This is Love (In Other News, Good Morning, Elysium)

Это тот самый тип холода, который как решил Гаррье Дюбуа, ему по нраву – холод, проникающий глубоко в твои кости и ноющий от боли бытия. Он не особо уверен, что он чувствовал также до своего перерождения, но это становилось все более и более очевидным по мере того, как весна в Ревашоле становилась переменчивой. За последние две недели погода в Джемроке быстро менялась, скача между жарой и холодом. После первой же недели без заморозков, Гарри понял, что он скучает по холоду. Он скучает о нем потому что, он напоминал ему первый снег в Мартинезе. Он скучает по тому чуду, которое испытал, когда впервые поднял голову и посмотрел на тяжелые серые облака, из которых пушистые хлопья снега падали на его пальто и волосы . Гарри понял какое холодное сегодня утро, когда его голые ноги соприкоснулись с грязным деревянным полом его квартиры и тут же почувствовал рой мурашек по спине. В паре кварталов к северу, в Джамроке, женщина кричит, чтобы разбудить своих детей, собирая им теплые пальто, для того чтобы они могли пойти в школу. Мужчина в плохо сидящей одежде и поношенной обуви сидит под крыльцом одной из самых красивых квартир, его неподвижное тело было сковано морозом. Это наверняка последние заморозки перед тем, как весна смягчится до чего-то умеренного и дождливого.. Гарри выходит из захламленной спальни в еще более захламленную ванную. Он избегает своих же глаз, смотрящих на него из паутины трещин в его зеркале. Он умывается и чистит свои зубы. Он по-прежнему избегает смотреть на фигуру, уверенный в том, что из стекла на него смотрит напоминание о человеке, которого он больше не знает. Он выходит в коридор, минуя закрытую дверь смерти. Что-то темное зовет его оттуда — призрак, которого он отчаянно пытается забыть. Ему не хватало мужества открыть эту дверь с момента прибытия из Мартинеза. Ему не очень то и хотелось знать, что там внутри. Он знал, что никогда больше не откроет эту дверь, когда сладкий аромат слишком знакомого летнего фрукта выплыл из-за двери в одну из плохих ночей. Иногда, после его ужаснейших кошмаров, он просыпается посреди ночи с его рукой на этой дверной ручке. Гарри заходит на кухню почти бегом, чтобы избежать магнитного притяжения двери. Кухня чище, чем большая часть его квартиры. Она почти пустая. Вещи, которыми он пользуется на кухне - холодильник, микроволновка и кофейник - все они запятнаны годами забвения. Он сразу же делает кофе. Горький кофе все еще покрывает его язык, когда он накидывает себе на плечи пальто РГМ. Как только он вышел на свежий морозный воздух, его нога скользит по слякоти прямо за дверью его квартиры. Он хватается за дверной косяк, прежде чем с тяжелым вздохом прийти в себя. Трость, стоящая наготове во внутреннем углу двери, насмехается над ним. Готтлиб настоял, несмотря на все протесты Гарри, чтоб трость была у Гарри, когда он вернулся из Мартинеза. Он отправляется в участок без нее, прихрамывая немного медленнее, чем обычно. Эта прогулка действительно не быстрая. От холода его суставы начинают болеть. Его и без того красное, сальное лицо вспыхивает от морозного ветра. Глаза наполняются слезами, а сопли стекают вниз в его усы и он уверен в том, что это выглядит отвратительно на его стареющем лице. Он чувствует себя живенько, когда достигает участка. Мягкая улыбка появляется на его лице, как только он, наконец, достигает главного входа в старое здание 41-ого участка. Он стряхивает с себя снег и топчется своими тяжелыми ботинками на краю высокой лестницы, ведущей к входу, прежде чем войти в здание. Дверь открывается настежь только для того, чтобы открыть пространство, наполненное дешевыми деревянными столами, разделенными только металлическими столбами, оставшимися после завода по производству шелка. Сладкий абрикосовый аромат, проникающий сквозь серые облака, согревает пол, открывая отпечатки ботинок и потертости - места на потертом дереве, где ноги стояли у станков и столов. Исторически сложилось так, что рабочие ходили по этим этажам и работали с тяжелыми механизмами, чтобы “раскидывать” шелк. Это “раскидывание” было технологическим трехэтапным процессом очистки, скручивания и намотки. Это не интересовало рабочих. Они работали ежедневно на шелк, который будет отправлен Сюр-Ля-Кле и Кенигштейну еще до того, как они смогли бы заработать достаточно, чтобы позволить себе это. Сейчас обувь, что шагает по этим этажам, пытается сохранить спокойствие, которое они никогда не найдут в себе, из-за тьмы, которую они видят каждый день. Лучики солнца пробиваются через окна, делая комнату такой светлой, какой Гарри ее никогда не помнил. В его голове всплывают лишь смутные воспоминания о темных ночах и мрачных днях внутри этого здания. Когда он добирается до своего места, его встречает пустой стол. Обычно он сталкивается с тремя новыми кейсами, как только заходит за порог в понедельник. Он ожидает, что к обеду их будет, как минимум пять, поскольку люди узнают, какой ущерб городу нанес неожиданный снегопад. Однако в участке тихо. Жан сидит за своим столом рядом с Гарри, размеренно болтая с Жудит. Торсон и Маклейн кидают мячик друг другу, постепенно становясь все более дикими в своих бросках. Дверь в кабинет Прайса закрыта. Затишье перед бурей. Всплывает в голове Гарри прежде, чем он успевает это остановить. ”Так не хочешь находиться здесь, говнюк? Мы стерли эту блядскую улыбку прямиком с твоего огорченного лица,” Сказал Жан как только Гарри сел за свое место. Он не ответил. Он хочет спросить у этого нагнетающего голоса о каком шторме он говорит, но видимо он исчез почти сразу. Гарри чувствует внутреннюю борьбу. Что-то высовывает свою голову прямо из-под поверхности, уродливое, темное существо. Случится что-то плохое и он скорее всего не сможет это остановить. ‘Мне не помешало бы выпить,’ подумал он в первый, но не в последний раз за сегодня. Он предполагает, что, возможно, так оно и есть. Надвигающаяся гибель могла быть просто затяжным симптомом его выздоровления. “От Элизиума к Дюбуа. Пожалуйста, ради всего святого, скажи мне, что ты не пытаешься провернуть что-то прямо сейчас”. Жан опять пытается. Гарри издал короткий смешок, “Нет, ничего ,просто задумался...” Гарри замолкает. Он никак не может сбросить чувство, что он был прав - что-то надвигается на Ревашоль стремительно и быстро. Ничто на это не указывает. Он сам пытался разобраться со своими мыслями, но все затихло. С тех пор как они уехали из Мартинеза, никаких новостей о нем не было. Но и о Уайлд Пайнс ничего слышно не было. Состояние дезертира не улучшилось, и у него нет возможности предстать перед судом в своем штате. Ничего не изменилось кроме теплых дней, шепчущих о возвращении весны. Пока ничего не изменилось. ‘И все же…’ Что-то в нем повторяет. Тишина, царящая в участке, позволяет Гарри отвлечься. Мыслями он возвращается в Мартинез, как он часто делает… Едет по шоссе 8/81, пока не добирается до прибрежного городка – к Клаасье, Лели, Титу и к дезертиру. Он думает о сбившихся в кучу портовых рабочих и жителях рыбацкой деревни. Он думает о La Revacholiere. Он думает о Le Retour. На столе Гарри зазвонил телефон, вырывая того из мыслей. Он посмотрел на него. Он позволил ему позвонить один раз, второй Кстати о дьяволе. Это невольно пришлоГарри на ум. Жан стонет и поднимает трубку. ”Говорит Викмар,” - Говорит Жан, не отрывая взгляда от Гарри. Гарри таращится во все глаза. Жан первый начал. Цепь событий, которые могли бы определить судьбу Мартинеза, а возможно, и всего Ревашоля в целом. Человек на другом конце провода - вестник смерти, которого Гарри ждет всю его новую жизнь. ”О, лейтенант Кицураги, рад вас слышать. Да, он здесь. Опять бездельничает. Я постараюсь—“ Гарри вырывает телефон из руки Жана. Жан молча метнул свирепый взгляд и вернулся к заполнению бумаг. ”Ким! Чем обязан?” Говорит наконец Гарри, его предыдущий страх забыт. Гарри составил полурегулярный график звонков Киму после возвращения в Джемрок. Не так часто, конечно, но он старается звонить ему для небольших проверок, когда они оба не заняты. Иногда, когда обоим не спится, они болтают всю ночь напролет. Они обсуждают кейсы или Мартинез – иногда вообще ничего не говорят, просто тихо сидят на линии, слушая дыхания друг друга. Гарри скучает по Киму, когда тот был рядом с ним, больше чем ему хотелось бы признавать. Он привык к своей рутине в участке, и Гарри считает, что он достаточно хорошо восстановил связь со своими коллегами, учитывая его потерю памяти. В любом случае он был слегка нервным без возможности работать с Кимом каждый день. Определенно, этот телефонный звонок лишь означает, что Ким, наконец, принял свою роль лучшего друга, и время от времени будет звонить. ”Лейтенант,” Сказал Ким резко, заставляя Гарри вздрогнуть и выйти из задумчивости, “ Мне нужно, чтобы ты вел себя естественно, пока мы разговариваем. Понимаешь меня?” Гарри сглатывает. Он был прав, конечно же, но он никогда не думал, что Ким будет предвестником. Ким был последним в списке потенциальных предвестников. Честно говоря, Гарри думал, что он сам им является. Или закутанную в белое фигуру, сияющую священным светом, пахнущую абрикосами и страданиями, тянущимся по гниющей тропинке, которую оставляли за собой ее шаги. В основном он думал о себе, но сверхъестественная фигура тоже была бы хороша. Где-нибудь - возможно, в одной из маленьких деревушек на окраине Веспера или где-нибудь в Уби? там, где бледность смыкается - Гарри слышал о поверье о четырех сущностях верхом на лошади из серости, чтобы приблизить конец времен. Каждый наездник привносит какое-то событие, которое ускоряет разрушение мира. Он все еще может помочь приветствовать апокалипсис в своем стиле. Ким взял инициативу в свои руки, конечно, но Гарри молит о смерти дольше, чем он может вспомнить. Гарри был первым наездником. Но это еще не все. Это видение в белом все еще могло быть в пути. Нет, Она не вернется, что-то пытается напомнить ему, Она никогда к тебе не вернется. ”Ага, конечно!” Ответил он, наконец, бодрее, чем он себя чувствует на самом деле. Пот стекает по волосам его спины и выливается ему за пояс. Его кожа зудит с отвращением. ”Что-то случилось...” Пустая больничная койка. Стальной стол, на котором неподвижно лежит человек. Где-то дальше мужчина на улице. Его только что нашли на улице, но он борец. И еще где-то дальше в незнакомом для Гарри месте, стоит пустой особняк. У двери скапливается почта и ее автоответчик переполнен. Неровный деревянный пол пропитывается кровью. ”Что?” Это все, что смог выдавить из себя Гарри. ” Иосиф Лилианович Дрос был найден мертвым в своей больничной палате. Они все еще работают над вскрытием.” На другом конце провода раздается шорох и звуки разговаривающих голосов. Ким что-то прошептал коллеге из своего участка. ”Примите мои извинения, лейтенант. В данный момент мы очень заняты.” Его голос был тише, чем раньше, осторожнее. ”все нормально, Ким. Я немного запутался, а почему—“ ”Он был убит. Его избили.” Гарри издал возглас. Жан поднял глаза на него, и Гарри неловко покашлял. ” Уайлд Пайнс уже интересуются нашим пребыванием в Мартинезе. Джойс Мессье никто не видел в течение длительного периода времени, поэтому у нас нет возможности успокоить совет директоров Уайлд Пайнс.” ” Я не... я не понимаю.” ”Детектив, тут уже ходят слухи о том, что это ты мог убить его.” Гарри подпрыгнул от удивления. Телефон начинает выпадать у него из рук, и он жонглирует им, прежде чем крепко схватить. Жан громко фыркнул и вернулся к работе. ‘Это ты убил его,’ что-то в нем говорило. Гарри убил его. Все они: РГМ, Ревашоль, Коалиция. Ему не нравятся попытки вспомнить, что привело его к работе в РГМ. Иногда он делает Ее снимки, на которых две внушительные фигуры стоят за Ее плечами. Он будет думать о холодных ночах, проведенных в Ее объятиях, пытаясь сохранить тепло, которое он не мог Ей дать. Он никогда не хотел работать в РГМ. Он присоединился по неправильным причинам. Он присоединился к глупой погоне за известностью и почестями, а также за Ее благосклонностью. Поблекшие воспоминания о былом доказывают, что тебе и до этого не нравилось РГМ. Ему не нравилось, как они обращались с ним и его командой. Ему не нравилась система, которую они поддерживали. Каждый тест и отчет во время его обучения был доказательством того, что Гарри не создан для РГМ, но Она будет ждать его дома. Она будет ждать, затаив дыхание, с красивыми глазами и распростертыми объятиями. И ему до боли захотелось оказаться в Ее объятиях. Итак, он присоединился к системе, которая никогда не была создана для него. Гаррье Дюбуа знал, что эта работа однажды станет его гибелью. Иосиф Лилианович Дрос знал то, что всегда знал любой другой коммунар и революционер: он был мертв задолго до того, как началась революция. Тогда он был убит осознанием того, какую жизнь ему придется вести. Работать – отдавать частички жизни ежедневно пока он не состарится – до конца своей маленькой жизни. Он был раздавлен правительством, которое никогда его не знало. Поэтому он скрывался. Вот поэтому он хранил у себя Триагонг 4-46. Самодовольство - это принятие этой смерти. Попасть в эту систему, подписать этот договор или контракт, изменить свое имя и свои убеждения - это настоящая смерть. Самодовольство - это все, что Гарри когда-либо демонстрировал. ”Я это сделал. Мы все это сделали,“ сказал наконец Гарри. ” Именно поэтому я должен был сначала поговорить с тобой..” Голос Кима кажется очень уставшим. “К счастью я знаю, что ты этого не делал, но большинство людей думают, что ты работаешь на Эврара Клера. Я уверен, что тебя скоро ждет беседа с капитаном Прайсом, и мне нужно, чтоб ты собрался. Мы непременно понадобимся в Мартинезе.” Гарри даже не успел ничего ответить, как Прайс вышел из своего кабинета. Он осмотрел комнату, кивнул Пидье, здороваясь. Его взгляд остановился на Гарри. ”Говоря о...” Тихо вымолвил Гарри. Гарри опять услышал приглушенный голос Кима. Спустя пару секунд, Гарри услышал гудки из радио Пидье. Далее последовало формальное приветствие, голос Алисы прорывался из динамиков. ”Алиса связывается с вашим участком. Мои документы о переводе наконец-то были одобрены 57-м участком. Если кто-то будет спрашивать об этом звонке, я просто хотел сказать тебе лично.” Гарри невольно улыбается. ”Ким, это же просто прекрасно! Я в какой-то момент даже думал, что они не захотят тебя отдавать. Они действительно затевают драку.” ”Да, Детектив, я сам уже начинал сдаваться.” Гарри хотелось ущипнуть себя. За маленькой улыбкой он едва слышал телефон, Ким звучал по другому. Он что-то умолчал. Мысли о смерти и революции застилали ему глаза. Было слишком много голосов, слишком много списков, слишком много вариантов и ответвлений. Он не заметил никаких изменений. Ким звучит истощенным. Гарри знает, как Ким старается держать себя в руках. Он должен был понять в ту же секунду, как только услышал болящие кости и уставшие глаза, которые выдавали его с потрохами. Знаки были здесь все это время, и они оставляли легкую холодную тяжесть у него на груди, которую он игнорировал. Гарри уже делал это. Именно поэтому Она ушла. Гарри слишком закрыт в себе. Он слишком часто забывал о Ней, но с Кимом такого не повторится. “Ким, а ты—“ ”Удачи, лейтенант.” Перебивает его Ким. Он уже проворачивал такое. Гарри потребовалось слишком много времени, чтобы понять, чего ему не хватало, и теперь Ким видит, какой он на самом деле эгоистичный и отвратительный. Ким тоже его бросит. ”Скоро увидимся, Ким,” Сказал Гарри сам не совсем веря себе. Гарри хотел сказать что-то еще, заверить, что все будет хорошо. Но что-то внутри ему подсказывает, что будет не так. Рот Гарри беззвучно открылся. Ким молча повесил трубку. Гарри посмотрел на свой стол, где пустой отчет показывает, сколько работы он проделал с момента поступления. Он ждет, пока стук кожаных ботинок по деревянному полу затихнет рядом с его столом. За черными брюками и красивым пиджаком Гарри видит прищуренные глаза Птолемея Прайса, обрамленные низко сидящими на носу очками. Он постукивал по деревянной поверхности стола, смотря на Гарри. Жан закатывает глаза, когда Гарри неуклюже отдает честь. Прайс какое то время просто стоит, пытаясь рассмотреть что-то в глазах Гарри. ”Гарри, не пройти ли вам ко мне в офис?” Спросил Прайс наконец. Жан присвистнул, как только Гарри кивнул. Жудит толкнула Жана в плечо, успокаивая, когда Гарри идет за Прайсом навстречу тому, что, как он уверен, является его смертью. Возможно, офис просто кишит серостью, и Гарри станет единым целым с забвением, так и не поговорив об этом с капитаном. Конечно, ему никогда бы так не повезло, и дверь открывается в скромный кабинет. В офисе почти никого нет. На одной стене висит портрет Прайса-старшего, а на другой - карта Ревашоля. Два картотечных шкафа стоят по обе стороны от окна, выходящего на улицы Джемрока. Самой красивой частью комнаты является письменный стол — великолепная вещь из красного дерева, за которой Прайс находит себе место. ”Как у вас дела, лейтенант Дюбуа?” Спросил Прайс, как только Гарри сел на стул напротив его. Это сложный вопрос для него. С каждым днем чуточку лучше, наверное. Каждый день это борьба: воспоминания возвращаются только ввиде быстрых флешбэков, из-за которых голова раскалывается, старые импульсы и влечения все еще живы, и кошмары только ухудшились при возвращении в старую квартиру. Несмотря на все это, за те почти два месяца, что он вернулся, у него был только один короткий двухдневный запой. ”Думаю все нормально. Я знаю, чем себя занять.” Капитан ответил не сразу. Гарри пытается заполонить чем-то тишину. “Знаете, а ведь это помогает. Я начал улучшать свой навык рисования.” “После трибунала осталось кровавое послание, и я предал его огню, если вы помните. Это дало мне вдохновение.” Капитан поднял одну бровь. Гарри продолжил. “Я возобновил тренировки. Начинаю с малого. Я каждый день хожу на работу пешком.” Гарри призадумался. “Хотя на самом деле это из-за отсутствия машины после — ну, вы знаете.” “Лучше быть таким активным. Кто-то мог бы сказать, что нет худа без добра.” Гарри больше не может остановится. “Я почти каждый вечер смотрю новые фильмы. Я храбро иду в этот чертов видеомагазин после работы.” “Я даже перестал терять сознание на улице, когда кажется что увидел Ее лицо в толпе. Это реально прогресс.” Гарри хотел бы перестать говорить. “Фильмы..! Они помогают мне вспомнить Документалки делают большую часть тяжелой работы.” “И теперь, когда Ким переведется, все станет еще лучше. Он мне позвонил, чтоб я знал и я уверен, что вы увидите больше улучшений как только Ким пополнит наши ряды.” “Он—“ Бурлящее чувство наполняет его грудь. “Ну, он просто идеален, капитан Прайс. Нам действительно повезло с ним.” “На самом деле все действительно было хорошо!” “со сном все еще есть проблемы, но—“ Капитан наконец прочистил горло. “Простите за бормотание. Чем могу быть полезен, капитан?” “Как насчет прошлой ночи? Делал ли ты что-то... стоящее?” Капитан перевел взгляд на свой стол. “На самом деле я был здесь большую часть дня.” Это правда. Вернувшись в Джемрок, Гарри начал работать каждые выходные. Так всем хотя бы чуточку лучше. У Жудит больше возможностей остаться на выходные дома с семьей, и Гарри проводит большую часть выходных за работой, вместо того чтобы сидеть на старом кожаном диване в своей квартире и пытаться не пить. Гарри не уходит с работы раньше 12. “А после того как ты уходишь?” “я ем в доставке? Ничего необычного.” “Вообще ничего?” У Гарри случился момент озарения, способ избежать этого допроса, не вызывая подозрений. ‘Серьезно, не переигрывайте, сир,’ сказало ему что-то. “Капитан... Я уверен, что кое-что еще —” Гарри делает вдох и медленно, неуверенно выдыхает “Некоторое беспокойство по поводу моего возвращения... Я понимаю, что в это трудно поверить из-за моего прошлого, но я обещаю, что останусь чистым..” Гарри позволяет своему голосу сорваться, это просто тихий скрип в горле, который грозит перерасти во что-то большее. “Но я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО стараюсь. Дал ли я вам повод думать, что я, возможно, сорвусь?” Гарри наблюдал то как глаза капитана увеличились всего на долю секунды , прежде чем он взял себя в руки. Чувство вины омрачает выражение его лица. “Нет, вовсе нет. Примите мои извинения. Дело в том, что прошлой ночью случился инцидент—“ В соседней комнате раздается сигнал тревоги. Оба мужчины подорвались с мест; Гарри лишь разок споткнулся, когда они оба уходили. В комнате царит хаос, и Жан уже стоит в дверях офиса. ” Надвигается буря,” Сказал Гарри неспособный себя остановить. Жан одарил его сердитым взглядом. “Поступил звонок из Мартинеза. Члены профсоюза попали в засаду и подверглись нападению, и один из них находится в критическом состоянии,” Вводил их в курс дела Жан, когда они подходили к Пидье, который говорил с Гартом из “Танцы-В-Тряпье”. “Это Тит?” Спросил Гарри, затаив дыхание. Никто не ответил. “Дай мне взять свои вещи, и я сейчас же отправлюсь туда.” Гарри поворачивается, чтобы пройти мимо Прайса, но капитан положил ему руку на плече, останавливая. “Иди, Жан. К счастью, 57 участок выдаст нам лейтенанта Кицураги быстрее, чем планировали.”