Рыжий и Черный

Величественный зал Хогвартса поверг их в благоговейный трепет. Парящие под потолком свечи, мерцающее звездное небо и призраки, скользящие между столами, — все это заставляло сердце биться чаще. Гарри и Дима стояли в толпе первокурсников, затаив дыхание. — Ну что, — прошептал Дима, не отрывая взгляда от таинственной, заношенной шляпы на табурете. — Ставки? Куда нас забросит старуха? — Пофиг, — так же тихо ответил Гарри, чувствуя странное спокойствие. — Главное, чтобы вместе. Дима кивнул, и в этом кивке была вся их договоренность. Церемония началась. «Аббот, Ханна!» — и девочка побежала к столу в черно-желтых галстуках под радостные крики. «Грейнджер, Гермиона!» — та самая «Кети» с поезда, с которой Шляпа промучилась почти четыре минуты, прежде чем выкрикнуть «ГРИФФИНДОР!» И вот настал их черед. — Костецкий, Дмитрий! — громко объявила профессор Макгонагалл. По залу пронесся удивленный шепоток. «Ко-с-те-ц-кий? Это род некромантов? Но некромантия запрещена!» — донеслось откуда-то со стола Слизерина. Дима, игнорируя шепоты, перед тем как выйти, наклонился к Гарри: — Если на ней вши, я превращу этот замок в печку. Он уверенно прошел вперед и нахлобучил Шляпу на свои рыжие волосы. Шляпа съехала ему на глаза, и на его лице застыла гримаса концентрации. Минута молчания растянулась на две, потом на три. Шепот в зале нарастал. «О-о-о, — прозвучал у него в голове бархатистый голос. — Какая интересная голова. Упрямая, яростная, проницательная. Огромная жажда знаний… но не ради самих знаний, а ради власти, которую они дают. Да-да, я вижу в тебе сталь. Из тебя вышел бы великий СЛИЗЕРИНЕЦ!» «Нет, — мысленно парировал Дима. — Не пойду.» «Не пойдешь? Мальчик мой, это не предложение, это констатация факта! Твоя амбициозность…» «Мои амбиции — это мое дело. Я иду туда, куда скажу я. И я говорю — ПУФФЕНДУЙ.» «Пуффендуй? — Шляпа чуть ли не рассмеялась. — Ты? Терпимый, верный, честный? Ты — ураган в чашке чая! Ты будешь как пельмень в вазе с конфетами!» «Ну тогда, — мысленно осклабился Дима, — как Слизеринец до мозга костей, ПОВЕЛЕВАЮ: отправь меня в Пуффендуй! Ведь истинные слизеринцы, самые хитрые, всегда скрывались там, где их не ищут. Истинные слизеринцы на Пуффендуй всегда попадали!» В зале Шляпа вдруг дернулась и выкрикнула на весь зал, и в ее голосе слышалось недоумение и доля уважения: — ПУФФЕНДУЙ! Наступила секунда ошеломленной тишины, которую нарушил сам Дима. Он сорвал с головы Шляпу, посмотрел на нее и громко заявил: — Ну наконец-то, старушенция, поняла! Он спрыгнул с табурета и под одобрительные, хоть и немного растерянные аплодисменты «пуффендуйцев» направился к их столу, бросив на ходу ободряющий взгляд Гарри. — Поттер, Гарри! — имя прозвучало, как взрыв. Гул в зале стал оглушительным. Все встали, пытаясь разглядеть Мальчика-Который-Выжил. Гарри, краснея, прошел к табурету. Шляпа легла на его голову, и мир сузился до голоса в его разуме. «Сложно… Очень сложно. Несомненное мужество, хороший ум… и жажда доказать себя. Да-да, Гриффиндор был бы к лицу… Но что это? О, тут целый склад обиды и жажды справедливости… Мог бы стать великим в Слизерине… Но погоди… Здесь что-то новое. Глубокое чувство благодарности. Верность тем, кто проявил к тебе доброту. Жажда не славы, а простого человеческого тепла, честного труда и надежного тыла. Да, здесь есть… Пуффендуй!» Гарри мысленно ухватился за этот образ. За стол, где его уже ждал Дима. За память об объятиях Ирины и тяжелой руке Александра на плече. Ему не нужны были подвиги. Ему нужен был дом. «Что ж, — вздохнула Шляпа. — Если ты уверен… Так уж и быть… ПУФФЕНДУЙ!» В зале воцарилась тишина, более громкая, чем любой взрыв. Гарри Поттер… в Пуффендуе? Это была сенсация века. Но Гарри это уже не волновало. Он снял Шляпу, его лицо озарила широкая, счастливая улыбка. — Есть! — радостно выдохнул он и побежал к столу в черно-желтых галстуках, где его уже ждал ликующий Дима. Они хлопнули друг друга по руке, как настоящие партнеры. Они проигнорировали шепотки, осуждающие взгляды со стола Слизерина и удивленные — со стола Гриффиндора. Они были там, где хотели. Вместе. И пока они поглощали появившийся из ниоткуда пир, Гарри поймал себя на мысли, что желто-черные цвета — самые теплые цвета на свете.