Раз, второй, третий. По подъезду разносился резкий, навязчивый треск. Сухо не стеснялся. Ему было плевать на позднее время. Он заколотил кулаком по металлической обшивке, отчаянно надеясь услышать за дверью шаги. Тихие, неторопливые шаги Шиына. —  Шиын-а! Открой! Это я! — выдохнул он в холодную замочную скважину. В ответ — оглушительная, мертвая тишина. Никакого движения. Квартира словно вымерла. Внезапно со стороны лестничного марша послышались тяжелые шаги и шарканье тапочек. Сухо резко обернулся. Из темноты пролета вышла сутулая немолодая женщина — местная жительница, завернутая в застиранный домашний кардиган. На ее лице читалось крайнее раздражение от ночного шума, а в руках она сжимала мусорный пакет. Она осмотрела запыхавшегося, взъерошенного Сухо недовольным, колючим взглядом из-под густых бровей. — Чего ты тут стучишь на весь дом? Головой повернулся? — проворчала она скрипучим, простуженным голосом. — Не ори, нет там никого. Сухо замер, его рука так и осталась висеть в воздухе над дверью. — Как нет?.. А где Шиын? Где хозяева? — его голос прозвучал тише, в нем прорезалась открытая растерянность. Женщина раздраженно вздохнула, поудобнее перехватывая пакет, который шуршал в гробовой тишине подъезда. — Да уехали они. С концами. Месяцев пять назад съехали, — отрезала она, равнодушно пожав плечами.  — Отец его все вещи собрал и увез парня куда-то. Квартира эта теперь под аренду стоит, пустая она. Риелторы только на прошлой неделе замок сменили. Так что не долбись, полицию вызову. Она развернулась и пошаркала дальше к мусоропроводу, бормоча под нос ругательства о ненормальной молодежи. Слова соседки упали на Сухо тяжелыми бетонными плитами. Пять месяцев назад. Шиын исчез отсюда еще пять месяцев назад, Он вспомнил, как приходил сюда после выписки из больницы, как стучался в эту самую дверь, в надежде, что ему откроют. Но…тогда здесь уже никого не было.  Воздух в подъезде вдруг стал удушающе спертым. Сухо медленно опустил руку и прижался лбом к холодному, чужому металлу двери. Первая же ниточка, которая должна была привести его к другу, с треском оборвалась, оставив его в абсолютной пустоте. «Так, ладно.» Сухо резко оттолкнулся от закрытой двери.  «План Б». Он должен найти Баку. Тот по-любому знает, где Шиын.  Сухо сбежал по лестнице подъезда, на ходу доставая телефон. Звонить ребятам бесполезно — номера Баку или Готака у него просто не было, они ведь познакомились прямо в палате. Но Сухо слишком хорошо знал изнанку этого города. Если тебе нужен главный цепной пес района, не ищи его в гугле. Ищи тех, кого он покусал. Сухо направился прямиком вглубь неоновых кварталов Ендынпо — туда, где из подвальных баров доносился пьяный хохот, а в узких щелях между зданиями пахло дешевыми сигаретами. Ему не пришлось долго искать. Возле одного из круглосуточных игровых клубов, под мигающей вывеской, ошивалась стайка старшеклассников в расстегнутых школьных пиджаках. Они громко матерились, харкали на асфальт и задирали прохожих. Местная шелуха. Идеально. Сухо засунул руки в карманы спортивной куртки и уверенно шагнул в их круг. На его лице не было и капли страха — только пугающая, ледяная решимость. Пять месяцев в зале вернули ему былую форму, и сейчас он чувствовал каждую мышцу своего тела. — Эй, мелочь, — негромко, но отчетливо произнес Сухо, перекрывая их гомон. Подростки осеклись. Самый высокий из них, с крашеными в дешевый блонд волосами, сплюнул и двинулся на Сухо: — Ты че прешь, дядя? Жить надоело? Сухо даже не шелохнулся. Он сделал один быстрый шаг вперед, сокращая дистанцию, и перехватил запястье блондина так крепко, что кости парня жалобно хрустнули. Тот охнул, мгновенно оседая от боли. Остальная банда замерла, опешив от такой наглости и бешеной скорости незнакомца. — Мне нужен Пак Хумин. Баку. Где его логово? — Сухо наклонился ниже к скулящему парню, и его голос прозвучал как смертный приговор. — Ответишь неправильно — и в зал игровых автоматов ты больше не зайдешь. Никогда.  Блондин, испуганно глядя на Сухо и его абсолютно безумный, горящий взгляд, затрепыхался: — А-а-а! Отпусти! Я не знаю, где он живет! Но... но он и его друзья! Они всегда зависают в старом комикс-кафе на углу третьей улицы! Готак и Баку почти каждую ночь там! Отпусти!  Сухо разжал пальцы. Парень отлетел назад, испуганно потирая синеющее запястье. Его друзья даже не дернулись в драку — они видели перед собой хищника совсем другого уровня. — Спасибо, — бросил Сухо через плечо.

***

Сухо толкнул тяжелую пластиковую дверь и спустился по крутой лестнице в полуподвал.  Нос тут же уколол знакомый запах: смесь старой бумаги, дешевого пластика и острого рамёна быстрого приготовления. Это было типичное круглосуточное комикс-кафе — тихое, полутемное, заставленное стеллажами до самого потолка. В этот час здесь почти не было людей, лишь пара уставших клерков дремали в углах. Сухо медленно шел между рядами, внимательно вглядываясь в деревянные кабинки-ячейки. Долго искать не пришлось. Из самой дальней ниши, огороженной шторкой, доносился знакомый громкий хохот, который Сухо запомнил еще в больничной палате. Он резко дернул шторку в сторону. Внутри, развалившись на мягких подушках среди гор пустых упаковок от чипсов и жестяных банок, сидел Готак с набитым ртом, читая очередной том манхвы, и Баку, который тянулся за новой порцией лапши. От внезапного появления незнакомца оба парня мгновенно застыли. Взгляд Баку в секунду стал тяжелым и опасным, готовым к драке. Но стоило им узнать лицо вошедшего, как воздух в кабинке будто замер. Готак подавился рамёном, а Баку так и застыл с палочками в руке, округлив глаза. — Ан... Ан Сухо? — сиплым от шока голосом выдохнул Готак, роняя книгу на пол. — Ты какого черта тут делаешь посреди ночи? Ты же... ты же едва ходил! Сухо не стал тратить время на приветствия. Он шагнул прямо внутрь кабинки, нависая над ними. В его позе не было прежней больничной слабости — плечи расправлены, кулаки сжаты, а в глазах горела пугающая, глухая решимость. — Мне нужен Шиын, — отрезал Сухо, глядя Баку прямо в глаза. Голос звучал низко и твердо. — Его старая квартира пуста. Соседи говорят, он съехал пять месяцев назад. Где он? Баку медленно опустил палочки на столик. Шок на его лице сменился чем-то другим — глубокой, давящей грустью и глухой виной. Он отвел взгляд в сторону, тяжело вздохнув. — Вы чего замолчали? — голос Сухо упал до опасного шепота.  — Я задал вопрос. Где Ён Шиын? — Сухо, притормози, — глухо выдавил Готак, не поднимая головы. — Не надо тебе туда лезть. Ты только недавно на ноги встал. Зал, физиотерапия... Живи своей жизнью, чувак. Шиын... он сам так захотел. Оставь это. — Что «это» оставить?! — Сухо не выдержал. Он резко ухватил Готака за грудки школьного пиджака, дергая на себя. Банки с напитками на столе с грохотом покатились на пол, заливая липкой газировкой комиксы. — Сухо, отпусти его, — Баку среагировал мгновенно. Его огромная ладонь тяжелым замком легла на запястье Сухо, сжимая до белых костей. — Пусти, я сказал. Мы ничего тебе не скажем. Сухо разжал пальцы, отпуская Готака, но от Баку не отступил ни на сантиметр. Они стояли лицом к лицу. — Почему? — в голосе Сухо сквозь ярость прорезалась глубокая, горькая обида. — Он мой лучший друг. Был им еще до того, как вы все появились в его жизни. Почему вы скрываете, где он? — Потому что он попросил, понятно тебе?! — рякнул Баку, и его громовой голос эхом разнесся по тихому полуподвалу кафе. Пару посетителей в панике обернулись на них. Баку тяжело задышал, глядя на Сухо с затаенной болью. — Шиын взял с нас слово. Со всех. Что если ты начнешь спрашивать — мы не скажем не единого слова тебе. Он уехал, ясно? Мы и сами не знаем где Шиын. Он до безумия боялся, что те ублюдки, из Союза переключатся на тебя. Он делает всё это ради твоей безопасности, Сухо! — Баку горько усмехнулся и сделал шаг назад, опуская плечи. — Он защищал тебя, пока ты спал. И защищает сейчас. Даже если бы мы знали о его местоположении, что ты сделаешь? Придешь к нему со своей "помощью" — тогда станет только хуже. Мы не предадим Шиына. Так что уходи. Слова Баку эхом отозвались в голове Сухо, смешиваясь с недавней вспышкой боли. «Он защищал тебя». Сердце сжалось от невыносимого стыда и ярости. Шиын снова всё решил за него. Снова взвалил весь кошмар на свои хрупкие плечи, заставив друзей лгать. Сухо медленно отступил к выходу из кабинки.  На его лице больше не было ярости — осталась только пугающая, холодная как лед решимость человека, которому нечего терять. — Думаете, раз вы промолчали, то спасли его? — тихо спросил Сухо, дернув шторку назад.  — Если вы думаете, что ваше молчание меня остановит — вы плохо меня знаете. Я выверну этот город наизнанку. Я найду его сам. С вашей помощью или без нее.

***

Сухо буквально вылетел из подвала комикс-кафе. Ночной прохладный воздух Сеула сразу ударил в лицо, но не смог остудить тот пожар, что полыхал у него внутри. На душе остался тяжелый, гнетущий осадок от слов Баку. «Он защищал тебя». Сухо до боли сжал кулаки. Да как этот придурок Шиын не понимает, что такая защита убивает их обоих? Внезапно в голове Сухо вспыхнули вспыхнули слова тех гопников, который он недавно встретил:  «Сонджэ со своими ребятами скоро придут к Шиыну, и тогда ему точно конец». В мыслях Сухо завертелся вихрь из тревожных вопросов. Кто, чёрт возьми, такой этот Сонджэ?  Насколько он помнил Шиын ни разу не упоминал это имя. Сухо не собирался отступать.  — Сухо! Эй, Ан Сухо, стой! — послышался сзади запыхавшийся, торопливый крик. Сухо резко обернулся под козырьком неоновой вывески. Позади него, тяжело дыша и оглядываясь на двери подвала, стоял Готак.  Он бежал так быстро, что даже забыл накинуть куртку. — Ты чего вылупился? — Готак подскочил ближе, нервно дергая плечом и косясь на темный переулок. — Баку упрямый как бык. Если он дал Шиыну слово, то его танком не сдвинешь. Но я... я больше не могу на это смотреть, ясно? Готак засунул руки в карманы и сделал шаг вплотную к Сухо, понизив голос до заговорщицкого шепота:  — Баку соврал тебе. Мы... ну, точнее, мы с Баку общаемся с Шиыном. Не так часто, как раньше, но связь есть. Он здесь, в Сеуле. Его перевели в старшую школу «Тэхун». Это в другом районе. Готак тяжело вздохнул, и в его глазах Сухо увидел ту же искреннюю тревогу за друга. — Баку думает, что оберегает тебя, скрывая это. Но я вижу, что ты пришел в форму. Ты больше не тот овощ на больничной койке, Сухо. Если ты действительно готов пойти до конца и впрячься за него... я помогу тебе. Я выведу тебя на него. Но Баку об этом знать не должен, иначе он мне голову оторвет. — Сонджэ, — резко, на одном дыхании вытолкнул Сухо, вонзаясь взглядом в глаза Готака. — Какие-то гопники на улице сказали, что Гым Сонджэ собирается прийти за Шиыном. Кто это такой? Откуда он взялся? Шиын мне ничего о нем не говорил! Готак при упоминании этого имени заметно вздрогнул. Его лицо побледнело еще сильнее, а губы вытянулись в тонкую линию. Он воровато оглянулся на подвал комикс-кафе, словно опасаясь, что их услышит Баку. — Ты не понимаешь, во что ввязался Шиын, — глухо заговорил Готак, нервно оглядываясь.  — Гым Сонджэ… это не просто очередной отморозок. Он больной на всю голову. Этот ублюдок сломал мое колено вдребезги. Врачи собирали его по кускам, как чертов пазл. Сказали, радоваться надо, что вообще ходить могу. Но со спортом… со спортом всё. Навсегда. Я больше никогда не смогу нормально драться.  Слова Готака повисли в морозном ночном воздухе Сеула мертвым грузом. Сухо почувствовал, как внутри него всё сжалось от ярости и глухого, удушающего сострадания. Он слишком хорошо знал, что такое потерять контроль над собственным телом. Он помнил, как тяжело было делать первые шаги после комы. Но у него был шанс — его лечение пошло на пользу, он смог вернуться в зал, вернуть форму. А у Готака этот шанс отобрали. Жестоко. Он продолжил говорить. — Когда ты спал, Сонджэ приходил к тебе. Прямо в больницу.  Сухо почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. — В мою палату? — процедил он, сжимая кулаки. — Да, — Готак сглотнул.  — Он пришел туда, когда Шиын был там. Сонджэ сделал это специально, чтобы Шиын обратил на него внимание. Чтобы понял: Сонджэ никого не щадит и пойдет по головам. Он использовал тебя, твое беспомощное тело как угрозу, как способ надавить на Шиына. Внутри Сухо вспыхнула ярость. Этот ублюдок смел стоять над его кроватью, пока он был в коме, чтобы шантажировать его друга? — Но Шиын… ты же его знаешь, — на губах Готака появилась слабая, горькая усмешка.  — Его нельзя напугать. Он пришёл в логово Союза и начал угрожать На Бэк Джину. — Шиын пришёл в логово Союза? Один? — переспросил Сухо. Его голос внезапно сорвался на хрип, а пальцы, до этого сжимавшие рукав Готака, разжались. — Да. Один, — тихо подтвердил Готак, глядя на него с тяжёлым сочувствием.  — На Бэк Джин тогда контролировал почти все школы Сеула, его все до ужаса боялись. А Шиын просто зашёл к нему, бледный, измотанный, и начал угрожать. Он прямо в глаза Бэк Джину сказал: «Если я увижу хоть одну твою шавку возле больницы или возле палаты Сухо — я вас всех убью». Он пошёл на верную смерть, Сухо. Просто чтобы тебя, пока ты спишь, никто не посмел тронуть. Слова Готака ударили Сухо под дых сокрушительной волной. Перед глазами всё на мгновение поплыло, а в груди стало так горячо и тесно, что не получалось сделать вдох. «Я вас всех убью». Эти слова, сказанные голосом Шиына — парня, который всегда ненавидел насилие и дрался только тогда, когда его загоняли в угол, — сейчас эхом набатом загремели в черепной коробке Сухо. На глаза навернулись злые, жгучие слёзы. Это была смесь дикого, разрывающего сердце стыда, благодарности и чистой, концентрированной ярости. Пока он беспомощно лежал на белых простынях под писк медицинских приборов, Шиын буквально закрывал его собой от всего криминального мира Сеула. Ставил на кон свою жизнь. Рисковал всем. И всё ради того, чтобы у Сухо был шанс просто проснуться. Сухо резко закинул голову назад, сглатывая подступивший к горлу ком, и шумно, прерывисто выдохнул сквозь зубы ночной прохладный воздух. Вспышки боли в висках окончательно утихли, сгорев в чистом, ледяном адреналине. Вся растерянность, которая мучила его во время прогулки по ночному городу, бесследно исчезла. Он опустил голову и посмотрел на свои ладони. Теперь в этих руках была сила. Настоящая, вернувшаяся после долгих месяцев тренировок в зале сила. — Этот придурок... — глухо, с дрожью в голосе, но с пугающей улыбкой произнёс Сухо. — Какой же он идиот. Решил, что может вечно вывозить всё в одиночку. Сухо не дал Готаку вставить ни слова. Он сократил дистанцию, заставляя парня смотреть прямо на себя. Взгляд Сухо стал леденящим, собранным и опасным. — Продолжай, — резко потребовал он. — Мне нужно знать всё. Что ещё было? Почему этому грёбанному Сонджэ нужен Шиын? Готак продолжал рассказывать. — В общем, Сонджэ тогда зажал нас с Джун Тэ на крыше, — Готак нервно усмехнулся, вспоминая пережитый ужас.  — Избил нас знатно. И тут на крышу заявляется Шиын. Бледный, худой, а в руке... чертова шариковая ручка! Он начал замахиваться ей перед лицом этого придурка. Я тогда лежал на бетоне и думал:  «Что этот придурок творит?! Его же сейчас убьют!». Шиын сразу по лицу выхватил пару раз от Сонджэ, полетел на землю... Но, Сухо, ты бы видел его в тот момент. Это его не остановило, вообще нет. Наоборот, будто силы только прибавило. Готак воодушевленно замахал руками, полностью погрузившись в воспоминания: — Он подорвался, схватил какой-то глиняный горшок с землей, который на крыше валялся, и как даст Сонджэ прямо по голове! Тот пошатнулся, а Шиын подлетел, сорвал с него очки и прямо на ходу отломал от них дужку. А потом... самое невероятное! Он, не колеблясь ни секунды, воткнул эту металлическую дужку Сонджэ прямо в ногу! Чувак, этот отморозок так орал, у него аж глаза закатывались! Это было так смешно и дико одновременно. В итоге драка закончилась тем, что Шиын просто начал долбиться своей башкой об его лоб. Со всей дури, пока они оба без сознания на бетон не рухнули. Потом уже Баку прибежал, перепугался, закинул этого сумасшедшего Шиына себе на спину и понес до самого дома. А Сонджэ в таком виде полиция и забрала. Готак замолчал, переводя дух после быстрого и эмоционального рассказа. Ночной Сеул снова погрузился в тишину, прерываемую лишь далеким гулом автострады. Сухо стоял неподвижно. Его сердце бешено колотилось, а в груди разливался сложный, удушающий коктейль из восхищения, боли и жуткого страха за друга. «Он снова это сделал», — пронеслось в голове Сухо. Шиын всегда дрался так, словно его собственное тело ничего не стоило. Он использовал ручки, цветочные горшки, дужки от очков — всё, чтобы компенсировать нехватку физической силы, и шёл на таран собственной головой. Он выигрывал за счет чистого безумия и воли. Готак замолчал, подбирая слова, словно сам до сих пор не верил в то, что произошло дальше. — Сонджэ изменился. Он ушел из Союза. Сказал, что больше не собирается быть послушной шестеркой и шавкой на побегушках у На Бэк Джина. Он предал его. Предал человека, которому был предан годами. И всё ради Шиына.  — Что значит — ради Шиына? — нахмурился Сухо. В голове не укладывалось, как жестокое избиение могло вызвать такую реакцию. — В том-то и дело, он вел себя с ним до безумия странно, — Готак затряс головой.  — После той драки на крыше Сонджэ стал одержим им. Он постоянно, тенью выслеживал Шиына по всему городу. Но при этом… иногда он тайно помогал ему в других стычках. Он защищал Шиына от чужих банд, словно считал его своей личной добычей, к которой никто не имеет права прикасаться. А теперь, когда На Бэк Джин мёртв и Союз распался. Сонджэ собирает свою собственную, новую группировку отморозков. И его главная цель — это школа «Тэхун», куда перевелся Шиын. Сонджэ хочет окончательно сломать его и подчинить себе. Или уничтожить, если Шиын не согласится пойти с ним.  После рассказа Готака об одержимости Сонджэ, Сухо почувствовал дикую, обжигающую ревность. Она вспыхнула внутри мгновенно, словно в сухую солому бросили спичку. И вместе с ней пришло что-то еще. Что-то темное, собственническое и пугающее, от чего в груди стало по-настоящему тесно. До этого момента Сухо чувствовал, что им движет только желание защитить друга. Но слова о том, что этот психопат часами караулил Шиына в машине, дрался за него с другими бандами и заявлял свои права на него, заставили Сухо сжать зубы до скрежета.  Внутри всё буквально перевернулось от глухого, яростного протеста. «Ты принадлежишь мне». Эти слова эхом отозвались в голове Сухо, вызывая волну чистого бешенства. Какое право этот ублюдок имел даже просто смотреть на Шиына? Какое право он имел думать, что может занять место рядом с ним, пока сам Сухо был заперт в темноте комы? Шиын всегда был его хрупким, молчаливым другом. Это они делили напополам дешевые напитки, это они без слов понимали друг друга, это ради Сухо Шиын пошел против всего Сеула. Сухо почувствовал, как по венам разливается ледяной, ядовитый адреналин. Это была уже не просто злость и не банальное желание восстановить справедливость. Это была личная, эгоистичная вендетта. Сухо до боли сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он не позволит никому — а особенно больному на голову отморозку вроде Сонджэ — даже приближаться к Шиыну. Одержимость? Что ж, Сонджэ еще не видел, на что способен Сухо, когда у него пытаются отнять то, что дорого ему больше собственной жизни. Готак, заметив, как резко изменилось лицо Сухо, как потемнели его глаза и как тяжело, прерывисто он задышал, невольно сделал шаг назад. От больничного пациента больше не осталось и следа — перед ним стоял смертельно опасный, разъяренный Ан Сухо, готовый уничтожить любого на своем пути. — Сухо?.. Ты в порядке? — тихо спросил Готак. — В полном, — процедил Сухо сквозь плотно сжатые зубы. Его голос звучал так низко и глухо, что Готака передернуло.