Капли крови на лепестках белой лилии

Осака, поместье Моретеки, июль. Спустя три месяца. Иошихиро лежал на футоне и думал, что, наверное, зря он вообще за это взялся. Всё тело ныло — грудная клетка, правая рука, рёбра. Всё было перебинтовано, и даже дыхание иногда отдавалось тупой болью. Он смотрел телевизор, но не видел ни одной картинки — мысли были далеко. Рядом с ним ютилась Юрико. Она практически всё время теперь проводила с мужем, ухаживая за ним, заботясь, принося чай и лекарства. Сейчас она вцепилась в его руку, прижималась, словно боялась, что он исчезнет. Иошихиро было не до радости. После той драки Аой взял его в заложники. Полтора месяца. Полтора месяца ада, о котором он старался не думать. Лучше бы сдохнуть, чем пережить это снова. К счастью, у него хотя бы был сын, способный на что-то. Но не факт, что из Сенгоку что-то выйдет — с его-то мамашей. Хотя Атцуми... он сам предложил себя в жертву. Парень вырос, возмужал. Иошихиро не знал, стоило ли оно того. Он перевёл взгляд на Атцуми, который стоял у входа, хмурый, с перекошенным лицом. Иошихиро боковым зрением заметил, что Юрико тоже его смущает, но он хотя бы не делал такое лицо. Он был благодарен, если бы пришла та девчушка Аки и скинула её ещё раз об стенку — она стала хоть немного адекватней. Но Атцуми был недоволен не этим. Похоже, всё прошло не так гладко, как хотелось бы. — В чём дело, Атцуми? — спросил Иошихиро, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как всё прошло? Атцуми вздохнул, провёл ладонью по лицу и прошёл в комнату, садясь на стул рядом с футоном. — Ну... я даже не знаю, с чего начать. — Он покачал головой. — Мы хоть и давно не виделись с дядей, но я не ожидал, что он будет так недоволен. Мне казалось, что у нас хорошие отношения... — Атцуми, — перебил его Иошихиро, и в голосе его появилась усталость, — он тоже человек. И я думаю, ты не маленький, чтобы понимать, зачем он это сделал. В конце концов, ты понимаешь, что твоя мать — не одуванчик. И преследует явно свои цели. Атцуми опустил взгляд. — Но он был... не в себе. Я не узнаю его. Он был холоднее, чем обычно. Жёстче. Я помню его другим. — Он стал таким не вчера, — сказал Иошихиро. — Он всегда был таким. Просто ты не хотел этого замечать. — Он замолчал, собираясь с мыслями. — В детстве он был мягче. Но когда он стал главой, всё изменилось. — Мягче? — Атцуми усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Ты назвал его мягким? — Я думал, ты уже понял почему, — Иошихиро посмотрел на него, и в его глазах была та же усталость, что и в голосе. — Скажи спасибо, что тебя не выкинули на улицу или не отправили в класс сирот. Ты занял место на солнце. Пока его собственный ребёнок ютился на птичьих правах. Атцуми молчал, сжав зубы. — Всё могло случиться, — продолжил Иошихиро. — Но всегда происходит «но». В моём случае — это был собственный отец. В твоём — враги Токоё. И я не жалею, что сейчас нахожусь здесь, а не там. Разве ты жалеешь? Атцуми посмотрел в сторону. — Возможно... Частицы характера Мадоки. Чёрт бы их побрал. — Я не могу ничего сказать о ней, — сказал Иошихиро, имея в виду Сацуко. — Ведь я не знаю её так хорошо, как Аки. Но вы, в отличие от нас, не находитесь в обиде... хотя, по крайней мере, вы этого не показываете. — Он сделал паузу. — Но я бы сказал, что у вас далеко не такие отношения, как у нас с Аки... Он замолчал, глядя в потолок. — Она пойдёт на всё, чтобы те люди, которые заставили её страдать, умерли в таких же мучениях. — Если честно, — сказал Атцуми, — я не узнаю Сацуко. Она так изменилась... — Я тоже не узнал Аки, когда долго с ним не виделся, — ответил Иошихиро. — Так он согласился? Атцуми вздохнул. — Он сказал, что подумает. Иошихиро усмехнулся, но без веселья. — У Аоя, конечно, аппетиты... Он хочет породниться с Токоё. Но для чего? — Я надеюсь, она хотя бы красивая, — тихо сказал Атцуми. — Лучше помолись на то, чтобы она была нормальной, — ответил Иошихиро. — Аки в любом случае согласится. Ему выгодно, что ты жив и снова в игре. Хотя то, что Аой близок к клану, ему тоже не нравится. Но при этом на тебя никто не позарится. — А меня вообще кто-нибудь спрашивал? — спросил Атцуми, и в его голосе послышалась горечь. Иошихиро не успел ответить. Дверь распахнулась. В комнату вплыла Мадока, сияющая, словно солнце, от которого Иошихиро уже устал. — Привет, солнышки! — пропела она, и её голос разлился по комнате, как сироп. — Я обо всём договорилась. Господин Токоё согласен. Помолвка через три недели. Свадьба — через месяц после помолвки. Она подошла к Атцуми, погладила его по голове, словно ребёнка. — Оо, Атцуми! Она просто красавица! Мы уже с ней подружились. Она такая хорошенькая! Я показала твои детские фотки. Она уже влюбилась! Атцуми побледнел. — Ты... что? — Ой, не волнуйся, она в восторге! — Мадока рассмеялась. — Всё будет идеально! Свадьба будет самой красивой в этом году! Ты должен быть счастлив! Атцуми открыл рот, но не смог сказать ни слова. Иошихиро закрыл глаза, чувствуя, как усталость накатывает новой волной. И зачем я только ввязался в это... . . . Загород Токио, поместье ветви Каминари — маленькой, но уютной ветви, которая давно отошла от дел клана и жила своей тихой жизнью. Сейчас здесь было тихо, только ветер шелестел листвой за открытыми сёдзи. 23:49. Девушка сидела, прижавшись спиной к стене. Сёдзи были открыты настежь, впуская холодный, свежий воздух, который смешивался с запахом крови и пыли. На ней был потрёпанный костюм — явно не её размера, великоватый, кое-где порванный или разорванный. От грудной клетки до плеча тянулось огромное пятно крови на рубашке. Штанина была разорвана, как и правый рукав. Пиджак покрылся дорожной пылью, на скуле заплыл синяк, по правой щеке — глубокая царапина, которая, к счастью, уже засохла. Во внутреннем кармане пиджака задребезжал телефон. Сообщение от неизвестного. «МММ, мило.» Она не стала открывать. Просто убрала телефон обратно. Через пару метров, в центре комнаты, на футоне лежал Макито. Его грудная клетка была перевязана объёмными бинтами, через которые просачивалась кровь. Сам он спал, одеяло доходило до пояса. Три выстрела. Один навылет. Мда... И опять это всё из-за неё. Вдруг в дверь тихо постучали. Сёдзи бесшумно открылась, и оттуда высунулась голова беловолосого парня. Наги — молодой помощник, один из тех, кто остался верен старым связям. Увидев её, он улыбнулся и подполз ближе, стараясь не шуметь. — Всё в порядке, Сацуко-сан? — спросил он шёпотом. — Да, Наги, всё хорошо, — ответила она, стараясь улыбнуться. — Не беспокойся. Спасибо тебе. — Может, вы переоденетесь? — он кивнул в сторону шкафа. — Там есть чистая одежда. — Нет, спасибо. — Она покачала головой. — Я всё равно скоро уйду. Последи за ним, пожалуйста. — Хорошо, — кивнул Наги. — Я уверен, что господина Нингую тремя пулями не убьёшь... — Надеюсь... — она вздохнула и отвела взгляд. — Не кори́те себя, — мягко сказал он. — Он сам на это решился. Тем более вы прекрасно понимаете своё положение. На его месте я бы тоже так сделал. — Наги... — она посмотрела на него. — М? — Поклянись, что если он придёт сюда, ты не скажешь, что я здесь была. Наги нахмурился. — Я так и не понимаю, почему вы от него скрываетесь. Он ведь хочет вас защитить. — Послушай, — Сацуко чуть подалась вперёд, голос её стал тише, но твёрже, — с каких сторон ты знаешь этого человека? Наги запнулся. — ...О чём вы? — Я знаю его только в одной, — сказала она. — А у него их несколько. И об одной из них я наслышана. И я не знаю, кто из них отдаёт приказы... А он хороший актёр. Как и я. Она помолчала. — И то, что я знаю, не даёт мне больших гарантий. Наги опустил взгляд. — Сацуко-сан, я тоже на птичьих правах... Так что, думаю, вы меня поймёте, если что-то пойдёт не так. — Да, — она кивнула. — Я понимаю. Просто говорю, чтобы ты сразу не выдавал меня. Но если всё пойдёт к плохому — скажи. Не стоит себя калечить ради меня. — Как там Ринго? — спросил он, пытаясь сменить тему. — М? — она усмехнулась. — С твоим однокурсником всё нормально. Активно практикует искусство подката. — Ха-ха-ха... — Наги засмеялся, но негромко. — Какого ещё подката? — раздался сонный, хриплый голос. Они оба повернулись. О, Макито проснулся. Он приподнялся на локте, щурясь на свет, и смотрел на них с лёгким недовольством. Сацуко подползла к нему, улыбнувшись. — Что такое, господин Нингую? — она наклонилась ближе. — Ты ревнуешь? — Что он делал? — спросил Макито, игнорируя её подкол. — О, ничего особенного... — она уже хотела отодвинуться, но он вдруг схватил её за талию и притянул к себе. — Макито, — она упёрлась ладонями в его грудь, но не сильно, боясь сделать больно. — Мы вообще-то не одни. — Мне плевать, — ответил он, и в голосе его слышалась та же сталь, что и раньше. — Я лучше пойду, — сказал Наги, вставая. — Не буду вам мешать. Он быстро вышел, прикрыв за собой сёдзи. Сацуко осталась лежать на груди у Макито, чувствуя его дыхание и запах крови. — Ты совсем с ума сошёл, — прошептала она, но не двинулась. — Уже давно, — тихо ответил он. Она закрыла глаза, чувствуя, как его рука гладит её спину, и позволила себе просто быть. Хотя бы на мгновение. . . . Наконец он заснул. Дыхание стало ровным, глубоким, и я поняла, что могу уйти. Я аккуратно высвободилась из его рук, стараясь не разбудить, и встала. Мне нужно идти. Если он даже сюда заявится, то хотя бы не сразу доберётся до Макито — только потому, что тот ранен. Хотя... кто знает. Я вышла из комнаты, прикрыв за собой сёдзи. В коридоре меня уже поджидал Наги — прислонился к стене, сложив руки на груди, и улыбался той своей лёгкой, понимающей улыбкой. — Не знал, что вы так близки с господином Нингую, — сказал он, качая головой. — Если честно, когда я рассуждал, кто мог бы стать вашим избранником, я не думал, что это будет кто-то вроде него. — Наги, — я посмотрела на него строго, но без злости, — советую об этом тоже молчать. — Хе-хе, я шучу, — он поднял руки в примирительном жесте. — Просто не ожидал. Я думал, вы друзья. По крайней мере, я так думал. — Я вот тоже так думала, — ответила я, поправляя воротник пиджака. — До определённого момента. — Хе-хе... Может, всё-таки переночуете? — Он хитро прищурился. — Господин Нингую будет рад... — Думаю, мотивация быстрее вылечиться и найти меня ему больше по душе, чем просто моё присутствие здесь, — усмехнулась я. — Скорее он сорвётся и побежит за вами, истекая кровью, — парировал Наги. — Мда... — я вздохнула. — Просто попытайся удержать его хотя бы на два дня. Потом уже полегче будет. — Ну вообще желательно две недели, но это не про нас... — Если можно — то и на две недели. — Хах, — он усмехнулся, но в голосе послышалась тревога. — Боюсь, меня превратят во что-то неживое. — Ладно, я пойду. У меня встреча. — Вы пойдёте в таком виде? — он окинул меня взглядом — грязный, порванный костюм, пятна крови. — Слушай, мне без разницы, — махнула я рукой. — Я пошла. Пока. — Пока, Сацуко-сан, — сказал он тихо. Я вышла из поместья. Ночной воздух ударил в лицо — свежий, чистый, с запахом травы и земли. Дорожка вела через небольшой сад к воротам. Луна висела низко, освещая деревья и кустарники серебристым светом. Где-то вдалеке ухал филин. Поместье ветви Каминари было небольшим, уютным, спрятанным в глубине леса. Никаких охраняемых заборов, никаких камер — только тишина и покой. Я шла по гравийной дорожке, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в уставшем теле. Наги Каминари. Он младше меня на пять лет. Сирота. Его родители погибли в одном из клановых бунтов. Ветвь Каминари занималась медициной — лекари, травники, аптекари. Так получилось, что я часто сидела с детишками из этой ветви. В клане Токоё был особый класс — сироты. Мир аристократов вообще делился на классы, и твоё положение зависело не от тебя, а от твоих родителей. На самом верху — основная ветвь: глава клана, его жена и дети. Потом братья и сёстры главы и их семьи. Потом другие основные ветви — та же конструкция. Потом побочные. Потом наложницы. Да, это был очень популярный бизнес в таких местах. Для этих женщин — и иногда мужчин — было специальное крыло. Хотя наложницами их называли слишком благородно. Проститутки и сутенёры. За ними был надзиратель. В клане Токоё для этого было отдельное здание. Ирония в том, что множество мужчин мечтали найти себе пару на вечер и могли пойти туда. Даже несмотря на то, сколько народу там жило, мы все были родственниками... Поэтому найти пару на вечер сложно... После этого класса шли сироты. Без родителей ты становился никем — чуть ли не слугой. Нужно было очень постараться, если хотел попасть в мечники или ещё куда-то. Меня нередко притесняли из-за того, что я была приёмной. Но я никогда не рассказывала Аки — он всегда выглядел уставшим. А когда я заходила, он натягивал улыбку, хотя секунд назад мог быть очень зол на кого-то. Ну а ниже всех — слуги, персонал. К ним относились довольно уважительно по сравнению с тем, что я видела. Хотя, наверное, я просто не видела всей картины, живя в покоях высшего сословия. К тем детям, как Наги, я чувствовала привязанность. Наверное, потому что я была такой же. Не знаю точно, что произошло, но Наги вернулся в свою ветвь и стал главой. Он считает, что я многому его научила и он мне обязан. А я не знаю, что я такого сделала, чтобы люди были мне так благодарны. Я просто делала то, что хотела, или то, что считала нужным. Они не заслуживали такого отношения. Я просто чувствовала себя на их месте. Впрочем, Наги — очень милый парень. Он даже выучился в колледже. Учился на одном курсе с Ринго. Он хоть и будет молчать, но остальные не слепые. Ох. --- Я наконец вышла из ворот. Впереди, у обочины, уже ждала машина. Чёрный седан, неброский, но дорогой. Я открыла заднюю дверь и села внутрь. — Цукино-сан, — раздался недовольный голос Ринго с переднего сиденья. — Вы не придумали ещё более позднее время? Я уже собирался спать! — Извини, у меня срочные дела, Ишин, — ответила я, откидываясь на сиденье. — Я из-за этого разбудил Сэнго... — он понизил голос до обиженного шёпота. — Она меня ещё отлупила... — Ну правильно, так тебе и надо, — фыркнула я. — И вы туда же... — Поехали. — В восемь тридцать как минимум мне нужно быть в Киото. — В смысле, в КИОТО?! — он повернулся ко мне, глаза широко распахнуты. — Вы серьёзно?! — Ты вроде бы согласился... — Ну, это даже не официальная миссия... — Ринго, ты передумал? — спросила я спокойно. — Если ты не согласен — я поеду на поезде. — А почему вы сразу не поехали? — Потому что я попросила тебя, и ты согласился. А сейчас ты начал отказываться. — В смысле? — он замялся. — Может, я спал? Человек, когда спит, на всё соглашается... — Нет, — ответила я, чуть наклонившись вперёд. — Ты был трезв, не спал и отвечал мне нормально и вменяемо. — Так это было... во время этого... А я не издавал странных звуков? — Ты хочешь, чтобы я описала наш диалог? — я усмехнулась. — Он был очень интересный. Судя по всему, ты сегодня развлёкся. И судя по всему — в машине. Кхм... — А! Откуда вы узнали?! — он покраснел до корней волос. — Я не... Я не хотел! — Посмотри, что лежит на переднем сиденье, — сказала я, указывая подбородком вперёд. Ринго медленно повернулся и уставился на кресло. Там, на пассажирском сиденье, лежал кружевной лифчик. Ярко-красный. С бантиком. — Ой, — выдавил он. — Ой, — передразнила я. — Поехали, Ринго. У нас полночь, а мне нужно в Киото. — Да, — он быстро сунул вещь в бардачок и завёл двигатель. — Уже еду. Я откинулась на сиденье и закрыла глаза. Впереди была долгая дорога. И куча вопросов, на которые мне предстояло найти ответы.