Капли крови на лепестках белой лилии

30 августа 2014 года. 6:48. Прекрасный день для свадьбы молодожёнов. По лунному календарю всё благополучно — удачный день, хороший час, звёзды сошлись. В поместье Токоё к этому долго готовились. Последние три месяца большинство ресурсов ушло на это мероприятие. Ресурсами заправляет Каенаги. Как будто он пожалеет деньги на свадьбу собственной дочери. Хотя могли обойтись скромнее и экономнее — при условии, что будут только ближайшие кланы, с которыми у Токоё хорошие отношения, и что ни жених, ни невеста не из другого клана. Пафосничать... пф. Из-за этого пришлось приостановить реставрацию поместья, отложить другие дела, которые принесли бы намного больше пользы, чем эта свадьба. Как никак, старый Каенаги давно служит Токоё, это ему небольшой подарок за службу. Хотя мне он только палки в колёса вставляет... До этого момента я думал, что мне казалось. Но мои опасения подтвердились лишь недавно. Старшее поколение клана очень меня недолюбливает и всё ещё верно моему отцу. Поэтому когда я пришёл к власти, мы отстранили их от дел. Почему? Хех, они открыто заявили, что не собираются мне подчиняться. Если бы это были мои старшие братья — но такова была воля отца... Мы не понимали почему. Хотя теперь всё стало на свои места. Аки стоял у стеклянных сёдзи, глядя в сад. Природа только просыпалась. Восход окрашивал небо в розовые и золотые тона, лёгкий туман стелился над прудом, и капли росы сверкали на листьях сакуры. Всё поместье было украшено к свадьбе — белые и розовые ленты обвивали колонны, на деревьях висели бумажные фонарики, вдоль дорожек стояли цветочные композиции. Всё выглядело празднично, но Аки чувствовал только тяжесть. Он вздохнул, и его выдох разорвал тишину. — В чём дело, Аки? — раздался голос за спиной. — Ты так вздыхаешь, будто сегодня казнь. Хотя казнь — тоже хорошее зрелище. Но сегодня свадьба твоего племянника. Ты должен быть рад этому благоприятному событию. Аки обернулся. На нескольких подушках, которые сооружали ему кресло, сидел его отец. Кэзухиро Токоё. Вокруг него ютились две женщины — молодые, почти девушки, и занимались они тем, чем должны были заниматься за закрытой дверью. Аки старался не смотреть на это — ему было отвратительно. Свадьба ещё не началась, а он уже был в хлам. Либо его так развратила жизнь на пенсии. — Ты что-то слишком разговорчивый, — ответил Аки, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Обычно ты не был таким. Отец расхохотался. Женщины захихикали, поддакивая ему, будто Аки рассказал очень смешной эротический анекдот. — И давно ты стал таким дерзким и резким? — спросил отец, и его глаза заблестели. — Смотрю, жизнь без матери пошла тебе на пользу, малыш Аки? Аки сжал кулаки, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Он еле сдерживался, чтобы не избить его. Таким он не помнил отца. Из устрашающего главы он превратился в развратного старика, чьим досугом стали молодые девушки и алкоголь. Но старые принципы в нём остались. Единственный плюс ситуации в том, что хорошо, что Сацуко не в поместье. Не хотелось бы, чтобы она вновь пострадала из-за политической игры. Он и так не смог уберечь её от этого в детстве. Хотя отец не в курсе всей ситуации и о положении дел в целом. Пока Аой погружён в свадьбу и его на время перестала интересовать политика... Хотя Аки думал, что его всё ещё интересуют способы сбросить его с поста. Потому что по приходу отца положение в клане изменилось в корне. Может, официально Аки и глава клана, но на самом деле это уже не он, а снова отец. И его правая рука. Они с Сарутоби теперь члены высшего совета, а ветвь Куро и вовсе бросили в подвал, конфисковав всё их имущество. Отец отменил практически все реформы Аки, выбрал лучшие покои, опечатал половину имущества, всех его союзников понизил чуть ли не до слуг. Большую часть детей-сирот убил в пытках, глядя на это зрелище. Переселил половину поместья — теперь некоторые ветви живут друг у друга на головах. Поменял все планы, в том числе и финансирование. Все усилия Аки — 24 года стараний — полетели в урну. Хотя он должен радоваться, что не стал сиротой и его не убили в жестоких муках... Тяжело не понять, почему большая часть его родственников сбежала отсюда. Хотя он старался сделать так, чтобы им здесь было комфортно жить. — Ты слишком много думаешь, сын, — сказал отец, прищурившись. — Свадьба — это праздник. Не порти его своими мыслями. Аки повернулся к нему и посмотрел в глаза. — Я не порчу, — ответил он. — Просто хочу, чтобы всё прошло хорошо. Отец усмехнулся, но ничего не сказал. Аки снова повернулся к окну. За ним расстилался сад, украшенный к празднику, и Аки думал о том, что этот день станет либо новым началом, либо концом всего, что он строил. И он не знал, что будет после. . . . Покои жениха. Суетились слуги. Кто-то поправлял цветы, кто-то раскладывал вещи, кто-то просто бегал туда-сюда с важным видом, создавая видимость бурной деятельности. В центре комнаты стоял Атцуми, глядя на себя в зеркало, и его лицо выражало смесь обречённости и покорности судьбе. Мадока поправляла одежду на сыне, её пальцы ловко скользили по складкам кимоно, расправляя каждую морщинку. Она улыбалась той своей сладкой, почти хищной улыбкой, которая заставляла всех вокруг чувствовать себя неуютно. — Ты прекрасен, мой мальчик, — сказала она, погладив его по плечу. — Невесте повезло. Атцуми вздохнул, но ничего не сказал. Иошихиро стоял у стены, глядя в окно. Сад был украшен к свадьбе, и праздничная суета казалась ему кощунственной. Он смотрел на деревья, на ленты, на фонарики, и думал о том, как быстро всё изменилось. Положение в клане испортилось настолько... И именно недавно он возвратился в семью — что за лотерея. Теперь они буквально все заложники, кроме Мадоки. Она была неприкосновенна, как будто отец заключил с ней договор. Возможно, так и было. Отец похоже заключил сделку с Моретеки, и Мадока была непрекосновенна. Похоже, она единственная радуется происходящему. Может, и ему стоит порадоваться тому, что у него скоро будут внуки? Сомневаюсь. — Тебе стоит улыбнуться, — сказала Мадока, обращаясь к Иошихиро. — Это же праздник. — Ты права, — ответил он, и в голосе его не было эмоций. — Праздник. Атцуми повернулся к отцу. Его глаза были серьёзными, почти взрослыми. — Ты в порядке? — спросил он. — Я всегда в порядке, — ответил Иошихиро. — Беспокойся о себе. — Спасибо, — усмехнулся Атцуми. — Очень поддерживает. Мадока засмеялась — звонко, искренне, как будто это была самая смешная шутка в мире. — Ох, Атцуми, — сказала она, — ты у меня такой забавный. Иди уже, скоро начнётся церемония. Атцуми вышел из комнаты, оставляя родителей наедине. Иошихиро подошёл к окну и снова посмотрел в сад. Свадьба была пышной — слишком пышной, как по его мнению. Через несколько часов его сын станет мужем дочери человека который убил его мать. — Скоро начнётся церемония, — тихо сказал он. — Как будто собственная свадьба... Мадока подошла и положила руку ему на плечо. — Всё будет хорошо, — сказала она мягко. — Ты увидишь. — Я уже видел этот спектакль, — ответил он. — Он закончился плохо. — Но на этот раз всё иначе, — сказала она, и в её голосе послышалась сталь. — Я не позволю этому случиться снова. Они стояли у окна, глядя на сад. Иошихиро не знал, верить ли ей. Но в этот момент у него не было выбора. . . . Церемония. Сад поместья Токоё был превращён в сказочное пространство. Белые и розовые ленты переплетались с ветвями сакуры, бумажные фонарики покачивались на ветру, создавая игру света и тени. Дорожка к алтарю была усыпана лепестками цветов, и воздух был наполнен ароматом благовоний и свежих роз. Гости уже собрались — представители кланов, союзники, старейшины. Все они сидели по обе стороны от центральной дорожки, одетые в свои лучшие кимоно, и тихо перешёптывались, обсуждая событие, которое многие считали политическим шагом, а не проявлением любви. Но церемония была пышной, торжественной и безупречно организованной. Атцуми стоял у алтаря, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. На нём было торжественное чёрное кимоно с серебряным узором, и он выглядел как настоящий наследник великого клана. Его лицо было серьёзным, почти каменным, и только лёгкая тень усталости в глазах выдавала его истинные чувства. Иошихиро стоял рядом с ним, поправляя воротник сына, и его взгляд был таким же тяжёлым, как и у Атцуми. Где-то среди гостей, в первом ряду, сидел Аки, и его лицо было непроницаемо, как маска. Мадока же сияла — её улыбка была такой же яркой, как и цветы вокруг. Когда заиграла музыка, все взгляды обратились к входу в сад. Там, в окружении фрейлин и слуг, стояла Саюко Каенаги. Она была красива — по-восточному нежная, с чёрными, как смоль, волосами, уложенными в сложную причёску, украшенную шпильками с жемчугом. Её кимоно было белым, с золотой вышивкой — узоры из хризантем и журавлей, символов долголетия и счастья. На её лице сияла робкая, почти детская улыбка, и она смотрела только на Атцуми. — Ты видишь? — прошептала Мадока Иошихиро. — Она любит его. — Или она хорошо играет, — ответил он так же тихо. — Не будь циником, — усмехнулась она. — Иногда любовь бывает настоящей. Иошихиро ничего не ответил. Он смотрел на невесту, которая приближалась к алтарю, и думал о том, что в этом мире всё смешалось — правда и ложь, любовь и расчёт, свобода и неволя. Саюко подошла к Атцуми, и её глаза встретились с его. Она улыбнулась ему так тепло и искренне, что он на мгновение замер. — Привет, — прошептала она, и в её голосе было так много надежды, что Атцуми почувствовал, как внутри что-то сжимается. — Привет, — ответил он, и его голос дрогнул. Церемония началась. Священник читал древние молитвы, обмениваясь ритуальными чашами с сакэ. Атцуми и Саюко повторяли слова друг за другом, произнося клятвы, которые свяжут их на всю жизнь. Когда они обменялись кольцами, Саюко едва сдерживала слёзы радости. Она так сильно сжала его руку, что Атцуми почувствовал, как её пальцы дрожат. — Я обещаю быть тебе хорошей женой, — сказала она тихо. — Я обещаю, что буду любить тебя и заботиться о тебе. Атцуми посмотрел на неё. В её глазах была искренность, которую он не мог игнорировать. И в этот момент он понял, что, возможно, всё будет не так плохо. — Я обещаю быть тебе хорошим мужем, — ответил он, и в его голосе впервые за этот день появилась мягкость. Когда священник объявил их мужем и женой, гости зааплодировали. Саюко улыбнулась Атцуми, и он вдруг почувствовал, что в этом хаосе есть место свету. Мадока смотрела на них с такой гордостью, словно это она сама вышла замуж. Иошихиро же стоял, глядя на своего сына, и думал о том, что, возможно, его сын сможет найти счастье там, где сам он его не нашёл. А Аки смотрел на молодожёнов и сдерживал выдох. В этой игре он чувствовал себя пешкой. Церемония была окончена. И началась новая глава — для всех.