Не оставляй меня.

***

Шиын сидел на краю дивана, в его руках была та самая футболка, которую Сухо еще днем прижимал к себе. Внутри все сжалось от неловкости. Он заметно замялся в дверях, пытаясь быстро сообразить, как это выглядит со стороны. — А, это… — Сухо прочистил горло, стараясь, чтобы голос звучал как обычно. — Я просто приготовил её, ну, чтобы постирать. Шиын ничего не ответил. На его лице не отразилось никаких подозрений — он лишь аккуратно, почти бережно опустил ткань на край дивана, освобождая место. Сухо прошел вглубь комнаты и сел рядом. Расстояние между ними казалось правильным, но Сухо, долго не раздумывая, придвинулся еще чуть ближе, почти касаясь плечом плеча Шиына. — Шиын-а… — тихо позвал Сухо, заставляя того слегка вздрогнуть. — Помнишь, о чем мы говорили у тебя дома? До того, как пришёл твой отец. Так вот… почему, Шиын-а? Почему ты не мог перестать думать обо мне? Пожалуйста, дай мне честный ответ. Шиын тут же отвел взгляд в сторону. Его пальцы впились в ткань собственных штанов, он замялся пытаясь подобрать слова.  — Я… я и сам не знаю, — очень тихо, почти шепотом вымолвил он, делая паузу, словно собираясь с духом, и продолжил. — На самом деле… это началось намного раньше. Ещё тогда, когда мы только начали общаться, мы сидели с тобой и Бомсоком в кафе, после того, как вы пришли мне помочь. Помнишь? Сухо удивленно приподнял брови, но промолчал, боясь перебить. — С того дня я постоянно ловил себя на мысли о тебе, — Шиын продолжал смотреть в полутемный угол комнаты, его голос звучал рвано, но искренне. — А потом, когда мы начали общаться ближе… я стал думать о тебе постоянно. Вообще всегда. Я… я считал, что это немного странно. Пытался убедить себя, что это просто потому, что ты стал моим первым близким другом. У меня ведь никогда никого не было, я не знал, как это бывает. Но… — Шиын запнулся, и его плечи мелко дрогнули.  — Странно было то, что о Бомсоке я столько не думал. Даже близко. Сухо затаил дыхание. Слова Шиына ложились на сердце чистым, исцеляющим бальзамом. Он, сам того не до конца осознавая, описывал ровно то же самое чувство, которое сжигало Сухо изнутри. То, что Бомсок, который тоже был их другом, не вызывал у Шиына и десятой доли этих мыслей, доказывало главное: Сухо был для него кем-то гораздо более важным. Кем-то особенным. Шиын сделал глубокий, дрожащий вдох, словно эта короткая пауза стоила ему огромных усилий. Он по-прежнему не поднимал глаз. — И именно эти мысли… пугали меня больше всего, — очень тихо, почти беззвучно признался Шиын. — Я не понимал, что со мной происходит. Я засыпал с мыслями о тебе, просыпался с ними. Когда ты попал в больницу, это превратилось в какой-то бред. Моя жизнь сузилась до твоей палаты. А когда ты очнулся… когда я увидел, как тебе тяжело, как ты страдаешь... Я так испугался. Он наконец повернул голову, и в теплом свете лампы Сухо увидел, что в глазах Шиына снова стоят слезы, блестящие, как два осколка стекла. — Я подумал, что это неправильно. Что я схожу с ума и ломаю тебе жизнь. Мой отец кричал, что я калечу себя из-за тебя, а я… я смотрел на тебя и понимал, что готов пойти на всё, лишь бы ты был в порядке. Это пугало до смерти. Именно поэтому я думал, что если исчезну из твоей жизни — всё пройдет. Я думал, что смогу вырвать тебя из своей головы. Но стало только хуже. Сухо слушал его, и внутри всё переворачивалось от смеси острой боли и невероятного, оглушающего облегчения. Шиын думал о Сухо, столько же сколько и сам Сухо думал о Шиыне. Он придвинулся еще ближе, так, что между ними почти не осталось свободного пространства. Сухо аккуратно, стараясь не делать резких движений, поднял руку и мягко запустил пальцы в темные, растрепанные волосы Шиына. Под его ладонью он мелко, едва заметно дрожал. — Шиын-а… Ты хотел, чтобы я был рядом? — негромко спросил Сухо, ловя каждое движение его лица. Шиын снова отвел взгляд, уставившись куда-то в сторону дивана, и тихо, почти беззвучно прошептал: — Да. Сухо не убирая руки, продолжил нежно, успокаивающе перебирать прохладные пряди волос на затылке. — Насколько сильно ты этого хотел? — Сухо подался чуть вперед. — Насколько рядом ты хотел, чтобы я был? Шиын поджал губы. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы наконец пересилить свой страх и посмотреть на Сухо. Их глаза встретились в теплом полумраке от настольной лампы, и у Сухо буквально перехватило дыхание.  Шиын молчал, но его взгляд метался по лицу Сухо: со лба на глаза, затем ненадолго, всего на долю секунды, опустился к его губам — и тут же, словно испугавшись собственной смелости, вернулся обратно. Сухо заметил этот мимолетный взгляд. Сердце забилось в бешеном, глухом ритме, а в горле мгновенно пересохло. Он тяжело сглотнул, но руку из волос Шиына так и не убрал. — Тебе нравилось, когда я обнимал тебя? — продолжал допытываться Сухо, глядя прямо в эти темные, блестящие глаза. — Что ты тогда чувствовал? По бледным щекам Шиына разлился густой румянец. Он замялся, его плечи снова дрогнули, но прерывать этот момент он не стал. — Мне… нравилось, — очень тихо, ломаясь на каждом слове, признался Шиын. — Я… я не знаю, как объяснить, что именно я чувствовал в тот момент. Но эти чувства… они были… были приятными.  Сухо затаил дыхание, боясь спугнуть это хрупкое, долгожданное откровение. — Мне тоже всегда нравилось обнимать тебя, — мягко ответил он, чувствуя, как внутри разливается обжигающее тепло. — Я всегда хотел быть к тебе ближе. И тебе не нужно было бежать от этого, Шиын-а. Никогда. Шиын замер. В его глазах промелькнуло искреннее, глубокое непонимание, смешанное с какой-то надеждой. Он шумно выдохнул и едва слышно спросил: — Насколько ближе? Сухо перестал дышать. Его пальцы на голове Шиына на секунду застыли, а затем плавно переместились на макушку, слегка наклоняя его лицо к себе. — Настолько, — очень тихо, почти в самые губы выдохнул Сухо. Сократив последние сантиметры между ними, он подался вперед и поцеловал. Очень нежно. Сначала Сухо просто невесомо, бережно прижался своими губами к губам Шиына и замер на мгновение, давая возможность привыкнуть, понять, оттолкнуть, если нужно. Но Шиын не двигался. Тогда Сухо стал целовать чуть настойчивее, мягко сминая губы, вкладывая в это прикосновение всю ту боль, любовь и облегчение, что копились в нем столько времени. Шиын никак не реагировал. Он сидел неподвижно, словно каменное изваяние, широко распахнув глаза от шока. Сухо не отстранялся, продолжая целовать медленно, согревая своими губами его холодные губы. В какой-то момент дыхание Шиына стало совсем рваным, из его груди вырвался тихий, прерывистый вздох, и его веки наконец опустились. Сухо почувствовал, как он неумело, робко попытался ответить на поцелуй. Он двигался неуверенно, приоткрывая рот, пытаясь в точности повторить движения Сухо — и у него постепенно, с каждой секундой получалось все лучше. Шиын всегда схватывал все на лету, быстро всему учился, и этот момент не стал исключением. От осознания этой взаимности у Сухо по телу прошла мощная волна жара. Они целовались до тех пор, пока кислорода в легких не стало катастрофически не хватать. Сухо, тяжело дыша, нехотя и очень медленно отстранился, но руку с головы так и не убрал. Шиын медленно открыл глаза. Он смотрел своими потемневшими, блестящими глазами, в которых больше не было паники. Его дыхание было частым, рваным, бледное лицо сплошь залил яркий румянец, а губы после поцелуя стали влажными, припухшими и нежно-розовыми. Сухо дышал так же тяжело, его грудь высоко поднималась. Адреналин постепенно угасал, уступая место глухому, липкому страху. Он всматривался в лицо Шиына, пытаясь прочесть его мысли. Понравилось ли Шиыну? Этого ли он хотел? Не испугал ли он его окончательно этим поцелуем? Шиын перевел свой потемневший взгляд на губы Сухо. Он слегка нахмурился, словно принимая какое-то важное, окончательное решение внутри себя, и в этот самый момент… Шиын сам резко подался вперед и припал к губам Сухо. Сухо ошарашенно распахнул глаза от неожиданности, но удивление длилось всего долю секунды. Осознание того, что Шиын сам проявил инициативу, взорвалось в груди волной безумного восторга. Придя в себя, Сухо тут же ответил на поцелуй, и его ладонь послушно, с трепетом вновь впуталась в прохладные темные волосы на затылке Шиына. Этот второй поцелуй начался так же нежно, но очень быстро стал меняться.  Постепенно прикосновения становились все более глубокими, жадными и настойчивыми. Шиын целовал со странным, отчаянным упорством, будто пытался восполнить все те пять месяцев, что он провел в ледяном одиночестве. В этот момент его тонкие пальцы легли на плечи Сухо, крепко сжимая ткань футболки. Он настойчиво притягивал его к себе, словно безмолвно быть ближе.  Сухо аккуратно перенес ладонь с макушки Шиына вниз, огладив его бок, и уверенно уложил руку на талию и медленным, плавным движением увлек Шиына за собой, осторожно укладывая его спиной на кровать. Постепенно Сухо переместился, нависая сверху, и удобно устроился между его разведенных ног. От такой оглушительной, осязаемой близости голова у Сухо пошла кругом, а в висках застучала кровь. Он нехотя чуть отстранился от лица Шиына, он выглядел невероятно, до боли в груди очаровательным. Его грудь под толстовкой часто и высоко вздымалась, темные волосы растрепались по подушке еще сильнее, а бледные щеки горели. На лице Сухо сама собой появилась мягкая, любящая улыбка. Красивый. Сухо переместил свой большой палец на нижнюю, припухшую и влажную от долгих поцелуев губу Шиына. Кожа под пальцем была невероятно нежной. Он плавно оттянул ее чуть вниз, заставляя его приоткрыть рот немного шире, и подался вперед жадно проникая своим языком в приоткрытый рот. Шиын издал тихий, удивленный звук где-то в глубине горла и рвано вздохнул. На долю секунды он замер, но почти сразу же сдался. Шиын крепче вцепился пальцами в плечи и попытался ответить на этот глубокий, откровенный поцелуй. Он робко, но с нарастающей уверенностью погрузился своим языком в рот Сухо, сплетаясь с ним в едином, безумном ритме. У Сухо внутри окончательно сорвало все тормоза. Он почувствовал, как буквально начинает плавиться под этим телом. Это было слишком. Слишком горячо, слишком долгожданно. Слишком правильно. Внизу живота разлилось приятное, тягучее тепло, заставляя его сильнее прижаться к Шиыну.  Он оторвался от его губ и, едва касаясь губами горячей мочки уха Шиына, обжигающе прошептал: — Шиын-а… Ты невероятно красивый. Такой милый, что с ума меня сводишь. В ответ Шиын издал тихий стон, и его бедра неосознанно, инстинктивно дернулись вверх, ища большего контакта. Сухо почувствовал это рваное движение, и из его собственного горла вырвался низкий, хриплый стон. Голова шла кругом, весь мир сузился до границ этой кровати. Шиын под ним дышал все чаще. Сухо отчетливо чувствовал, как сквозь слои ткани в его бедро упирается твердый, горячий член. У самого Сухо внутри все горело от тяжелого, болезненного возбуждения. Он плотно прижал свой пах к паху Шиына. Движимый чистым инстинктом, он начал медленно, тягуче притираться к нему, ловя рваный ритм движений парня, и больше не смог сдержать собственного стона, который сорвался с его губ прямо в приоткрытый рот Шиына. — Шиын-а… Ты просто восхитителен, — хрипло выдохнул Сухо, окончательно теряя остатки самообладания. Его широкая ладонь скользнула вниз и уверенно легла поверх ткани штанов Шиына. Сухо начал медленно, тягуче оглаживать его через плотную ткань, очерчивая пальцами твердую длину. Шиын выгнулся, утыкаясь лицом в подушку, и глухо, протяжно застонал. — Посмотри на меня, — негромко, но требовательно попросил Сухо, нависая над ним. — Пожалуйста, открой глаза. Шиын, тяжело и часто дыша, послушно повернул голову обратно. Его затуманенные, блестящие темные глаза сфокусировались на лице Сухо. Продолжая размеренно и плавно поглаживать его через штаны, он тихо спросил, заглядывая в самую душу: — Чего ты хочешь, Шиын-а? — Тебя, — выдохнул Шиын и сам подался лицом чуть вперед, ловя чужие губы. Сухо больше не колебался. Он вновь жадно припал к его приоткрытому рту, одновременно с этим запуская свободную руку под резинку штанов. Проскользнув пальцами ниже, он накрыл горячей ладонью его член прямо через тонкую ткань нижнего белья, плотно сжимая у основания и делая первое плавное движение вверх. Шиын резко вскинул бедра, его пальцы судорожно запутались в волосах Сухо на затылке, притягивая еще ближе, и он громко, отчаянно всхлипнул ему прямо в рот, полностью растворяясь в этой сводящей с ума близости. Тишину комнаты бесцеремонно разрезал громкий, настойчивый звонок. Нехотя отстранившись на секунду, Сухо залез в карман, вытащил мобильник и бросил взгляд на экран. Там высветился тот самый неизвестный номер, с которого ему пол часа назад звонил Сонджэ. Даже не думая отвечать, Сухо со злостью нажал на кнопку блокировки, полностью вырубая звук, и швырнул телефон куда-то на пол. Ему было плевать на Сонджэ, на его угрозы и на весь остальной мир. Он тут же снова припал к припухшим губам Шиына, одновременно возвращая ладонь под резинку его штанов и продолжая плавно, тягуче поглаживать. Однако Шиын вдруг резко перехватил его запястье, останавливая движение. Разорвав поцелуй, он шумно, рвано выдохнул: — Погоди… Сухо на секунду замер, испугавшись, что сделал что-то не так, но Шиын вместо этого ухватился за нижний край его футболки. Дрожащими, но уверенными пальцами он потянул ткань вверх, помогая Сухо полностью снять её, и безжалостно выкинул её куда-то в сторону, на пол. Сухо мгновенно перехватил инициативу: он так же быстро и аккуратно стащил кофту с Шиына, отбрасывая её следом, и снова навис сверху, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от его головы. Шиын медленно, с каким-то благоговением поднял руки и начал оглаживать крепкие плечи Сухо, спускаясь ладонями по груди, переходя к спине, заставляя того крупно вздрогнуть от удовольствия. — Ты точно хочешь этого?, – прошептал Сухо. Шиын, зажмурившись от накатившей истомы, едва заметно кивнул и выдохнул короткое: — Да. Получив это долгожданное разрешение, Сухо тут же аккуратно, но быстрым движением стянул с него чёрные спортивные штаны вместе с нижним бельем. Теперь Шиын лежал перед ним на кровати полностью обнаженным в мягком, теплом свете настольной лампы. Сухо замер, приподнявшись на коленях, и начал пристально, не отрываясь, рассматривать его тело. Шиын был прекрасен. Каждая линия его фигуры, ключицы, тонкая талия, бледная, словно фарфоровая кожа, — он был безупречен абсолютно везде. Его истекающий, твердый член выглядел невероятно правильно и красиво на фоне его широких бедер. Он опустился на колени чуть ниже, его ладонь скользнула по гладкому бедру Шиына, заставляя того крупно вздрогнуть и судорожно выдохнуть в потолок. Сухо обхватил пальцами его горячий, пульсирующий член у самого основания и сделал, медленное, плавное движение вверх. Из груди Шиына тут же вырвался громкий, сорвавшийся стон, и он откинул голову назад, натягивая простыню пальцами свободной руки. Продолжая размеренно и плавно двигать ладонью, Сухо опустился еще ниже. Его горячие губы коснулись бледной, чувствительной кожи на внутренней стороне бедер. Сухо оставлял короткие, обжигающие поцелуи, медленно поднимаясь все выше, к самому паху. Шиын окончательно потерял связь с реальностью. Он резко выгнулся в бедрах, судорожно вскидывая их навстречу движениям Сухо. Из его приоткрытого рта один за другим вырывались громкие, рваные и до безумия сладкие стоны. Ладонь Сухо ускорилась, движения стали более плотными, настойчивыми и быстрыми. Шиын извивался, цепляясь и сжимая в руках простынь и его стоны стали всё громче и быстрее. Шиын скоро кончит. На головке появлялось всё больше и больше предэякулята, Сухо провёл большим пальцем и слегка надавил на щель.  Из груди Шиына вырвался громкий, пронзительный стон, эхом разнесшийся по полутемной комнате. Он в панике попытался ухватиться за запястье Сухо, судорожно дергая его руку и пытаясь убрать её от себя.  — Сухо! — громко, срываясь на отчаянный, беспомощный хрип, позвал его Шиын. В этом выкрике смешались паника, дикое наслаждение и мольба о пощаде. Но Сухо не убрал руку. Вместо этого он лишь плотнее переплел пальцы другой руки с пальцами Шиына, надёжно удерживая его запястье над головой, и еще ближе придвинулся к его лицу. Его ладонь внизу продолжала уверенно, ритмично и быстро двигаться, не давая Шиыну ни секунды передышки. — Расслабься, милый, доверься мне, — обжигающе, прямо в приоткрытые, влажные губы прошептал Сухо. Его голос, низкий и хриплый от сдерживаемого возбуждения, вибрировал у самого лица Шиына. — Просто отпусти себя. Кончи для меня, Шиын-а. Шиын зажмурился, а пальцы мертвой хваткой впились в ладонь Сухо. Его бёдра в последний раз резко, судорожно выгнулись вверх, стремясь навстречу ласкающей руке, и тело под Сухо мгновенно окаменело. Из груди Шиына вырвался долгий, пронзительный, утопающий в глубине горла стон. В ту же секунду его член несколько раз горячо и мощно толкнулся прямо в кулак, изливаясь белыми, горячими каплями. Шиын крупно, мелко задрожал всем телом, шумно и часто ловя ртом воздух. Его бедра бессильно опустились на матрас, а напряженные мышцы наконец расслабились. Он лежал, тяжело вздымая грудь, и не открывал глаз. Сухо аккуратно, медленно уменьшил хватку, убирая испачканную руку, но не спешил отстраняться. Он продолжал нависать сверху, бережно выцеловывая лицо Шиына и чувствуя, как его собственное сердце готово пробить грудную клетку. Шиын лежал неподвижно еще несколько минут, медленно приходя в себя после сокрушительной разрядки. Его рваное дыхание постепенно выравнивалось, а безумный стук сердца в груди становился тише. Наконец, он медленно приоткрыл затуманенные, блестящие темные глаза и посмотрел на Сухо, который все еще тяжело нависал над ним, бережно поглаживая его по растрепанным волосам. Взгляд Шиына скользнул ниже — по напряженному прессу Сухо к его паху. Даже через плотную ткань джинсов было отчетливо видно, насколько тяжело и болезненно у того все еще стоит. Сухо так сильно сосредоточился на удовольствии Шиына, что совершенно забыл о собственном теле, которое сейчас буквально горело от невыносимого напряжения. Шиын сглотнул, и на его лице, вопреки смущению, мелькнуло упрямое, осознанное решение. Он приподнялся на локтях, заставляя Сухо слегка отстраниться в недоумении. — Шиын-а?… — хрипло позвал Сухо, но парень не ответил. Вместо этого Шиын медленно протянул свои до сих пор слегка подрагивающие руки к ремню и пуговице на джинсах Сухо. Его пальцы действовали осторожно, но очень уверенно. Сухо услышал сухой звук расстегивающейся молнии и почувствовал, как плотные джинсы перестают сдавливать кожу. Шиын резко подался вперед. Его горячая, тонкая ладонь уверенно скользнула под открывшуюся ткань белья и мягко, но плотно сжала горячий, пульсирующий член у самого основания. От этого внезапного прикосновения по позвоночнику Сухо прошел мощный разряд электрического тока. Он резко, судорожно выгнулся в бедрах навстречу чужим пальцам, до боли зажмурил глаза, и из его груди вырвался громкий, низкий и отчаянный стон. Шиын, заметив, как сильно его прикосновение подействовало на Сухо, едва заметно вздохнул. Не отрывая взгляда от его лица, он медленно, плавно повел ладонью вверх по всей длине, собирая на пальцы выступившую влагу и заставляя Сухо рвано ловить ртом воздух. Шиын силой толкнул его обратно на кровать, заставляя откинуться на спину. Сухо еще не успел толком сообразить, что происходит, как Шиын уже скользнул пальцами по его бедрам, торопливо стягивая джинсы и нижнее белье до самых колен. В следующее мгновение Шиын вновь коснулся его. Его ладонь уверенно и плотно обхватила раскаленную плоть и медленно, с легким нажимом провела рукой по всей длине от основания до самой головки. Сухо шумно, рвано выдохнул, его бедра снова судорожно выгнулись навстречу этому обжигающему прикосновению. По телу прошлась мощная волна жара, заставляя крепко зажмуриться и до боли впиться пальцами в простыню. Из самой глубины груди вырвался низкий, хриплый стон, который он даже не попытался сдержать. — Блядь… — сорвавшимся, осипшим голосом выдавил Сухо, откидывая голову назад. — Ты реально… реально сводишь меня с ума. Шиын никак не прокомментировал это. На его лице, подсвеченном мягким светом лампы, все еще горел яркий румянец, но взгляд оставался сосредоточенным и упрямым. Он лишь глубже вдохнул и продолжил свои движения, плавно и ритмично двигая ладонью вверх и вниз, с каждым разом ускоряя темп и заставляя Сухо буквально плавиться под его руками. Шиын чуть подался вперед, заглядывая в полузакрытые, потемневшие от удовольствия глаза Сухо, и негромко, с легкой хрипотцой в голосе спросил: — Тебе нравится?.. Я… правильно всё делаю? Вместо ответа из груди Сухо вырвался новый, громкий стон. Он вскинул бедра, буквально вжимаясь в ладонь Шиына, и рвано выдохнул, хватая ртом воздух: — Да, чёрт, ты всё делаешь правильно. Мне нравится… очень нравится. Не останавливайся, пожалуйста. Эти слова, казалось, придали Шиыну уверенности. Румянец на его щеках стал еще ярче, но движения руки стали быстрее и настойчивее. Он перехватил член чуть плотнее, задавая рваный, дразнящий ритм, который с каждой секундой приближал Сухо к краю.  Сухо до боли вцепился пальцами в подушку, полностью растворяясь в ощущениях и понимая, что еще немного — и он просто не сможет сдержаться. Он был уже на грани, его тело вытянулось в струну, а дыхание превратилось в сплошной, прерывистый хрип. Тяжелое, болезненное возбуждение требовало немедленного выхода. Шиын, внимательно следивший за каждым изменением на его лице, сразу заметил эту перемену. Видя, что Сухо находится на самом краю, он не стал медлить. Поэтому он резко подался лицом вперед, нависая прямо над губами Сухо, и впился в них отчаянным, глубоким поцелуем. В ту же секунду ладонь Шиына сделала последнее, самое резкое и плотное движение вверх. Сухо содрогнулся всем телом, его бедра судорожно выгнулись в финальном, неуправляемом толчке. Из самого горла вырвался громкий стон оргазма, но Шиын не дал ему прозвучать в пустой комнате — он полностью, без остатка забрал этот звук себе в рот, сминая губы Сухо в глубоком, заглушающем поцелуе. Он горячо и мощно излился прямо в руку Шиына, пачкая его пальцы липкими, белыми каплями долгожданной разрядки. Тело пробила сильная, крупная дрожь, голова окончательно опустела, а перед глазами на мгновение вспыхнули яркие искры. Постепенно судорога удовольствия начала отпускать. И накатила приятная усталость. Сухо тяжело, обессиленно выдохнул прямо в губы Шиына и окончательно обмяк на кровати под его хрупким, но таким родным и тёплым телом. Его руки слабо соскользнули с простыни, а глаза полузакрылись от накатившей истомы. — Сухо-я, ты в порядке? — тихо, почти шёпотом спросил Шиын. Наконец, переведя дух, Сухо медленно открыл глаза. Прямо над ним, нависая сидел Шиын. В мягком, тёплом свете настольной лампы его лицо казалось фарфоровым, щёки всё ещё горели, а растрёпанная чёлка спадала на лоб. Сухо застыл, вглядываясь в эти невероятные, глубокие и блестящие темные глаза, в которых сейчас читалось столько трепета и беззащитности, что внутри снова всё перевернулось. Больше не было смысла что-то скрывать, бежать или откладывать на потом. Сухо слабо улыбнулся кончиками губ, потянулся рукой вверх, аккуратно заправляя непослушную прядь волос Шиына ему за ухо, и тихо, но четко произнес: — Я люблю тебя, Шиын-а. Эти слова, которые он так долго носил в себе, наконец-то сорвались с его губ. Шиын мгновенно замер. Его глаза широко распахнулись, а дыхание на секунду перехватило. Он всматривался в лицо Сухо, словно пытался убедиться, что ему это не послышалось, что это не очередной сон, рожденный его собственным израненным чувством вины. И в этот самый момент, из коридора донёсся резкий, отчётливый звук — писк кнопок набираемого кода на автоматическом замке входной двери. Бабушка вернулась домой. Оглушительная романтика момента мгновенно испарилась, сменившись чистой, чистокровной паникой. — Блядь, — глухо выругался Сухо, вскидываясь на кровати.