Выигрышный билет.

Меньше всего я ожидал, что меня усадят на огромный трон в центре просторной и богато обставленной комнаты. Мой взгляд метался от одной драгоценности к другой. В голове уже всплывала примерная стоимость золотой люстры в каком-нибудь ломбарде мира людей. «Интересно, тут есть ломбарды?» — мелькнула шальная мысль. Я усмехнулся про себя. Даже в мире демонов я думаю о деньгах. Старые привычки умирают с трудом. Или не умирают вовсе. А затем я увидел стол. Фрукты. Мясо. Какие-то пирожные. Незнакомые, выглядящие не очень аппетитно на человеческий взгляд, но пахнущие так, что у меня свело желудок. Пахли, как не пахла ни одна еда в доме родителей. Как пахнет настоящая еда — свежая, горячая, приготовленная не из просрочки, купленной на скидке. «Я в твоей власти, делай что хочешь, только накорми», — думал я, глотая слюни. Живот скручивало от голода при виде еды. Даже если там есть части тел каких-то странных существ — плевать. Лишь бы не человечина. До каннибализма я ещё не пал. Хотя… учитывая, кто передо мной, человечина тут может быть деликатесом. Значит, для душевного спокойствия лучше не спрашивать, из кого это мясо. Я опустил взгляд на свои руки. Всё ещё связанные. Всё ещё с надписью «Продано» поверх верёвок. «Даже здесь, — подумал я с горечью. — Даже в мире мёртвых, если это он, я всё ещё чья-то собственность.» — Подождите, что?.. — я вернулся в реальность, когда демон начал рассказывать о своих проблемах. — Понимаешь ли, у меня совершенно нет семьи… Он говорил это таким тоном, будто жаловался на погоду. Без надрыва, без боли. Просто констатировал факт. «Везёт, — мысленно усмехнулся я. Вслух не произнёс. Слишком опасно. — У тебя хотя бы есть шанс завести семью, которую ты выберешь сам. А не ту, которая досталась по рождению.» Он продолжал. Говорил, о друзьях, которые хвастаются внуками. Я слушал вполуха, но улавливал главное: он одинок. Очень. До такой степени, что готов жаловаться первому встречному человеку, которого только что притащил в свой мир. Или не первому встречному. А тому, кого купил. — Как вам нелегко, — тихо подметил я, изображая сочувствие. Это было легко. Я видел сотни одиноких стариков в мире людей. Многие из них были добрее моих родителей. Некоторые даже пытались помочь — давали еду, деньги, советовали, куда обратиться. Я никогда не принимал помощь в последнем. Слишком рискованно. Но сочувствовать я научился у них, копировал эмоции, что они выдавали мне, на их собственные проблемы. — Скажи ж? — в одно мгновение демон оказался рядом. Я не вздрогнул. Только сжал пальцы в кулак. Проверил — верёвки всё ещё держали. Но теперь я сидел на троне. А он стоял передо мной. — Кхм, так вот… — он кашлянул в кулак и выпрямился. — Я отправился в мир людей в надежде найти внука, но… по великой случайности пришлось заключить договор с твоими глупыми родителями. — Они у меня, действительно, те ещё болваны, — легко согласился я. — Полные кретины! — он аж подпрыгнул от возмущения. Я чуть не улыбнулся. Никто никогда не соглашался со мной насчёт родителей. Никто не видел того, что видел я. А этот демон — увидел. С первого взгляда. Или прочитал мои мысли? « странно он явно опасен, но мое подсознание реагирует на него абсолютно спокойно, как в тот момент с мужиком, это дело рук этого демона?» — Простите, — добавил я с виноватой улыбкой. На всякий случай. Вежливость ещё никому не вредила. Особенно когда ты связан и паришь неизвестно где. — Ну, ничего, здесь нет твоей вины, — он похлопал меня по плечу. Дружелюбно. Почти по-отечески. Я почувствовал тепло его ладони через ткань рубашки. Странное тепло — не такое, как у людей. Глубже. Как будто он касался не тела, а чего-то внутри. — Ах, до чего же тяжко, — продолжил он вновь о своих проблемах, отстраняясь. — Бэлиал и Леви беспрерывно хвастаются своими милыми внучатами, а я… а у меня даже детей нет! Не представляешь, какое унижение я испытываю каждый раз, когда, словно какой-то третий лишний, решаю, кто из их отпрысков лучше и милее. — Ужасная несправедливость, — кивнул я, уже начиная догадываться о его намерениях. «Одинокий старик ищет семью. Стандартная история. В мире людей такие приходят в приюты или дают объявления в газеты. В мире демонов… покупают души детей на чёрном рынке. Логично.» Перед глазами всплыл дом престарелых, где я подрабатывал летом. Старики. Такие же одинокие. Не демоны — но опыт работы с такими существами у меня был. Я знал, как говорить с одинокими стариками. Как улыбаться. Как слушать. Как кивать в нужных местах. Это было легко. — А… от меня вы что хотите? — спросил я вежливо, невинно, будто ещё не понял. Сложил руки на коленях — насколько позволяли верёвки. — Ну-у, мне стало скучно… — с грустью подметил Салливан. «И ты решил исправить эту ситуацию, купив себе игрушку», — мысленно завершил я за него. — А у ваших знакомых, значит, внуки? А у вас нет, — я огорчённо вздохнул, откидываясь на спинку трона. Король драмы не меньше. Пусть подумает. — Ну, они тоже не абсолютно счастливые. Демон замер. — На что же ты это намекаешь? — медленно повернув ко мне голову, осторожно спросил он. Я почувствовал угрозу, не в подсознании, это моя собственная интуиция. Эта угроза витала в воздухе, давила на плечи. Одно неверное слово — и меня не станет, вот о чем она говорила. Но я не боялся. Я привык к угрозам. Они были частью моей жизни с самого детства. Просто раньше угрожали родители. Теперь — демон. Разница невелика. — Подумайте сами, — сказал я, стараясь говорить спокойно и рассудительно. — У них есть дети и внуки. Но сколько времени они уделяют своим дедушкам? Эти старики могут лишь издалека наблюдать, как их дети растят внуков. Возможно, иногда навещать. А всё остальное время? Они, возможно, просто вздыхают над фотографиями. И вы им при этом завидуете? — Н-н-нет! Я ничуть им не завидую! — воскликнул демон. Но я видел. Видел, как дрогнули его глаза. Как сжались пальцы на подлокотнике трона — моего трона. Как напряглись крылья за спиной. «Попал, — понял я. — Попал в точку.» Он чуть подождал — для приличия, чтобы не выглядеть слишком заинтересованным. А потом спросил из любопытства, которое уже не мог скрыть: — Но так, для справки… что ты предлагаешь, если бы оно было так? — Единоличный внук, — сказал я, приподнимая один палец. — Без родителей. Только для вас. Который будет рад вам двадцать четыре часа в сутки. Я почувствовал, как в комнате повисла тишина. Даже крылья за спиной демона перестали шевелиться. Мне было капельку стыдно. Не потому, что я предлагал себя. А потому, что это работало. Эта примитивная манипуляция — и она работала на существе, которому точно больше полусотни лет, которое питается людьми и владеет магией. «Люди остаются людьми, — подумал я. — Даже когда перестают быть людьми.» — И что мне это даст? — спросил он, пытаясь сделать морду кирпичом. Но я уже видел. Видел, как зажглись его глаза. Как чуть расслабились плечи. Как кончики губ дёрнулись вверх, прежде чем он взял себя в руки. «Всё, — понял я. — Он согласен. Осталось только накинуть плюшку, чтобы он сам предложил сделку, а не ждал, что я буду выпрашивать.» — Ну, есть, к примеру, то… — я сделал паузу, будто раздумывая, говорить или нет. — Чего внуки, у которых мало времени, не смогут сказать своим дедушкам. Он заинтересованно наклонил голову. Рога блеснули в свете люстры. — Что же? «А вот сейчас проверим, насколько ты одинок», — подумал я. Насколько сильно тебе не хватает того, чего никогда не было. Насколько глубоко сидит эта пустота, которую ты пытаешься заполнить чужим. — Что-то такое, от чего ваши знакомые начнут локти грызть от зависти, — сказал я. — Например? — он снова оказался рядом. Схватился за подлокотники трона, на котором я сидел. Его лицо — в двадцати сантиметрах от моего. Так близко, что стали отчётливо видны клыки. Длинные. Острые. Те самые, которыми он съел того мужчину. Я почувствовал его дыхание на своей щеке. Горячее, с запахом, которого я не мог определить. «Не дёргаться, — приказал я себе. — Не бояться. Улыбаться.» — Дедушка, — произнёс я тихо. Нежно. Так, как никогда не говорил с родным отцом. Так, как не говорил ни с кем. — Ты самый лучший, самый близкий мне демон. Его глаза расширились. Я увидел в них что-то детское. Наивное. То, что принадлежало не могущественному лорду, а маленькому мальчику, который когда-то давно хотел, чтобы его любили. — На самом деле, есть один секрет, которым я очень хочу с тобой поделиться, — продолжил я, не отводя взгляда. — Пусть это будет нашим секретом? Я протянул мизинец. Детский жест. Глупый. Уязвимый. Он сработал. — Ну… естественно? — он коснулся моего пальца своим. Верёвки что сдерживали тело незаметно сползли. Его когти — длинные, тёмные — осторожно обхватили мою руку. — Так что же ты хочешь рассказать? Клянусь всеми богатствами и своей силой, я никогда не выдам твоего секрета! «Вроде для демонов такие прямые клятвы странны? — мелькнула мысль. — Так прямо пообещать, не оставив себе места для манёвра? Да, даже обычный человек, поклялся бы безопаснее. Может, учитываются только письменные договорённости?» Впрочем, какая мне разница. Это же манипуляция. — На самом деле… я мечтаю быть похожим на тебя, дедушка, — выдохнул я, глядя ему в глаза. И почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Не от игры. Не от расчёта. А от того, что в этот момент я действительно хотел, чтобы это было правдой. Хотел, чтобы у меня был дедушка, который смотрит на меня с таким обожанием. Который не продаст. Не ударит. Не использует. Я хотел силы и богатства. Но это были только желания. А желания, как я знал, не имеют значения. — Ох… Он хватился за сердце. Отстранился. Согнулся в три погибели. «Перебор? — мелькнула мысль. — Нет. Он же демон. У них сердце крепче.» — Лорд Салливан? С вами всё в порядке? — я изобразил испуг. Он опустился на одно колено и взял меня за руки. — Станешь ли ты… — я замер. Эта поза. Так делают предложения девушкам. Зачем это ему? — Моим внуком? — А? — Всё это время мне было так одиноко! — его голос дрожал. — Я так давно мечтал о внуках, и вот ты здесь! Ты был прав, я ужасно завидовал Леви и Бэлиалу, когда те хвастались своими спиногрызами, но… Он снова стал серьёзным. В жёлтых глазах заплясали огни — Те, что зажигаются, когда человек наконец получает то, о чём мечтал. — Внук только для меня — это совершенно другой уровень! Я куплю тебе всё, что только захочешь, и буду постоянно баловать! Он вжал меня в спинку трона, нависая сверху. Когти впились в дерево подлокотников — я услышал, как треснула древесина. — Ну так что? Ты согласен?! Я смотрел на него. На этого старого, одинокого, опасного демона, который только что съел человека и теперь умолял меня, тоже человека, стать его внуком. Обещал всё, что я пожелаю. «Мама, папа… спасибо вам за то, что решили продать мою душу демону», — подумал я. Искренне. Впервые за долгое время я был им благодарен. «И кстати, не это ли то, что обещала мне та сущность из сна?» — Ну… вы знаете… — я был уверен, что соглашусь. Но первым делом хотел попросить его отстраниться. Двадцать сантиметров — слишком близко для существа, которое может убить меня одним щелчком. — Не бойся, дитя, я уважаю твоё мнение. И, конечно, ты можешь отказаться, если хочешь, — сказал он расстроенно. А потом его голос изменился. Стал умоляющим. — Однако! Перед тем, как ты примешь решение, прошу! Я дёрнулся. Это слово. Снова это слово. Синоним «Пожалуйста» в моём понимании. Мать говорила его перед тем, как отправить меня на очередную унизительную работу. Отец — перед тем, как сунуть мне в руки чемодан с «товаром». А теперь — демон. — Считай, что помогаешь бедному и одинокому старику! Пожалуйста! «Всё те же приёмы, — подумал я. — Всё те же слова. Только декорации другие. Что ж, по крайней мере сейчас это не мне в убыток.» — Хорошо, — выдохнул я, делая смущённый вид. — Вам вовсе не обязательно было меня так уговаривать, дедушка. — Правда? Чудненько! Только отныне обращайся ко мне на ты, ладушки? — он хлопнул в ладоши, верёвки окончательно пропали. Светился от счастья, как ребёнок, которому купили игрушку. Как те дети в рекламе дорогих подарков — те, у которых всё было, и они получали ещё больше. — Давай-ка скрепим наши родственные узы контрактом, а потом я тебе всё-всё объясню! Из ниоткуда появился пергамент. Я пробежался глазами по тексту, который, к счастью, понимал, человеческий, мой язык. Всё было предельно просто, без расплывчатых моментов. Просто документ о принадлежности к семье. Никакой передачи прав на душу. Никакого «в случае смерти». Никаких пунктов о том, что меня можно съесть, если я перестану нравиться. «Странно, — подумал я. — Очень странно. Он мог бы вписать что угодно. Но не вписал.» На всякий случай я перевернул пергамент. Всё чисто. «Что терять? — думал я. — Душу мою уже продали. Тело — уже не так важно.» Я подписал. Он поставил печать — алая, горячая, обжигающая бумагу. Я почувствовал жар даже на расстоянии. — Отлично! — демон щёлкнул пальцами. Комната превратилась. Исчезли каменные стены, сменившись тёплым деревом. Исчезли факелы — вместо них загорелись свечи в хрустальных подсвечниках. Пол укрылся ковром такой плотности, что я не видел ворса — только ровную, мягкую поверхность. Роскошь. Которой я в жизни не встречал. — Вуаля! — Салливан развёл руками. — Ну, как тебе? Не слишком старомодно? Я не мог говорить. Не потому, что мне нечего было сказать. А потому, что в горле встал ком. — Дедушка, ты… — голос сел. — Должно быть, шутишь? Да я лучше ничего не видел! Я не притворялся. Я действительно никогда не видел ничего подобного. Никогда не спал на кровати с простынями без дырок. Никогда не ходил по коврам, в которых не путались ноги. Никогда не видел потолка, на котором не было следов протечки. — Для своего дорогого внука мне ничегошеньки не жалко, все что принадлежит мне, теперь и твоё! — он погладил меня по голове. Легко. Почти невесомо. Я почувствовал тепло. Настоящее. Не то, которое я изображал для него, а то, которое пришло откуда-то изнутри. — Ах да, должно быть, ты уже проголодался? — спохватился он. — Время позднее, но я же не могу позволить тебе просто лечь спать на голодный желудок! Я всхлипнул. Нечаянно. Нет, скорее просто не сдержался. — Внучек! Ирумушка, я сделал что-то не так? Что случилось? — он тут же бросился ко мне. В его жёлтых глазах я увидел страх. Настоящий страх — не за себя, а за меня. «Он боится, что я передумаю, — понял я. — Боится, что откажусь. Боится снова остаться один.» — Нет, я просто… — я вытер глаза рукавом, слёз небыло просто жест вызывающий сочувствие — Боюсь теперь проснуться и… что всё это окажется обычным сном. Я врал. Но не критично. Это была радость. Я свободен. Даже теперь, когда у меня вроде бы ничего нет в плане собственного тела и души мне не принадлежащей, я чувствовал себя так, будто меня выпустили из маленькой клетки зоопарка. В обмен на одного постоянного наблюдателя, который будет заботиться. И на это ушло всего четырнадцать лет. — Ну-ну, может… тебя развеселят погремушки? — он явно растерялся. — А хочешь, сказку почитаю? Нет, давай лучше сразу накормлю. Мороженое? Я слышал, что люди его употребляют со слезами. Я засмеялся. Пожалуй мои ощущения верные. Потому что это звучало настолько глупо и наивно, что не смеяться было невозможно. Это демон. Воплощение зла. Но зла, уже не для меня. — Спасибо, — сказал я. И обнял его. Почти искренне. Он обнял в ответ. Загрёб своими длинными руками, оторвал от пола, закружил. Я чувствовал, как бьются его крылья — медленно, плавно, создавая ветер, который трепал мои волосы. И в этот момент я понял: я не знаю, можно ли доверять демонам. Но этого старого дурака, который только что купил мою душу и теперь предлагает мне мороженое со слезами, я боялся меньше, чем собственных родителей. «Пожалуй, — подумал я, когда мир перестал кружиться, — билет на вершину, должен выглядеть именно так.» Я опустился на пол. Посмотрел на свои руки — верёвок больше не было. Вместо них — золотой браслет с едва заметной гравировкой. — Что это? — спросил я. — Семейная печать, — ответил Салливан. — Отныне ты носишь мою фамилию, Ирума. Хотя можешь оставить свою, как хочешь. Я провёл пальцем по браслету. Металл был тёплым. Живым. — Сменю, — сказал я. — Пусть будет Салливан. Демон улыбнулся. Широко, по-детски счастливо. —Ирума Салливан из рода Салливан, отлично. А теперь — ужин! Он щёлкнул пальцами, и мы перенеслись в обеденный зал. Стол что я уже видел ломился от еды. Мясо, рыба, фрукты, овощи, какие-то пирожные, я не знал названий блюд и выглядели они не очень съедобно, но пахли. Пахли они так, что у меня потекли слюни. — Садись, садись! — он пододвинул мне стул. — Рассказывай, что любишь? Я сел. Посмотрел на еду. Потом на него. — Всё, — сказал я. — Я люблю всё. Потому что это была правда, по запаху это съедобно, а в еде я не привередлив. Когда ты голодал достаточно долго, еда перестаёт делиться на «любимое» и «нелюбимое». Она делится на «есть» и «нет». А здесь было «есть». Много. До отвала. — Ну тогда давай! — он пододвинул ко мне тарелку с мясом. — Ешь, не стесняйся! Я не стал стесняться. Я ел. Сначала медленно — боясь, что это исчезнет. Потом быстрее. Потом — как в последний раз, потому что в моей жизни каждый приём пищи мог оказаться последним. Салливан смотрел на меня и улыбался. Не ел сам — просто смотрел. Словно я был тем, чего он ждал всю жизнь. «Может, — подумал я, жуя мясо, которое таяло на языке, — так и есть. Может, я действительно то, чего он ждал. Не человек. А просто — кто-то, кто согласился остаться.» Я допил сок. Отставил стакан. — Спасибо, дедушка, — сказал я. — За что? — удивился он. — За ужин. — Я помолчал. — И за билет. — Билет? — он не понял. — Неважно, — я улыбнулся. — Сказка на ночь будет? Он рассмеялся. — Будет! — пообещал он. — Обязательно будет! И я почему-то поверил.