Не оставляй меня.

***

Будильник безжалостно разрезал тишину комнаты. Сухо глухо застонал, нащупал телефон под подушкой и вырубил звук. Экран послушно отобразил время.  Воспоминания прошлой ночи хлынули лавиной, вышибая остатки сна. На секунду Сухо зажмурился, чувствуя, как под ребрами снова зашевелился ледяной осколок ночной боли. «Не звони мне больше, Сухо». Эти слова до сих пор звенели в ушах ледяным голосом Шиына. Сухо сел на постели, запустив пальцы в растрёпанные волосы. В квартире царила звенящая, давящая тишина. С трудом заставив себя подняться, он вышел на кухню и сразу заметил на столе записку от бабушки. Написанные её знакомым, слегка дрожащим почерком:  (Сухо-я, ушла по делам, покушай пожалуйста) Рядом, заботливо накрытый пластиковым куполом, стоял ещё тёплый рис, несколько чашек с панчханом и тушёное мясо. Сухо опустился на стул. Его бабушка так отчаянно пыталась вернуть внука к прежней жизни и окружить его заботой. Он взял палочки и заставил себя съесть несколько ложек. Еда была по-домашнему вкусной, но сейчас казалась абсолютно безвкусной, словно картон. Все мысли, как по щелчку, вернулись к одному-единственному человеку. К Шиыну. И стоило ему сделать следующее движение, как тёплый аромат домашнего обеда пробудил внутри лавину воспоминаний. Сухо замер, уставившись в тарелку, и мысли унесли его далеко назад — в те дни, когда всё ещё было хорошо. Перед глазами отчётливо вырос образ маленького, душного ресторанчика, где Сухо когда-то подрабатывал после учёбы. В один из обычных вечеров колокольчик над дверью звякнул, и в зал вошёл Шиын. Он выглядел как инородное тело среди шумных посетителей: хрупкий, бледный, сосредоточенный. Он сразу же занял самый дальний столик в углу и мгновенно отгородился от всего мира, уткнувшись носом в свои бесконечные учебники. Сухо тогда сразу заметил его. Он вообще всегда замечал Шиына, в любой толпе, краем глаза ловя каждое его движение. Ещё в школе он то и дело обращал внимание на то, как мало этот парень ест — словно питался одним святым духом и формулами по физике.  Внутри Сухо тогда впервые родилось это странное, почти неосознанное желание — как следует откормить этого упрямого отличника, защитить от всего мира и сделать так, чтобы на его бледных щеках наконец появился здоровый румянец. Не раздумывая, Сухо собрал на поднос щедрую порцию еды и направился к угловому столику. Он с глухим стуком опустил тарелки перед ним, заставив того оторваться от конспектов. Шиын удивленно приподнял брови, посмотрел сначала на дымящийся рис, а затем перевёл свой фирменный, пустой и изучающий взгляд на Сухо. — Зачем это? — тихо, с лёгким недоумением спросил тогда Шиын. — Ты слишком мало ешь, — просто и уверенно отрезал Сухо, широко улыбаясь и усаживаясь напротив. Шиын, конечно же, начал отнекиваться, тихо бубня что-то о том, что он не голоден. Но Сухо не был бы Сухо, если бы так легко сдался. С весёлой настойчивостью он завернул в лист салата сочный кусок мяса и, проигнорировав протестующий взгляд, силой засунул его Шиыну прямо в рот. Тот замер, смешно округлив глаза, а когда прожевал, тут же строго спросил, помыл ли Сухо руки перед этим. Вместо ответа Сухо лишь хмыкнул и ловко отправил ему в рот следующий кусок. И именно в этот момент что-то пошло не так. Случайно, из-за резкого движения Шиына, пальцы Сухо мазнули по его губам и задержались там на секунду дольше дозволенного. Кожа оказалась невероятно, пугающе нежной. Сухо словно током ударило. Ощущение этого мимолётного тепла отозвалось странным трепетом где-то в груди. Ему вдруг стало до безумия неловко, а к щекам прилил жар. Он поспешно убрал руку, переводя всё в шутку, но в тот вечер мысли об этих губах так и не оставили его в покое. Воспоминание оборвалось так же внезапно, как и началось. Сухо моргнул, возвращаясь в холодную реальность пустой кухни. Он сидел один, тяжело дыша, а в голове стучала одна-единственная паническая мысль: «Чёрт, почему я опять думаю о его губах?» Сердце болезненно, удушающе сжалось. Сухо поймал себя на том, что его взгляд прикован к пустующему стул напротив. Тоска по Шиыну превратилась в острую физическую необходимость. Он вспомнил слова Готака о новой школе «Тэхун» и о том, что банда Сонджэ уже выслеживает Шиына. Сухо не имел права опоздать. Если этот ублюдок Сонджэ сделает хоть шаг навстречу Шиыну, он сотрёт его в порошок. Сухо быстро натянул привычную чёрную толстовку, джинсы и кроссовки. Взглянув на себя в зеркало в прихожей, он увидел осунувшееся лицо, но в глазах горел тот самый опасный, дикий огонёк. Сухо вылетел из квартиры и побежал в сторону автобусной остановки. Его сердце колотилось в бешеном ритме, и он прекрасно понимал: дело было вовсе не в быстром беге. Скоро он увидит Шиына. И в этот раз он не позволит ему сбежать.

***

Поездка в автобусе тянулась невыносимо долго. Сухо то и дело гипнотизировал взглядом экран телефона, проверяя время и борясь с желанием выскочить на ходу, чтобы побежать быстрее транспорта. Когда автобус наконец затормозил на нужной остановке, Сухо буквально вывалился из дверей на тротуар. Быстро сверившись с навигатором, он уверенно зашагал вглубь незнакомого района, выискивая глазами вывеску старшей школы «Тэхун». С каждым шагом вглубь квартала предчувствие Сухо становилось всё более скверным. А когда навигатор наконец сухо пискнул, оповещая о прибытии, тот замер на месте, и его брови медленно поползли вверх от увиденного. Перед ним предстала удручающая картина. Новая школа Шиына выглядела откровенно странно, если не сказать запущенно. Она была заметно меньше их прежней школы. Тяжёлая металлическая калитка на входе уже наполовину заржавела и противно скрипела от малейшего дуновения ветра. На серых бетонных стенах здания в нескольких местах красовались кривые, наспех намалёванные баллончиком граффити, которые никто даже не пытался закрасить. Окна тоже выглядели неподобающе для учебного заведения — старые, мутные, местами с потрескавшимися рамами. От всего этого места веяло какой-то глухой, неблагополучной атмосферой. Сухо почувствовал, как внутри него закипает глухое раздражение. Эта серая, потрёпанная жизнью дыра совсем, абсолютно не подходила Шиыну. Ён Шиын всегда был воплощением аккуратности, чистоты и порядка. Его школьная форма всегда была идеально отутюжена, учебники лежали ровной стопкой, а сам он казался хрупким фарфоровым парнем, которому место в престижной академии, но никак не здесь. Эта школа же была его полной, уродливой противоположностью. Мысль о том, что Шиыну приходится каждый день приходить сюда и дышать этим унынием просто ради того, чтобы спрятаться и защитить его, Сухо, отозвалась в груди новой волной щемящей боли. Сухо бросил короткий взгляд на наручные часы. Если он правильно всё рассчитал по расписанию, то дневные занятия должны были вот-вот закончиться. Буквально через пару минут Шиын должен выйти из этих облезлых дверей. Он внимательно, цепким взглядом осмотрел пустую улицу и школьный двор. Пока всё было тихо. Шестёрок Сонджэ поблизости видно не было, и это давало призрачный шанс на то, что им удастся поговорить без лишних свидетелей и кулаков.  Толпа с шумом и криками повалилась из дверей школы. Ученики, радуясь окончанию уроков, весело переговаривались, смеялись и пихали друг друга, мгновенно заполняя серый школьный двор яркими пятнами. Сухо, спрятавшись в тени дерева, до боли в глазах всматривался в каждое лицо, выискивая среди сотен чужих силуэтов тот самый, единственный. Но в первой волне ребят Шиына не было. Сухо уже начал нервно переступать с ноги на ногу, как вдруг замер. На секунду ему показалось, что сердце в груди совершило кульбит, а сам он попросту забыл, как дышать. Шиын вышел из дверей школы. Он спокойно шёл по направлению к ржавой калитке, держась немного в стороне от шумного потока одноклассников. На нём была строгая чёрная школьная форма, из-под пиджака аккуратно выглядывал воротник белоснежной рубашки, а на одном плече привычно висел рюкзак. Внешне он почти не изменился с тех пор, как Сухо видел его в последний раз в больничной палате. Всё тот же Ён Шиын, с вечно сосредоточенным и слегка отрешённым взглядом, словно весь мир вокруг него был лишь незначительным белым шумом. «Нужно подойти. Прямо сейчас», — крутилось в голове Сухо. Но ноги словно приклеились к асфальту. Сильный, уверенный в себе Ан Сухо, который никогда не пасовал перед толпой врагов, сейчас стоял столбом возле дерева, не в силах сделать и шага. Он боялся снова услышать холодные слова, боялся, что его снова отвергнут или даже не станут слушать. Он просто жадно смотрел на Шиына, пытаясь запомнить каждую деталь. Наконец, переборов оцепенение, Сухо решился. Неважно, что Шиын разозлится. Неважно, что он скажет. Сухо просто придумает что-то на ходу, лишь бы услышать его голос. Он отпрянул от дерева и сделал шаг вперёд, как раз когда Шиын пересёк линию ржавой калитки и вышел на улицу. Но не успел Сухо сделать и второго шага, как его слух разрезал чужой, развязный голос.  Из-за угла здания вальяжной походкой вышел незнакомый парень. На нём была оранжевая олимпийка, на носу красовались очки, потлатые волосы слегка раздувало порывами ветра, а в углу рта небрежно дымилась зажатая сигарета.  Мерзкая, хищная ухмылка исказила его лицо, когда он преградил Шиыну дорогу. — Привет, принцесса, — выплюнул парень вместе с клубом сизого дыма, бесцеремонно сокращая дистанцию.  — Давно не виделись. Я соскучился. Сухо почувствовал, как внутри него всё мгновенно заледенело, а затем взорвалось бешеной, первобытной яростью. Кровь с шумом прилила к ушам. Из памяти мгновенно всплыли слова Готака о банде Гым Сонджэ и о том, что Шиына выслеживают. Сухо кажется догадывается кто это. Судя по описанию и рассказам Готака этот парень — Гым Сонджэ. Он затаил дыхание, готовый сорваться с места, но в следующую секунду внутри него промелькнула искра гордости. Шиын даже не замедлил шаг. С абсолютно непроницаемым, ледяным выражением лица он просто проигнорировал Сонджэ, пройдя мимо него так, словно перед ним было пустое место. Сонджэ, привыкший к страху и подчинению, от такой наглости моментально закипел. Его лицо исказилось от злости. Сделав резкий выпад вперёд, он грубо схватил Шиына за плечо и с силой прижал его спиной к ржавым школьным воротам. Металл противно и громко заскрипел на всю улицу. Толпа учеников, вывалившаяся из калитки, на мгновение обернулась на шум, но, заметив агрессивного парня в оранжевой олимпийке, ребята поспешили отвести взгляды и пойти дальше. Никто не хотел проблем. Сухо видел, как Сонджэ опасно, непозволительно близко наклонился к Шиыну, практически вжимая его в этот забор своим телом. Внутри Сухо что-то с треском оборвалось. Рациональные мысли полностью отключились, уступая место чистой ярости и какой-то нездоровой ревности. Вид чужих рук на Шиыне причинял почти физическую боль. «Я убью его», — пронеслось в голове. Быстрыми, тяжёлыми шагами он направился прямо к ним. Расстояние между ними стремительно сокращалось. — Убери от него свои грязные руки, — громко, с убийственным спокойствием в голосе отрезал Сухо. Сонджэ тут же резко обернулся на звук, нахмурившись. Спустя секунду томительного молчания, поддавшись неосознанному давлению чужой уверенности, он всё же разжал пальцы и отпустил плечо Шиына. Взгляд Сухо мгновенно скользнул мимо Сонджэ и сфокусировался на бледном лице. — Шиын-а... — тихо, почти умоляюще выдохнул он, замирая на месте и снова превращаясь в статую. Всё, что он хотел сказать по дороге сюда, разом испарилось из головы. Он просто жадно смотрел на него. Шиын тут же округлил глаза. Его всегда контролируемая, непроницаемая маска дала трещину. Он замер, судорожно глотая воздух, — он явно никак не ожидал увидеть Сухо здесь, в этом неблагополучном районе. В его глазах промелькнул целый спектр эмоций: от шока и облегчения до глухого, панического ужаса. Сонджэ сначала недоумённо сощурился, не узнавая кто стоит перед ним. Но стоило Сухо сделать шаг на свет, как до ублюдка наконец дошло. — Надо же, Ан Сухо, — протянул он. Лицо Сонджэ медленно расплылось в той самой мерзкой, торжествующей ухмылке, от которой Сухо знатно тошнило. Сонджэ неторопливо вытащил сигарету из зубов и точным, небрежным щелчком пальцев выкинул её куда-то в сторону, в дорожную пыль. Он оглянул Сухо с ног до головы оценивающим, презрительным взглядом. — А я тебя сначала даже и не узнал в таком-то положении, — процедил Сонджэ, кривя губы. — В последний раз, когда мы виделись, ты лежал как овощ на больничной койке. Что, неужели чудо случилось и ты решил восстать из мёртвых? Слова Сонджэ ударили наотмашь, возвращая Сухо в те страшные дни абсолютной беспомощности, но сейчас он даже не дрогнул. Его кулаки в карманах толстовки сжались до побелевших костяшек.  Напряжение между тремя парнями стало настолько осязаемым, что казалось, его можно было резать ножом. Сухо перевёл взгляд на Шиына, готовый в любую секунду разбить Сонджэ лицо, если тот посмеет сделать ещё хоть один выпад. Шиын резко оттолкнулся от ржавого забора, словно прикосновение к нему причиняло физическую боль. Его тело мгновенно напряглось, а бледное лицо исказилось от целой бури эмоций. Он сделал шаг вперёд, полностью игнорируя стоявшего рядом Сонджэ, и уставился на Сухо тяжёлым, колючим и откровенно злобным взглядом. — Зачем ты здесь? — голос Шиына дрожал от сдерживаемой ярости, срываясь на непривычно резкие ноты. — Зачем ты пришёл сюда, Сухо? Я же ясно сказал тебе по телефону: не искать меня! Неужели это так сложно понять?! Сухо стоял как громом поражённый. Сердце в груди болезненно заныло от этого тона.  Он сделал нерешительный шаг навстречу, приоткрыв рот, чтобы оправдаться, чтобы сказать, как сильно он скучал, как сходил со ума все эти месяцы. — Шиын-а, я просто… я узнал про Сонджэ, — тихо, пытаясь подавить нахлынувшие чувства, произнёс Сухо. — Ты думал, я отсижусь дома, пока ты один разгребаешь это дерьмо? Ты решил стать для меня щитом? Или в чём дело? — Тебя это не касается! — оборвал его Шиын, и в его глазах на мгновение блеснула опасная, упрямая влага. — Моя жизнь, моя новая школа — это больше не твоё дело. Уходи отсюда. Сейчас же. Сухо хотелось схватить Шиына за плечи, прижать к себе так крепко, чтобы тот наконец перестал дрожать от злости и страха, и сказать, что он больше никогда, ни за что на свете его не оставит. Их напряжённый, личный диалог, в котором воздух буквально искрил от недосказанности, бесцеремонно прервал громкий, издевательский хлопок в ладоши. Сонджэ, до этого с явным удовольствием наблюдавший за разыгравшейся драмой, театрально захлопал, кривя рот в своей излюбленной мерзкой ухмылке. Он вальяжно сделал два шага вперёд, вклиниваясь в пространство между ними, и снова посмотрел на Сухо с нескрываемым презрением. — О-о-о, какая трогательная семейная сцена! Я сейчас прямо расплачусь от нежности, — заязвил Сонджэ, картинно прижимая руку к сердцу. — Надо же, Ан Сухо прибежал спасать своего маленького ручного Шиына. А он, оказывается, кусается! Что такое, Сухо, твой ненаглядный дружок больше не хочет с тобой играться? Сонджэ повернул голову к Шиыну, оглядывая его с ног до головы, а затем снова перевёл насмешливый взгляд на Сухо. — Знаешь, Сухо, а твой приятель прав. Тебе лучше послушаться его и убраться от сюда, пока ты снова не превратился в овощ. Как ты хочешь помочь Шиыну? Если ты теперь просто бледная тень, слабак, который едва на ногах держится. Думаешь, сможешь «защитить» его в таком состоянии? Да ты себя-то защитить не сможешь. Слова Сонджэ стали последней каплей. Сухо больше не слышал ни шума улицы, ни панического дыхания Шиына. В глазах потемнело от ярости. Он резко рванулся вперёд, вкладывая всю накопившуюся злость.  Кулак свистнул в воздухе, целясь точно в издевательскую ухмылку Сонджэ. Прямо у самого его лица, Сонджэ с противным хлопком перехватил кулак Сухо, намертво зажав его в своей широкой ладони. Движение вышло резким, остановив удар в паре сантиметров от цели. Сонджэ слегка наклонился вперёд, заглядывая Сухо прямо в глаза с безумным торжеством. — Что, хочешь ударить меня? — с издёвкой выдохнул он. Прежде чем Сухо успел выдернуть руку или ударить другой, Сонджэ с силой отвёл его заблокированную руку в сторону, полностью раскрывая корпус, и нанёс жестокий, хлёсткий удар кулаком точно в живот. Воздух с сиплым хрипом вырвался из лёгких Сухо. Он согнулся пополам и пошатнулся, едва удерживая равновесие на подкосившихся ногах. Ему пришлось сделать несколько рваных шагов назад, чтобы просто не рухнуть на грязный асфальт. Сонджэ оглушительно, мерзко рассмеялся. Его хохот эхом разнёсся по пустеющему школьному двору. — Что, Ан Сухо, ножки не держат? — закричал он, указывая на него пальцем. — Я же сказал, ты слабак! Слишком долго спал! Сухо стиснул зубы так, что затрещали челюсти. Внутренности горели огнём, но мысль о том, что Шиын сейчас смотрит на его позор, заставила его переломить собственную немощь. Сухо заставил себя выпрямиться. Он зажмурился на секунду, пытаясь избавиться от плывущих перед глазами тёмных пятен, сосредоточился, собирая все оставшиеся силы в один-единственный выпад, и резко шагнул вперёд. Этот удар Сонджэ уже не ждал. Кулак Сухо с глухим, костяным стуком врезался ублюдку прямо в челюсть. Сонджэ ощутимо пошатнулся, отлетев назад на пару шагов. Из рассечённой нижней губы тут же потекла тонкая струйка тёмной крови. Он замер, на мгновение слегка шокированный тем, что этот «овощ» всё ещё способен огрызаться. Но уже в следующую секунду Сонджэ снова дико засмеялся. Он медленно облизал испачканные в крови губы, пробуя её на вкус, а затем с силой выплюнул багровый сгусток на землю. — А ты хорош, — протянул Сонджэ, бешено улыбаясь и разминая шею.  — Смотрю, у тебя всё-таки осталось чуть-чуть силы. Тем интереснее будет ломать тебя заново. — Хватит! — оглушительный, сорвавшийся на крик голос Шиына разрезал гулкое пространство школьного двора. Сухо резко обернулся, тяжело дыша. На мгновение он забыл про стоящего напротив Сонджэ. Все его мысли, весь его мир снова сузились до одной-единственной точки. Шиын смотрел прямо на него. В его глазах, обычно пустых и холодных, сейчас горел настоящий, неконтролируемый пожар. Шиын решительно шагнул вперёд. Не обращая внимания на опасность, он вклинился между парнями, мёртвой хваткой вцепился в руку Сухо и с силой отвёл его чуть в сторону. — Эй! Я вообще-то ещё не договорил! — яростно крикнул им в спину Сонджэ, вытирая рукавом кровь с подбородка. Но Шиыну было абсолютно плевать. Он даже не повернул головы в его сторону. Вся его ярость, весь его панический страх за Сухо выплеснулись в одно резкое, отчаянное движение: он со всей силы толкнул Сухо назад, откидывая его спиной к забору.  Железо глухо зазвенело. Сухо не было больно — физическую боль он умел отключать. Его накрыло волной полного, дезориентирующего недоумения. Он смотрел на тяжело дышащего Шиына и не понимал, что происходит. — Шиын-а… — тихо, с затаённой нежностью и растерянностью позвал он. Шиын сделал глубокий, рваный вздох и на выдохе едва слышно, но отчётливо процедил сквозь зубы: — Заткнись. — Шиын-а, — Сухо вновь позвал его по имени, делая шаг вперёд. Ему было плевать на правила, на Сонджэ, на весь мир. — Что?! — Шиын резко вскинул голову, и в его голосе послышалось глухое отчаяние. — Что ты от меня хочешь?! Сухо не ответил словами. Вместо этого он сократил расстояние между ними и мягко, но уверенно перехватил ладони Шиына. Его пальцы были ледяными, словно он долго простоял на пронизывающем ветру. Сухо сжал их в своих тёплых, широких ладонях. К его удивлению, Шиын не оттолкнул его. Он просто замер, словно поражённый током, и опустил взгляд вниз, заворожённо смотря на то, как их руки переплелись. — Я просто хочу поговорить, — негромко сказал Сухо, вглядываясь в его бледное лицо. Шиын дышал неровно, прерывисто. Он упорно молчал, отказываясь поднимать глаза и смотреть на Сухо. Атмосфера между ними стала настолько натянутой, что Сухо практически физически чувствовал, как бешено колотится сердце Шиына. — Я не хочу, — тихо обронил Шиын, пытаясь вернуть голосу прежнюю холодность. Но Сухо слишком хорошо его знал. Он моментально заметил, как дрогнули ресницы, как напряглись его плечи. Шиын врал. Врал так отчаянно и глупо, что это ранило сильнее любого отказа. Сухо подошёл ещё чуть ближе, практически стирая границы между ними. — Почему ты так себя ведёшь? — в голосе Сухо смешались боль и глухое раздражение.  — Почему ты просто ушёл тогда? Без единого слова, ничего не объяснив! Почему ты сейчас учишься в этой дерьмовой школе? Почему ты терпишь Сонджэ? Почему, Шиын?! Шиын резко, с каким-то внутренним надрывом вырвал свои ладони из рук Сухо.  Он наконец поднял взгляд, полный колючей решимости. — Я не терплю Сонджэ, — жёстко отрезал он. — Тогда в чём дело? Дело во мне?! — Сухо сделал ещё один шаг, заглядывая ему в лицо.  — Дело в том, что ты считаешь меня слабым? Да, я был в коме, но я не слабак! Физиотерапия пошла мне на пользу, я стал заниматься в зале, я могу постоять за себя! Или… — Сухо запнулся, и его голос упал до шёпота.  — Ты делаешь всё это из-за чёртова чувства вины? Думаешь, что это ты виноват в том, что случилось? — Дело не в этом, — глухо ответил Шиын, но его голос заметно дрогнул. — Тогда в чём? — Сухо подошёл вплотную, чувствуя, как от близости Шиына кружится голова. Ему безумно хотелось прижать этого упрямца к себе, спрятать от всех врагов и никогда не отпускать. Шиын вновь отвернулся, судорожно закусывая до крови нижнюю губу. — Я… просто… я… — выдавил из себя Шиын.  Он закрыл глаза, подставляя лицо прохладному ветру, так и не повернувшись к Сухо. Сухо чувствовал, как внутри него всё клокочет. Ему хотелось выбить из него этот честный ответ, заставить признаться, что им обоим плохо друг без друга. Но Шиын заговорил первым, и его слова прозвучали как смертный приговор: — Я не хочу, чтобы ты приходил сюда. Я не хочу тебя видеть, Сухо. Каждое слово было как удар наотмашь. Но Сухо видел, как дрожат руки Шиына, зажатые в кулаки. Он чувствовал враньё. — Шиын-а… — в последний раз тихо, с мольбой позвал Сухо. Но Шиын словно пересилил себя. Он резко, будто нехотя, развернулся на пятках и быстрым шагом направился прочь от школьных ворот, скрываясь в глубине улицы. Сухо обернулся назад, готовый ко встрече с Сонджэ, но того уже и след простыл — ублюдок, видимо, тихо свалил, решив не мешать их разборкам. Улица опустела. Впереди, стремительно отдаляясь, уходил Шиын. Сухо стоял один посреди серого, унылого переулка. Из него словно разом выкачали все силы. Опустив голову, он тихо, почти беззвучно прошептал вслед уходящему силуэту: — Не уходи… Его голос сорвался, потонув в шуме ветра. — Пожалуйста, не оставляй меня опять… Слова Шиына продолжали эхом звенеть в опустевшем переулке, но с каждым его уходящим шагом этот звон внутри черепной коробки Сухо становился всё громче, превращаясь в невыносимый, оглушительный гул. Внезапно Сухо скрутил резкий, пронзительный приступ головной боли.  «Блядь, только не сейчас, пожалуйста».  Было стойкое, пугающее чувство, что голова сейчас просто взорвется от хлынувшего к вискам давления. Ледяные фразы Шиына:  «Я не хочу тебя видеть».  «Не ищи меня». — словно тяжёлые молоты, с размаху бились внутри его разума, выжигая остатки самообладания. Перед глазами всё стремительно поплыло. Очертания облезлых стен школы, ржавая калитка и серая дорога смазались в сплошные, грязные полосы. Больно. Сухо попытался сделать вдох, опустив взгляд вниз, чтобы хоть как-то зафиксировать пространство, но прямо перед собой заметил, как на серый сухой асфальт одна за другой начали тяжело падать круглые багровые капли. Он заторможенно, словно в замедленной съёмке, поднял дрожащую руку и коснулся кончиками пальцев фильтрума под носом. Пальцы мгновенно окрасились в тёплый, ярко-красный цвет. Кровь из носа шла обильно, не останавливаясь, пачкая подбородок и воротник чёрной толстовки. Слова Шиына в голове зазвучали ещё громче, перерастая в сплошной, удушающий ультразвук. Чёрт…почему же так больно… Сухо попытался сделать шаг вперёд, рвануться вслед за ускользающим силуэтом, но ноги, ещё утром казавшиеся крепкими, в секунду буквально отказались его держать. Тело предательски обмякло. Он глухо рухнул коленями на асфальт, едва успев выставить перед собой ладони, чтобы не удариться лицом. Окружающий мир начал стремительно терять краски. Тёмные, зловещие пятна поползли с краёв зрения, сужая обзор до крошечной, едва различимой точки в центре, пока в конечном итоге всё вокруг окончательно не превратилось в глухую, непроглядную тьму.