Не оставляй меня.

***

Шиын внезапно зашевелился в темноте. Его ладонь, до этого спокойно лежавшая на матрасе, медленно скользнула по боку Сухо, поднимаясь выше, и мягко легла на спину. Его тонкие пальцы уверенно забрались под край футболки, обжигая обнаженную кожу. Шиын бережно, неторопливо оглаживал спину вдоль позвоночника, заставляя Сухо плавиться изнутри. Он медленно переместил ладонь вперед, переходя к груди. Каждое мимолетное движение Шиына было пугающе осознанным.  Он придвинулся еще ближе, сокращая любое расстояние, и его горячее, учащенное дыхание опалило шею, выбивая из легких остатки воздуха. Шиын чуть отстранился. В полумраке спальни его глаза казались невероятно яркими, лихорадочно светящимися изнутри. Он медленно подался вперед, приближая свое лицо к лицу Сухо, и накрыл его губы своими. Невесомый поцелуй постепенно становился глубоким, требовательным и мокрым. Шиын начал издавать тихие, надломленные стоны прямо в чужие губы и одновременно с этим — плотно притераться своим горячим бедром к паху Сухо. Шиын чуть отстранился от губ и принялся исступленно выцеловывать шею, оставляя влажные следы. Одним резким движением он задрал мешающую футболку друга. Его поцелуи спустились ниже, обжигая грудь, ребра и торс, медленно двигаясь до резинки штанов, заставляя Сухо судорожно выгнуться навстречу.  В какой-то момент их одежда полностью испарилась.  Оторвавшись от обнажённого тела, Шиын оседлал чужие бёдра, перенося весь свой вес на Сухо, он начал медленно, мучительно дразняще ерзать, втираясь всем телом, и опять припал к губам. Его сдавленные, тихие стоны в тишине комнаты стали звучать чуть громче, откровеннее. Внезапно он разорвал поцелуй, приник к самому уху Сухо, обжигая кожу выдохом, и тихо, ломая голос, прошептал: — Сухо-я… Сухо резко распахнул глаза. В лицо безжалостно ударил яркий, бьющий сквозь шторы утренний свет. Наваждение лопнуло в одно мгновение, возвращая его в суровую реальность, но сознание еще несколько секунд продолжало кружиться в безумном хаосе. Он лежал на спине, сердце колотилось в ребра с такой силой, словно он только что пробежал километровку, а кожа была покрыта холодным потом. Реальность обухом ударила по голове: это был сон. Но его физиологические последствия заявили о себе мгновенно. Внизу живота полыхал неуправляемый пожар. Возбуждение под штанами доставляло почти осязаемый дискомфорт. За то время, пока Сухо спал, реальный Шиын неосознанно закинул свою ногу на Сухо, и теперь его стояк упирался прямо в чужое мягкое бедро сквозь тонкую ткань. В этот момент Шиын во сне чуть шевельнулся, еще плотнее прижимаясь к его боку и усиливая это невыносимое трение. От острой вспышки наслаждения и паники Сухо судорожно зажал собственный рот ладонью, намертво подавляя глухой, рваный стон, который едва не сорвался с его губ на всю спальню. Господи боже.  Нужно было убираться отсюда. Прямо сейчас, немедленно, пока этот чертов пожар внизу живота не выдал его с потрохами. Сухо зажмурился, мысленно умоляя свое тело подчиниться и не делать глупостей, и предпринял первую попытку к бегству. Боясь сделать даже самый ничтожный вдох, он попытался миллиметр за миллиметром отползти в сторону, к спасительному краю матраса. Он аккуратно, едва заметно перенес вес на правый локоть. Простыня под ним предательски, оглушительно тихо шуршала, и этот звук в утренней тишине пустой квартиры казался грохотом взрывающейся гранаты. Сухо замер на весу, косясь вниз. Член всё еще болезненно и плотно упирался в бедро сквозь тонкую ткань. От этого трения перед глазами снова поплыли цветные круги, а остатки сна попытались вспыхнуть новой волной возбуждения. «Блядь, только не вздумай больше шевелиться, Шиын. Пожалуйста, спи», — молил он, чувствуя, как по виску скатывается капля холодного пота. Он предпринял еще одно микродвижение, аккуратно подавая бедра назад, чтобы наконец разорвать этот слишком палящий контакт. Сантиметр. Еще один. Между его пахом и ногой Шиына наконец-то образовался крошечный, благословенный зазор прохладного воздуха. Сухо мысленно победно выдохнул, но расслабляться было рано. Шиын, лишившись привычного источника тепла, недовольно насупился во сне и едва заметно потянулся следом, заставив Сухо в ужасе застыть в самой нелепой позе, едва не свалившись с кровати. Переждав этот критический момент, он аккуратно опустил ноги на холодный паркет. Оказавшись на ногах, Сухо тихо рванул вон из комнаты. Ему жизненно необходим был ледяной душ. Желательно прямо сейчас, пока он окончательно не сошел с ума в этой квартире.

***

Холодные струи воды с силой били по плечам, но Сухо казалось, что он этого почти не чувствует. Он стоял под ледяным душем, упершись лбом в мокрый кафель тяжело дыша, но возбуждение спадать решительно не хотело. Тело напрочь отказывалось подчиняться разуму. Стоило ему на секунду прикрыть глаза, как в голове с новой, сокрушительной силой вспыхнули картинки из недавнего сна: губы Шиына, жадно сминающие его собственные, а затем эти же губы, оставляющие влажные, обжигающие следы на его шее, груди, торсе, и ниже... — Твою мать! — глухо выругался Сухо в пустоту ванной, заглушая шорох воды, и до боли зажмурился. Внизу живота по-прежнему полыхал невыносимый, тягучий пожар. Ему было практически больно, но Сухо понимал: он не может, просто не имеет права сейчас снять это напряжение. Это казалось ему неправильным, почти преступным по отношению к Шиыну, который доверчиво спит в соседней комнате. Это было отвратительно — думать о Шиыне в таком грязном, откровенном ключе, пока тот полностью беззащитен. Сухо заставил себя опустить руку. Он едва дотронулся до себя, чувствуя, как от одного этого мимолетного касания перед глазами плывут цветные круги, а рассудок окончательно готов капитулировать... Резкий, отчетливый стук в дверь ванной заставил его буквально подпрыгнуть на месте. Сухо мгновенно замер, превращаясь в каменное изваяние, и судорожно перекрыл кран. Вода с тихим всхлипом ушла в слив, и в воцарившейся звенящей тишине из-за двери донесся тихий, сонный и слегка хриплый голос: — Сухо, ты там? Шиын проснулся. Он стоял прямо за тонкой деревянной перегородкой, и от этой мысли у Сухо сердце ушло куда-то в пятки. Он попытался сделать голос максимально спокойным, но у него решительно ничего не получилось. Голос предал его, прозвучав неестественно хрипло, рвано и слишком громко в замкнутом пространстве ванной. Он еле как вымолвил из себя нужные слова, отчаянно борясь со сбившимся дыханием: — Да… Да, Шиын, я здесь! Я просто… решил принять душ. Я скоро выйду, подожди пару минут! За дверью на секунду повисла короткая пауза. Было слышно, как Шиын едва заметно переступил с ноги на ногу, шурша домашними штанами. Сухо в панике замер под остывающими каплями, прижимая ладонь к бешено колотящейся груди и молясь, чтобы Шиын не уловил в его тоне ту дикую, постыдную панику, которая только что накрыла его после сумасшедшего сна. К счастью, за дверью послышалось лишь тихое, понимающие хмыкание, Шиын бросил короткое «ладно» и его шаги медленно удалились обратно в сторону коридора. Он хотел выйти из ванной, отчаянно пытаясь вернуть лицу хотя бы подобие нормального выражения. Но стоило ему распахнуть дверь и сделать шаг в коридор, как он наткнулся на препятствие. Прямо за дверью, недвижимым бледным призраком, стоял Шиын. — Блядь! — дико заорал Сухо от неожиданности, отшатываясь назад и едва не влетев спиной обратно в душевую кабину.  Сердце, которое он только что усиленно остужал под ледяной водой, совершило кульбит и забилось где-то в районе горла. От этого резкого, оглушительного крика в замкнутом пространстве коридора Шиын сам ощутимо дернулся всем телом. Он зажмурился и на секунду крепко прижал ладонь к виску, всем своим видом выражая глубокое страдание. Когда он наконец медленно приоткрыл глаза и посмотрел на Сухо сквозь прищуренные веки, его лицо исказилось от хмурой, болезненной гримасы. — Заткнись... Не ори так, — хрипло, намного тише обычного и с явным, осязаемым раздражением процедил он сквозь зубы.  — У меня сейчас голова на части разлетится. Какого хрена ты орешь на весь дом? — Блин, чёрт, прости... — Сухо поспешно выставил ладони вперед, чувствуя, как лицо обжигает новая порция глухой, постыдной краски. Он затараторил, отчаянно пытаясь оправдаться за свой дурацкий вопль: — Я просто… я не ожидал тебя тут увидеть. Прости, честно. Шиын ничего на это не ответил. Он лишь тяжело, болезненно вздохнул, уперся ладонью Сухо в плечо и ощутимо отодвинул его в сторону. Протиснувшись мимо застывшего друга в ванную комнату, он с сухим, резким щелчком закрыл дверь прямо перед его носом. Сухо так и остался стоять посреди темного коридора в полном ступоре, уставившись в закрытую деревянную панель. Он тяжело вздохнул и направился на кухню. Отыскав на полке чистую кружку, он налил себе холодной воды из кувшина и устало опустился на стул у стола. Кухня, как и коридор, встретила его безликой, давящей пустотой. Он сделал несколько крупных глотков, уставившись в одну точку перед собой. «Он вообще помнит, что было вчера?», — думал Сухо, крутя в ладонях прохладную кружку. Его грызли глухие, колючие сомнения. Стоило Шиыну открыть глаза, как его поведение мгновенно изменилось. Он вновь стал прежним, непробиваемым и холодным Ён Шиыном. Но Сухо помнил всё до мельчайших деталей. Он помнил, как вчера пьяный Шиын в панике обрывал ему телефон. Помнил, как он плакал в трубку, ломая собственный голос, и признавался, что Сухо ни на секунду не выходил у него из головы. Помнил то отчаянное, крепкое объятие у круглосуточного магазина и то, как Шиын сам, добровольно, предложил ему остаться на ночь и лечь вместе в одну узкую кровать. Вчера Шиын полностью вывернул перед ним свою израненную душу. А сегодня — снова включил ледяного, безразличного Шиына, словно ничего не произошло.

***

Шиын вышел из ванной. С его влажных волос всё ещё стекали крупные прозрачные капли, которые он заторможенно, короткими движениями вытирал небольшим полотенцем. На нём были те же пижамные штаны и футболка. Словно не замечая сидящего за столом Сухо, он на автопилоте прошёл вглубь кухни к столешнице и потянулся рукой вперёд, взял в пальцы стеклянный кувшин и чистую кружку, собираясь набрать воды. Тишина в комнате стала удушающей. Сухо больше не мог выносить этот спектакль равнодушия. Он пристально взглянул на чужую спину и негромко, но твёрдо спросил: — Шиын, ты помнишь вчерашнее? Шиын мгновенно застыл на месте, так и не донеся кувшин до кружки. Его плечи под футболкой заметно напряглись, а пальцы крепче сжали стекло. Вся его напускная утренняя расслабленность испарилась в долю секунды. Повисла тяжёлая пауза, в которой было слышно только, как за окном шумит утренний город. Спустя несколько мучительных секунд Шиын снова попытался налить воды, но его рука заметно дрогнула. Поняв, что скрыть волнение не удастся, он со стуком поставил кувшин обратно на место. Так и не повернувшись к Сухо лицом, упрямо разглядывая белую плитку на стене перед собой, он тихо, но отчётливо выдохнул: — Помню. Сухо медленно поднялся со стула. Он сделал несколько шагов вперёд и остановился прямо за спиной Шиына. Тот до сих пор не смотрел на него. Он стоял, едва заметно сжав плечи, уставившись в пространство перед собой, словно пытался слиться со стеной. Его влажные после душа волосы всё ещё пахли его приятным шампунем, и этот запах снова ударил Сухо по затуманенному сновидением разуму. Он чуть замялся, подбирая слова. Накатившее волнение мешало дышать, но он заставил себя заговорить. — Вчера… ты много чего сказал мне по телефону, — тихо, но твёрдо начал Сухо, внимательно ловя малейшее движение чужого тела. — Ты сказал, что виноват во всём. Что из-за тебя я опять оказался в больнице. Шиын едва заметно вздрогнул, но промолчал, ещё сильнее вцепившись пальцами в край столешницы. — Так вот, это не так, — Сухо сделал шаг ещё ближе, практически стирая расстояние между ними. — Ты ни в чём не виноват, Шиын-а. Слышишь меня? Ни в моей коме, ни в драке с Сонджэ, ни в том, что я тогда отключился. Мой организм просто сдал, вот и всё. Перестань жрать себя изнутри за то, чего ты не совершал. Сухо перевёл дыхание, чувствуя, как внутри него рушатся последние рубежи. — Если кто-то из нас и виноват в этом стрессе, то… скорее виноват я, — хрипло выдохнул Сухо, запуская руку в карман спортивных штанов, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Ведь я… Чёрт, Шиын. Ты просто въелся в мою голову. Намертво. Все эти полгода я только о тебе и думал. Он замолчал, чувствуя, как сердце в груди совершает безумный кульбит. Он наконец-то произнёс это вслух. Шиын после этих слов медленно, словно преодолевая огромное сопротивление, повернул голову и впервые за это утро посмотрел Сухо прямо в глаза. Его взгляд был испуганным, растерянным и до безумия беззащитным. — Почему? — тихо, с надрывом спросил Шиын, и его голос слегка дрогнул.  — Почему ты не мог просто выбросить меня из головы, Сухо? Забыть как страшный сон. Жить дальше, присматривать за бабушкой… Зачем ты полез во всё это снова? Зачем пришёл за мной? Сухо замер, чувствуя, как его буквально загнали в угол. Вопросы Шиына прозвучали как выстрел в упор. Воздуха в лёгких катастрофически не хватало, а сердце колотилось где-то в районе горла, мешая здраво мыслить. Истинный ответ — огромный, горячий и пугающий своей силой — рвался наружу из самой глубины души. «Потому что ты мне не безразличен, идиот. Потому что без тебя мне не нужна никакая нормальная жизнь». Но Сухо не мог произнести это вслух.  Словесный барьер казался непреодолимым. Каждое слово застревало в горле удушливым комом. Что, если Сухо скажет это прямо сейчас, на этой пустой кухне, и Шиын просто отвергнет его? Назовёт это безумием, разозлится и прогонит навсегда? Тишина на кухне давила на плечи, но паника в голове внезапно утихла, уступая место поразительной ясности. Ложь не шла с языка. Вместо того чтобы придумывать глупые, фальшивые оправдания, Сухо зацепился за то тонущее в слезах пьяное откровение, которое Шиын выплеснул ему в трубку вчера вечером. «Ты вообще не выходил у меня из головы… Я ни о ком в своей жизни не думал так много, сколько думаю о тебе». Сухо медленно поднял голову и посмотрел прямо в расширенные зрачки напротив. Страх быть отвергнутым всё ещё сидел глубоко внутри, но теперь им двигал непреодолимый, жгучий интерес. Он сделал шаг ещё ближе, практически заставляя Шиына поднять лицо. — А ты? — хрипло, но удивительно твёрдо перевёл стрелки Сухо. — Вчера ты сам сказал мне по телефону точно то же самое. Ты признался, что не можешь перестать думать обо мне. Ни на минуту. Каждый чёртов день. Шиын резко втянул носом воздух и попытался отвести взгляд, но Сухо не дал ему спрятаться. Он чуть наклонился, ловя его уплывающий взор, и тихо, с затаённой надеждой спросил: — Почему, Шиын-а? Почему я не выходил у тебя из головы? На этот вопрос у тебя есть ответ? Квартиру снова поглотила тишина. Розовый румянец, который только начал спадать с лица Шиына после душа, мгновенно вернулся, заливая его щёки и кончики ушей. Он не мог соврать, что ничего не помнит — он ведь сам только что признался в обратном. — Это всё алкоголь, — глухо, почти безэмоционально отрезал Шиын, упрямо глядя куда-то мимо плеча Сухо. — Я же сказал тебе, что никогда раньше не пил соджу. Организм просто не справился с токсинами. Пьяные люди всегда несут полную чушь и преувеличивают любые эмоции. Не стоит воспринимать те слова всерьёз. Каждое его слово звучало так, словно он зачитывал параграф из медицинского учебника. Безжизненно, сухо, правильно. Шиын отчаянно цеплялся за эту внезапно найденную соломинку, пытаясь замаскировать под действием спиртного всё то, что так неосторожно выплеснул наружу вчера вечером. Он смахивал на алкоголь свои слёзы, свои семь пропущенных вызовов, своё удушающее одиночество и ту дикую, паническую тоску по Сухо, в которой так глупо признался. Сухо стоял неподвижно. Внутри него от этой топорной, трусливой лжи закипело глухое, обжигающее раздражение. «Алкоголь? Серьёзно?!» — мысленно выругался он. Он слишком хорошо знал Ён Шиына. Даже будучи мертвецки пьяным, этот парень не стал бы обнимать человека, который ему безразличен. Не стал бы пускать его в свою постель и утыкаться носом в шею, переплетаясь ногами под одним одеялом.  Алкоголь не придумывает новые чувства — он просто срывает замки со старых, выпуская наружу потаённую правду. И то, что Шиын сейчас так трусливо прятался за банальными оправданиями, лишь доказывало, как сильно он на самом деле напуган. — Значит, чушь, говоришь? — тихо, с опасным прищуром переспросил Сухо. Он сделал уверенный шаг вперёд, снова сокращая дистанцию и не давая Шиыну спрятаться за своей ледяной бронёй. — И то, как ты обнимал меня у магазина — это тоже были просто «токсины»? И то, что ты сам попросил меня остаться? Шиын, посмотри на меня. Он упрямо продолжал смотреть в сторону, но Сухо заметил, как сильно задрожали его бледные пальцы. Сделав ещё один стремительный шаг вперёд, он окончательно перечеркнул всё разделявшее их пространство. Прежде чем Шиын успел отстраниться или уйти, Сухо резко, но поразительно аккуратно перехватил его за руку, пониже запястья. Шиын вздрогнул от этого внезапного прикосновения и замер, словно его ударило током. — Пусти, — тихо, но без былой уверенности в голосе попросил он, упрямо пытаясь высвободить руку. Но Сухо держал крепко. Не больно, но так, чтобы Шиын понимал — в этот раз сбежать не получится. Он потянул его на себя, заставляя сделать шаг навстречу, и наклонился чуть ниже, заглядывая прямо в испуганные, расфокусированные глаза. Капли воды с влажных волос Шиына упали Сухо на футболку, мгновенно впитываясь в ткань. — Не пущу, — хрипло, но до безумия твёрдо отрезал Сухо. — Хватит врать, Шиын. Хватит списывать всё на соджу. Я не идиот. Я прекрасно помню, как ты держался за мой рукав у магазина. Помню, как ты обнимал меня. И то, как ты всю ночь спал, прижимаясь ко мне, я тоже помню каждой клеткой своего тела. Алкоголь не придумывает всё из ниоткуда. Он просто убирает страх. Так чего ты так сильно боишься сейчас? Меня? Шиын судорожно вздохнул, и его бледные губы снова предательски дрогнули. Он попытался отвернуться, но Сухо, поддавшись безумному порыву, поднял свободную руку и аккуратно, кончиками пальцев коснулся его горячей, залитой румянцем щеки, заставляя смотреть только на себя. — Посмотри на меня, — умоляюще прошептал Сухо, чувствуя, как внутри всё плавится от этой близости. — Пожалуйста, Шиын-а… Перестань уже… Сухо не успел договорить последнее слово, готовое сорваться с губ. В удушающей, тишине пустой кухни внезапно, словно гром среди ясного неба, раздался резкий, электронный звук со стороны входной двери. Этот короткий механический сигнал замка, оповещающий о том, что кто-то снаружи ввёл код и открывает квартиру, подействовал на парней как ушат ледяной воды. Шиын резко, с силой отпрянул от Сухо, вырывая свое запястье из его пальцев.  Очарование момента, державшее их в полудюйме друг от друга, разлетелось вдребезги. Сухо, которого этот звук заставил болезненно вздрогнуть, будто бы сам наконец пришёл в себя.  В прихожей послышался тяжёлый скрип открывающейся двери и глухой, уверенный шаг.