Капли крови на лепестках белой лилии

После церемонии все потянулись в главный зал, где был накрыт праздничный стол. Гости рассаживались по местам, обсуждая свадебное платье невесты, щедрость угощения и, разумеется, политические последствия этого брака. Но никто не говорил об этом вслух — только перешёптывались за спинами друг друга. Саюко сидела рядом с Атцуми, и весь вечер она не отрывала от него взгляда. Она была счастлива. По-настоящему счастлива. Её рука всё время искала его, касалась, сжимала, словно она боялась, что он исчезнет. Атцуми смотрел на неё, и внутри него что-то таяло. Он не был влюблён — пока что нет. Но он видел её искренность, её тепло. И это было приятно. Словно лучик света в этом бесконечном хаосе, который теперь стал его жизнью. Аки сидел в дальнем конце стола, за ним следили, как за зверем в клетке, но он не подавал виду. Он был спокоен. Слишком спокоен. Внутри него кипела ненависть, и он пытался найти выход из ситуации, но пока его мысли были слишком разрозненны. Его взгляд иногда падал на отца, который сидел в центре зала и наслаждался вниманием, как павлин, распустивший хвост. Кэзухиро Токоё был в своей стихии. Женщины, вино, почёт. Как будто он всегда был здесь. Краем глаза Аки заметил, как Аой подходит к Саюко и что-то шепчет ей на ухо. Саюко улыбнулась и кивнула. Аой погладил её по голове, как маленькую девочку, и отошёл в сторону. Аки вспомнил, что Аой — её отец. Её родной отец. И она любит его. Атцуми, как и его невеста, ещё не знает того, что знает Аки. Аой никогда не был просто «менеджером» или «советником», он был тенью, которая ждала своего часа. И его час настал, когда вернулся Кэзухиро Токоё. Теперь Аой вновь обрёл силу и власть в клане. И эта свадьба — лишь очередной шаг в его игре. — Поздравляю, господин Каенаги, — раздался голос рядом с Аки. Это был один из старейшин клана, что давно пытался втереться в доверие. — Прекрасная свадьба. Ваша дочь просто сияет. — Она счастлива, — ответил Аой, и в его голосе послышалась гордость. — Это всё, что имеет значение. Аки усмехнулся про себя. Если бы он мог, он бы сказал этому человеку, что его дочь — пешка в большой игре. Но он промолчал. Где-то за столом раздался смех — громкий, искренний. Аки повернул голову и увидел, что Атцуми что-то говорит, а Саюко смеётся, прикрывая рот ладонью. Её глаза сияли, и она смотрела на мужа с таким обожанием, что даже Аки почувствовал укол совести. Он подумал о Сацуко. О том, как она могла бы смотреть на него, если бы всё сложилось иначе. Он отогнал эту мысль. В этот момент та же женщина, что была с отцом во время разговора, подошла к Аки. — Господин Токоё, — сказала она. — Ваш отец желает поговорить с вами. Наедине. Аки поднял на неё взгляд. Её глаза были бесстрастными, и он понял — это не просьба. Это приказ. Он встал и пошёл за ней, оставляя позади шум праздника. Его сердце билось ровно, но внутри всё сжималось от предчувствия. Он знал, что отец не простит ему ничего. И теперь, когда Кэзухиро вернулся, он будет требовать свою плату. --- Аки шёл за женщиной через длинный коридор, украшенный к свадьбе. Цветы, ленты, бумажные фонарики — всё это выглядело фальшиво в свете того, что ждало его впереди. Он старался держать спину прямой, не показывать страха, который закипал внутри. Пока Кэзухиро жив и силён, Аки — марионетка. И он это знал. Женщина привела его в небольшую комнату, уставленную старинной мебелью. Сёдзи были закрыты, но через них пробивался свет, создавая причудливые тени. В центре комнаты сидел Кэзухиро на низком стуле, скрестив руки на груди. Рядом стоял Аой, спокойный, как удав перед броском. Его взгляд был холодным, почти безразличным. — Садись, — сказал Кэзухиро, кивая на подушку напротив. Аки сел, чувствуя, как его тело напрягается. Он не знал, чего ожидать, но был готов к худшему. — Ты, наверное, думаешь, почему я позвал тебя сюда, — начал Кэзухиро, наливая себе сакэ. — Не беспокойся, это не разговор о твоих ошибках. Я хочу предложить тебе сделку. — Я слушаю, — ответил Аки, стараясь держать голос ровным. — Ты знаешь, что я недоволен твоим правлением, — продолжил Кэзухиро, пригубив сакэ. — Ты слишком мягкий. Слишком много позволяешь своим подчинённым. Слишком много думаешь о других, забывая о том, что клан должен быть сильным. — Я делал всё для клана, — ответил Аки. — Делал, — усмехнулся Кэзухиро. — Но сейчас ты будешь делать то, что скажу я. — Он поставил чашу на стол. — Ты отдашь мне власть. Официально. Ты уйдёшь с поста главы и станешь моим советником. Я буду править кланом. А ты будешь делать вид, что всё в порядке. Аки сжал челюсть, чувствуя, как внутри закипает ярость. — И что я получу взамен? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Жизнь, — ответил Кэзухиро, и его глаза сверкнули. — Ты и все, кто тебе дорог, останутся живы. Твоя дочь, например. Аки почувствовал, как его сердце пропустило удар. — Я не знаю, о чём ты говоришь, — сказал он, но это прозвучало неубедительно. — Не притворяйся, — усмехнулся Кэзухиро. — Я знаю о твоей дочери. И я знаю, что она в Японии. Если ты согласишься на сделку, она останется в безопасности. Если нет... — Он пожал плечами. — Мне не составит труда найти её и сделать то, что я делал с другими предателями. Аки сидел, чувствуя, как холод пробегает по спине. Он посмотрел на Аоя, который стоял у стены, скрестив руки, и его лицо было бесстрастным. Только лёгкая улыбка выдавала его удовлетворение. — Ты знал об этом? — спросил Аки у Аоя. — Я знаю всё, что происходит в клане, — ответил Аой спокойно. — Это моя работа. — Когда я вернусь? — спросил Аки. — Сразу после церемонии, — ответил Кэзухиро. — Чем быстрее, тем лучше. Я не хочу ждать. Аки хотел возразить, но в его голове звучали слова отца. Они эхом отдавались в голове, и он знал, что от судьбы не уйдёшь. Он должен защитить Сацуко, даже ценой всего. Всего, что он построил. Он не смотрел на отца, когда вставал. И он не смотрел на Аоя, когда выходил из комнаты. Но внутри него была холодная ярость, которая уже искала выход. Потому что теперь он знал, что бороться нужно не за власть, а за жизнь тех, кто ему дорог. И он не собирался сдаваться без боя. Аки вышел в коридор, и шум праздника стал тише. Он остановился на мгновение, прикрыв глаза, и позволил себе выдохнуть. Только один раз. Только одну секунду слабости. Он знает о Сацуко. Эта мысль стучала в висках, как молот. Кэзухиро знает о ней. Аой знает. Они оба держат её как козырь. И если он не подчинится, они сделают так, что она пострадает. Или хуже — они будут использовать её, чтобы контролировать его. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Он не мог позволить себе злиться. Он должен был думать. Искать выход...