Капли крови на лепестках белой лилии

Кабинет директора, несколько минут ранее. Сацуко стояла у двери кабинета директора, чуть ли не засыпая на ходу. Ночь была практически бессонной — и дело было не только в отчётах, но и в том, что её личная жизнь в последнее время стала слишком... насыщенной. Она зевнула, прикрывая рот ладонью, и постучала. — Войдите, — раздался спокойный голос из-за двери. Она отодвинула дверь сёдзи и вошла. Директор Яга сидел за своим массивным столом — как всегда, прямой, собранный, с непроницаемым лицом. На его столе, вместо фотографий семьи (которых у него, к слову, не было), стояли странные мягкие игрушки. Сацуко моргнула. Пчелка, змейка и зайчонок. Оо, что-то новенькое. Очень мило, если бы он не был её начальником. И бывшим учителем. И человеком, который всегда казался ей почти отцом. Как мило... если бы я не знала, что он вяжет их, чтобы заполнить пустоту. Она помнила, что рассказывал Фумайо: жена Яги изменила ему с почтальоном. У неё возник вопрос: что там за почтальон? Неужели доставка писем действительно настолько сексуальна? Либо она чего-то явно не понимала в жизни. Ведь директор Яга — очень хороший человек. Она считала его чуть ли не отцом. Он столько всему их научил, всегда был рядом, когда они ошибались, и никогда не повышал голоса без необходимости. Но сейчас он просто вязал игрушки, пытаясь заменить ими то, что потерял. Если бы у меня был такой выбор, я бы не раздумывая выбрала директора. Что ж там был за почтальон... В любом случае, Яга был прикольным мужиком. Просто иногда очень дотошным. Сацуко подошла и положила стопку бумаг ему на стол. Тяжёлую, объёмистую, пахнущую чернилами и усталостью. — Всё... работа за две недели, — сказала она, стараясь звучать бодро. — Угу, — Яга пробежал глазами по верхнему листу. — Хорошо. А где за эту? — он поднял бровь. — Ну, директор, я должна разорваться? — она сложила руки на груди. — Вы же прекрасно понимаете, что я не могу весь день ездить по всей Японии с миссиями и при этом писать отчёты. Я человек, а не машина. — Я понимаю, — кивнул он, и в его голосе послышалась знакомая директорская сталь. — Но я не руководство. Ты и так опаздываешь с графиком. Поторопись. — Ну директор... — Всё, иди работай. — Он уже снова смотрел в бумаги. Сацуко на мгновение задумалась. Нет, я передумала. Он не прикольный. И она вышла из кабинета, с силой задвинув за собой дверь. Вот же... --- Коридор колледжа. Девушка нервно зашагала по коридору, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Она уже почти дошла до лестницы, когда её окликнул знакомый голос. — Токоё, постой. Она обернулась. Фумайо стоял в проёме двери, ведущей в подвал. Обычно его лицо было нейтральным или слегка насмешливым, но сейчас он выглядел серьёзно. — Пошли в морг. Дело есть. — Фу, — скривилась она. — Ещё идти в морг. Фу. — Иди-иди, не капризничай. — Он уже развернулся и пошёл вниз по лестнице, не оставляя ей выбора. Ещё идти в морг... Ну и денёк. Но патологоанатом был непреклонен. Видимо, случилась какая-то хрень, раз сам Фумайо решил заняться этим делом. Она вздохнула и поплелась за ним. Спуск в подвал всегда был неприятным. Ступеньки из серого бетона вели вниз, в прохладу и полумрак. С каждым шагом воздух становился холоднее, а запах — резче. Смесь формалина, дезинфицирующих средств и чего-то металлического, что всегда ассоциировалось со смертью. Сацуко, какой бы холоднокровной она ни была, всё равно не любила эти места. Здесь становилось слишком тихо. Слишком пусто. Слишком... окончательно. Они прошли через металлические двери, и она оказалась в главном зале морга. Обычно здесь было чисто и стерильно, но сегодня что-то было не так. Она остановилась, и её глаза расширились. Тела. Много тел. Они лежали на каталках в несколько рядов, накрытые белыми простынями. Холодный свет люминесцентных ламп отражался от кафеля, делая комнату похожей на операционную. Сацуко насчитала... девять. Девять тел. — Охренеть... — выдохнула она. Она заметила знакомую фигуру у одной из каталок. Женщина в белом халате, наклонившаяся над телом, от которой разило сигаретами. И кто же это, даже не знаю. Сацуко подошла к девушке сзади и, не говоря ни слова, обняла её за талию, положив подбородок на плечо и заглядывая, что та делает. — Опять ковыряешься в трупах, Секо? — прошептала она ей на ухо. Иори Секо вздохнула, не оборачиваясь. — Если что-то не нравится, проваливай, — ответила она, но в голосе слышалась лёгкая усмешка. — Нет, королева, без вас я отсюда не уйду. Как я посмею... — Сацуко сильнее прижалась к ней, изображая жертву. Секо усмехнулась, всё ещё не отрываясь от работы. — Ты как всегда вовремя, Токоё. Только не надейся, что я буду тебя развлекать. — А я и не надейся, — Сацуко погладила её по плечу. — Я просто хочу посмотреть, что здесь у вас такого интересного, что сам Фумайо позвал меня. — Он позвал тебя не для того, чтобы ты висела на мне, как мартышка, — сухо заметила Секо. — Но это приятный бонус, — хмыкнула Сацуко, заглядывая в лицо трупа. Мужчина. Лет сорока. Выглядел старше своих лет. Но что привлекло её внимание — на его теле была вырезана огромная метка. От шеи до колена тянулись рисунки и иероглифы, вырезанные чем-то острым. Ножом. Или катаной. — Это что за чертовщина? — спросила Сацуко, отстраняясь от Секо. — Не знаю. Фумайо исследует это. В этот момент в зал вернулся Фумайо, надевая резиновые перчатки. Он посмотрел на двух девушек и закатил глаза. — Долго вы будете изображать лесбийские игры, или мы займёмся делом? — Вы просто не понимаете женскую дружбу, — парировала Сацуко, повиснув на плече Секо. — Приведи её в чувства, — сказал он Секо, указывая на Сацуко. — У нас нет времени на ваши прелюдии. Секо улыбнулась, слегка толкнув Сацуко локтем. Та фыркнула и отстранилась. — Злой как чёрт, — пробормотала она. — Идём, — сказала Секо, направляясь к двери в соседний зал. — Там всё самое интересное. Они перешли в другой зал. Здесь было холодно. Очень холодно. Настолько, что Сацуко поёжилась, хотя была в плотной водолазке. Температура явно была ниже обычной — волосы на руках встали дыбом. — Зачем вы так настудили? — спросила она, потирая руки. — Чтобы тела дольше хранились, — ответил Фумайо, идя впереди. — Здесь новейшая система охлаждения. Не жалуйся. Они подошли к ряду каталок. Сацуко остановилась. Девять тел. Все накрыты простынями. Она медленно пошла вдоль них, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. Все тела были разных размеров. Можно предположить, что все они были разных полов и возрастов. Фумайо встал в центре и, скрестив руки на груди, посмотрел на Сацуко. — Есть какие-то идеи или версии? Она усмехнулась, хотя внутри было не до смеха. — Зная тебя, ты скажешь, что это бред и у меня буйная фантазия. — Сейчас не до шуток, — сказал Фумайо серьёзно. — Большинство из них — мужчины 35+, и всего две женщины за 40. Сацуко ходила кругами, слушая врача. Она старалась собраться с мыслями, но холод и странная тревога мешали. — Все они были членами крупной организации магов, — продолжил Фумайо. — Не сказать, что мы с ними контактировали или помогали колледжу, но они держали достаточно хорошие суммы денег на своих счетах. Их убийства начались полгода назад. Первое убийство — семь месяцев назад, и так по убывающей. И их прокляли. Он сдёрнул простыню с одного тела. Сацуко замерла. Мужчина, лет сорока. Выглядел он старше, чем должен был. Морщины, седина в волосах — хотя по костной структуре ему было явно не больше сорока пяти. Но самое страшное — на его теле была вырезана огромная метка. От шеи до колена тянулись рисунки и иероглифы. Вырезанные чем-то тонким и острым. Ножом. Или катаной. — Это... — Сацуко подошла ближе, присматриваясь. — Это я где-то уже видела. — Что именно? — Фумайо поднял бровь. — Метки. Я читала в какой-то книге... таким способом доказывали свою силу воли или ещё что-то. Но я не помню, в какой именно. — Она провела пальцами по воздуху над телом, не касаясь его. — И ещё... его лицо кажется мне знакомым. — В чём дело? — спросил Фумайо. — Ты его когда-то видела? — По ощущениям — да... но я не помню, где и когда. Секо встала рядом с Сацуко и присмотрелась. — Он скорее похож на какого-то актёра, — сказала она. — Да, — кивнул Фумайо. — Актёр, имя которого не могу вспомнить. — Это неважно, — Сацуко тряхнула головой. — А что с остальными? — Ещё не всё, — сказал Фумайо. Он взял скальпель и сделал разрез на скуле трупа. Из раны вместо красной крови полилась... Чёрная. Густая, тягучая, почти как дёготь. Она потекла по щеке, оставляя тёмные разводы на бледной коже. — Твою мать... — выдохнула Сацуко, отшатываясь. — А покажите остальных, — сказала она, стараясь держать голос ровным. Фумайо снимал простыни одно за другим. У всех были такие же метки. У всех текла разная кровь. Оранжевая. Синяя. Фиолетовая. Но не красная. Ни у кого. — Господи, из действительно прокляли, — прошептала Сацуко. Они подошли к последнему телу — женщине. Её лицо казалось моложе остальных, хотя метки на теле были такими же глубокими. Сацуко напряглась, пытаясь вспомнить. — Почему они все кажутся мне знакомыми? — спросила она. Фумайо снова взял скальпель. Разрез. Из раны потекла белая кровь. Бледная, как молоко. — Что за дичь... — прошептала Сацуко, чувствуя, как холодный пот выступает на спине. — Не знаю, — признался Фумайо, и в его голосе впервые послышалась неуверенность. — Думал, ты что-то об этом знаешь. В конце концов, ты далеко не с забора. — Если честно, я впервые вижу такое, — ответила она. — Я тоже, — сказал он. — Не думал, что заведутся такие эстеты. Проклинать таким способом... Мурашки побежали по коже Сацуко. Почему ей стало так страшно? И в этот момент тело женщины ожило. Простыня слетела на пол, обнажая истерзанный труп. Мёртвое тело закричало — тонко, пронзительно, и бросилось на Сацуко. У неё сработала реакция — она выхватила белое катану с пояса, материализовавшуюся в тот же миг, и отсекла трупу руку. Та упала на кафель с глухим стуком, а тело затряслось в агонии, но продолжало говорить. Хрипло, отрывисто, словно слова вырывались из самого ада. — Ты... безымянное отродье! — зашипел труп. — Ты! Ты должна умереть! Либо они умрут в страданиях на всю жизнь! — Голос становился громче, пронзительнее. — Но ты сгинешь первой, шлюха, предавшая свою кровь! Ты думала, что можно убежать? Думала, что они тебя простят?! Нет! Нет, сука! Ты заплатишь за то, что родилась! За то, что посмела существовать! Твоя жизнь — ошибка! И я сделаю всё, чтобы эта ошибка была исправлена! Они умрут. Все, кого ты любишь. Все, кто тебя знает. Все, кто посмел взглянуть на тебя! Ты будешь смотреть, как они корчатся в муках, как их кровь вытекает капля за каплей, как их души разрывают на куски, и ты ничего не сможешь сделать, потому что ты — никто! Ты — пустота, притворяющаяся человеком! Ты... Крик оборвался так же внезапно, как и начался. Невидимые нити разрубили тело женщины на несколько частей, и оно безжизненно рухнуло на пол. Сацуко стояла, не двигаясь. Она смотрела на останки, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Что сейчас произошло? Почему оно говорило так, словно знало её? Словно ненавидело её лично? Кто-то развернул её за плечи. Она подняла глаза — и увидела Макито. Его лицо было бледным, но в глазах — тревога, которую он не пытался скрыть. — Ты в порядке? — спросил он, придерживая её за плечи. — Да, — она выдохнула, чувствуя, как ноги становятся ватными. — Я... всё хорошо. Фумайо и Секо стояли рядом. Они тоже выглядели потрясёнными. — Пойдёмте лучше, — сказал Фумайо, стаскивая перчатки. — Я вызову уборщиков...