Линии искренности

Субботнее утро в Сеуле выдалось ленивым, туманным и прохладным. Река Хан, видимая из огромных панорамных окон квартиры Сокджина, казалась затянутой молочной дымкой. Внутри дома царил привычный полумрак. Джин, одетый в мягкий домашний кардиган глубокого синего цвета и свободные брюки, сидел в кресле с планшетом, просматривая эскизы новых поступлений для галереи. Несмотря на внешнее спокойствие, его мысли то и дело возвращались к недавней встрече с Чонгуком в полутемном зале «Аркадии». Это воспоминание вызывало странное, доселе незнакомое чувство внутреннего беспокойства, которое Джин упорно пытался заглушить работой. Тэхён сидел на противоположном конце огромного дивана в гостиной. Он полностью ушел в себя. Парень почти не прикасался к завтраку, приготовленному братом, и всё время гипнотизировал экран своего телефона. Его плечи были поникшими, а в глазах застыла глубокая, серая меланхолия. Он читал и перечитывал сообщения от Чимина, полные тихой, сдержанной заботы, и с каждым разом чувствовал, как внутри разрастается глухая, удушающая тоска. Ложь, призванная защитить их с Джином, теперь казалась Тэхёну неподъемным ментальным грузом. Он безумно скучал по той легкой, открытой атмосфере, которая была между ним и друзьями до его побега. В районе одиннадцати часов утра электронный замок на входной двери пикнул, и в прихожую вошел Мин Юнги. Как всегда, взъерошенный, в безразмерной куртке и со стаканом ледяного кофе из ближайшего автомата. Он молча разулся, прошел в гостиную и по-хозяйски опустился на барный стул у кухонного острова. — Ну и атмосфера у вас тут, — хриплым спросонья голосом произнес Юнги, переводя взгляд с ледяного Джина на поникшего Тэхёна. — Будто я попал на заседание клуба анонимных пессимистов. Тэхён-а, ты чего такой кислый? Опять из-за университета переживаешь? Тэхён вздрогнул, быстро заблокировал экран телефона и натянул на лицо слабую, совершенно неубедительную улыбку. — Нет, Юнги-хён, всё нормально. Просто… погода сонная. Не выспался. Джин перевел взгляд с планшета на брата. Его эмпатия и проницательность не нуждались в словах — он прекрасно видел, что Тэхён чахнет на глазах.Ким-старший понимал: если Тэхён продолжит так сильно загонять себя в рамки этой вынужденной изоляции, это закончится психологическим срывом. Джин ценил свой покой больше всего на свете, он терпеть не мог чужаков в своем доме, но благополучие младшего брата всегда стояло на первом месте. Джин медленно отложил планшет, поднялся с кресла и подошел к кухонному острову. — Тэхён, — ровно и спокойно позвал он. Младший поднял на него глаза, полные немого вопроса. — Напиши своим друзьям, — прямолинейно произнес Джин, скрестив руки на груди. — Пусть приходят сюда. Сегодня суббота, у меня нет деловых встреч. Вы можете провести вечер здесь, в гостиной. Только предупреди их, чтобы вели себя прилично. Юнги, который в этот момент делал глоток своего ледяного кофе, поперхнулся и громко закашлялся. Он округлил глаза, уставившись на Джина так, словно у того внезапно выросла вторая голова. — Повтори, что ты сейчас сказал? — Юнги вытер губы ладонью, всё еще не веря своим ушам. — Ким Сокджин, человек, который готов расстрелять любого, кто передвинет чашку на его кухне на два сантиметра влево, добровольно приглашает в свою крепость шумных студентов? Ты ли это? Или тебя подменили инопланетяне? Тэхён тоже замер, его рот слегка приоткрылся от удивления. На его лице мгновенно отразилась буря эмоций: невероятное облегчение, радость и легкий страх. — Хён… ты серьезно? Но как же безопасность? Как же… твои правила? Джин едва заметно вздохнул, его взгляд стал мягче, хотя голос оставался твердым. — Я серьезно, Тэхён. Ты скоро превратишься в тень, если будешь круглосуточно сидеть в телефоне и вздыхать. Юнги прав, мне не нравится эта удушающая атмосфера. Твои друзья ведь уверены, что мы пара, верно? Пусть приходят. Это только укрепит их уверенность в том, что ты в надежных руках, и они перестанут выслеживать тебя по всему городу. Юнги, несмотря на первоначальный шок, медленно улыбнулся своей редкой, искренней улыбкой. Он подошел к Джину и крепко хлопнул его по плечу. — Знаешь, Джин… я безумно рад, что ты меняешься. Тэхёну действительно это нужно. Ты хороший старший… — Юнги вовремя осекся, поймав на себе предупреждающий взгляд Джина, напоминая о том, что Тэхён до сих пор просил не раскрывать их родство перед остальным миром. — Хороший парень, короче. Ладно, я поехал в студию, не буду мешать вашей молодежной тусовке. Тэхён, уже не слушая шутки Юнги, дрожащими от радости пальцами быстро разблокировал телефон и принялся строчить сообщение в их общий чат с Чимином и Чонгуком. Спустя два часа у дверей квартиры номер 2204 стояли двое парней. Пак Чимин выглядел непривычно собранным и даже немного скованным. На нем был стильный серый кардиган и строгие брюки. В руках он держал аккуратный пакет с дорогими фруктами и набором хорошего чая — Чимин воспитывался в хорошей семье и не мог прийти в чужой дом с пустыми руками. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Чон Чонгук. Младший был в черной кожаной куртке, его глаза лихорадочно блестели, а пальцы то и дело сжимались в кулаки. Чонгук до конца не мог поверить, что Ким Сокджин — этот ледяной, недосягаемый мужчина — сам разрешил им прийти. Дверь открыл Тэхён. На его лице сияла та самая широкая, квадратная улыбка, по которой друзья так скучали. — Заходите! — радостно воскликнул Тэхён, отступая в сторону и пропуская их внутрь. Как только Чимин и Чонгук перешагнули порог, их мгновенно накрыло облако сильной, осязаемой неловкости. Квартира Джина поражала своим минималистичным люксом и идеальным, почти стерильным порядком. Всё здесь — от тяжелой гранитной столешницы до оригинальных картин на стенах — кричало о том, что это пространство взрослого, состоятельного и очень требовательного мужчины. Парням, привыкшим к хаосу студенческих общежитий и шумным клубам, здесь казалось, что они зашли в музей, где нельзя ничего трогать. Но главным источником этой неловкости была их ложная теория. Чимин, разуваясь, бросил быстрый взгляд в глубину коридора, где у кухонного острова спокойно стоял Ким Сокджин. «Они живут вместе… Тэ готовит на этой кухне, они спят в этой спальне», — эта мысль в очередной раз болезненно полоснула по сердцу Чимина. Ему было неловко находиться здесь, чувствуя себя третьим лишним, незваным гостем в чужом любовном гнезде. Чимин изо всех сил старался держать лицо, вежливо кланяясь хозяину дома. — Здравствуйте, Сокджин-ши. Спасибо, что пригласили нас, — мягко произнес Чимин, протягивая Джину пакет с подарками. Джин принял пакет, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось понимание. Как чуткий человек, он мгновенно уловил эту скованность парней. — Добрый день. Проходите в гостиную, чувствуйте себя свободно. Чай уже готов. Чонгук же вообще не мог вымолвить ни слова. Его наглая, дерзкая натура словно испарилась, уступая место какому-то дикому, всепоглощающему напряжению. С того самого момента, как он переступил порог, его взгляд был намертво прикован к Джину. Джин сегодня выглядел по-домашнему тепло, но от этого не менее притягательно. Мягкий кардиган слегка открывал шею, а темные волосы падали на лоб. Чонгук смотрел на его пухлые, четко очерченные губы, и внутри него всё буквально переворачивалось от шквала эмоций. Воспоминание о том, как Джин прижимал его к колонне в галерее, вспыхнуло в голове Чонгука с новой, пугающей силой. Младший Чон до кончиков пальцев, до дрожи во всем теле чувствовал одно-единственное, безумное желание — он хотел подойти, схватить этого высокомерного мужчину за плечи и поцеловать его. Поцеловать так, чтобы вся эта ледяная броня Ким Сокджина окончательно рассыпалась в прах. Чонгук сглотнул, пытаясь отогнать эти мысли, которые казались ему настоящим предательством по отношению к Тэхёну. «Он парень моего лучшего друга. Я не имею права так думать. Я должен ненавидеть его за его высокомерие», — твердил себе Чонгук, но его тело и сердце наотрез отказывались подчиняться логике. Каждый раз, когда Джин случайно проходил мимо, Чонгук подсознательно задерживал дыхание, ловя тонкий шлейф его парфюма. Они устроились в гостиной. Тэхён и Чимин сели на большой диван, сразу же углубившись в обсуждение университетских новостей. Тэхён заметно ожил, его смех снова зазвучал под высокими потолками квартиры, и Джин, наблюдавший за этой картиной из-за кухонного прилавка, почувствовал, что поступил правильно. Его прямолинейная природа не любила компромиссов, но ради счастья брата он был готов потерпеть присутствие гостей. Чонгук сел в отдельное кресло, нарочито небрежно откинувшись на спинку, но его поза была напряженной. Он то и дело бросал косые взгляды на Джина, который методично разливал чай по фарфоровым чашкам. — Сокджин-ши, — вдруг подал голос Чонгук, нарушая мирный разговор Тэхёна и Чимина. В его тоне снова прорезались те самые дерзкие, провокационные нотки. — А вы всегда такой… молчаливый хозяин? Или вы просто контролируете, чтобы мы тут ничего не разбили? Чимин испуганно пихнул Чонгука локтем в бок, а Тэхён напрягся, переводя взгляд с друга на брата. Они оба ужасно боялись, что Джин разозлится и выставит их за дверь. Но Джин лишь спокойно поставил поднос с чаем на журнальный столик. Он сел в кресло напротив Чонгука, элегантно закинув ногу на ногу, и прямо посмотрел на младшего своим пронзительным, всевидящим взором. — Мой дом — это место для отдыха, Чонгук-ши, — ровно ответил Джин. — Я не вижу необходимости тратить энергию на пустые разговоры. Но если вам так хочется внимания, я могу напомнить вам о правилах вежливости, которые вы так усердно игнорируете при каждой нашей встрече. Чонгук усмехнулся, хотя внутри у него всё горело от этого прямого взгляда. Напряжение между ними снова стало почти осязаемым. Чимин и Тэхён, сидевшие рядом, истолковали эту искру по-своему: они были уверены, что Чонгук просто ревнует Тэхёна к его взрослому покровителю и пытается проверить Сокджина на прочность. Им было безумно неловко находиться посреди этого немого противостояния двух сильных характеров. — Я просто забочусь о Тэхёне, — более тихим голосом произнес Чонгук, опуская глаза к своей чашке. — Он для нас с Чимином очень дорог. И мы не хотим, чтобы кто-то… пользовался его уязвимым положением. Джин уловил скрытый смысл фразы Чонгука. Он понял, что младший до сих пор считает его кем-то вроде манипулятора, использующего проблемы Тэхёна в личных целях. Это было забавно и одновременно немного задевало гордость Джина, который жертвовал собственным комфортом ради брата. — Тэхён находится здесь исключительно по собственной воле, — прямолинейно и жестко отрезал Джин, глядя Чонгуку прямо в глаза. — И его безопасность — это то, о чем я забочусь в первую очередь. Вам не о чем беспокоиться, Чонгук-ши. Займитесь лучше своей учебой. Чонгук сжал пальцы на теплой керамике чашки. Сила Джина, его абсолютная уверенность в своей правоте и эта невероятная, зрелая харизма действовали на Чонгука разрушительно. Он понимал, что проигрывает этот ментальный поединок, но желание подойти ближе, разрушить эту дистанцию и почувствовать вкус чужих губ становилось всё более невыносимым, превращая эту субботу в настоящее испытание для его воли. Разговоры в гостиной постепенно сместились в сторону университетских проектов, и напряжение, сковавшее парней в начале вечера, немного спало. Тэхён, увлеченный спором с Чимином о тонкостях современной скульптуры, на время забыл о своих страхах. Его звонкий смех то и дело нарушал строгую тишину квартиры, и это было именно то, ради чего Ким-старший пошел наперекор собственным жестким правилам. Джин тихо поднялся со своего места и отошел на кухню. Ему требовалось немного личного пространства, чтобы перевести дух от затянувшегося присутствия посторонних. Он открыл холодильник, достал упаковку свежих ягод и принялся аккуратно промывать их под прохладной струей воды, раскладывая по небольшим хрустальным пиалам. Его движения были размеренными, почти медитативными. — Вам помочь, Сокджин-ши? — раздался сбоку тихий, вежливый голос. Джин повернул голову. У края кухонного острова стоял Пак Чимин. Вблизи он выглядел еще более бледным и уставшим, чем из дальнего угла гостиной. Его светлые волосы были слегка растрепаны, а в глазах читалась какая-то глубокая, взрослая покорность судьбе. — Нет необходимости, Пак Чимин-ши, я справлюсь сам, — спокойно ответил Джин, выключая воду. — Но если вы хотите выпить еще чаю, чайник только что вскипел. Чимин не двинулся с места. Он оперся руками о гранитную столешницу и внимательно посмотрел на мужчину, которого всё это время считал главным соперником в своей жизни. — Вы действительно очень сильно заботитесь о нем, верно? — негромко, так, чтобы звук не долетал до гостиной, спросил Чимин. В его голосе не было прежней настороженности — только тихая, измученная искренность. — Я видел, как вы смотрели на Тэхёна, когда он смеялся. Вы делаете всё это ради его безопасности. Тэ… он очень хрупкий, хоть и пытается казаться независимым. Его отец — страшный человек, он способен сломать кого угодно. Но рядом с вами Тэхён впервые за долгое время выглядит… защищенным. Джин замер с пиалой в руках. Его прямолинейная натура требовала сказать правду, оборвать эту нелепую романтическую теорию, но обещание, данное брату, и понимание того, что эта ложь сейчас служит щитом для Тэхёна, заставили его промолчать. Однако чуткость Джина позволила ему увидеть нечто большее — бездонную, чистую преданность в глазах этого светловолосого студента. Чимин страдал, его сердце было разбито, но он всё равно пришел сюда, чтобы убедиться, что человек, укравший его любовь, достоин Тэхёна. — Тэхён в полной безопасности в этом доме, Чимин-ши, — ровно и твердо произнес Джин, глядя парню прямо в глаза. — Пока он здесь, никто — ни его отец, ни его люди — не смогут причинить ему вред. Я не из тех, кто отступает перед трудностями. И я ценю, что у него есть такие преданные друзья, как вы. Это редкость в наше время. Чимин слабо, но искренне улыбнулся. Напряжение, державшее его последние дни, наконец отпустило. Он понял, что Ким Сокджин — не просто богатый и надменный покровитель, использующий Тэхёна. Он глубокий, надежный и по-настоящему сильный человек. «Тэ в надежных руках. Это главное», — подумал Чимин, с трудом подавляя вздох облегчения, смешанный с тихой грустью. — Спасибо, — тихо сказал Чимин. — Мне стало намного спокойнее. Я, пожалуй, вернусь в гостиную. Он повернулся и мягкими шагами пошел обратно к дивану, оставляя Джина наедине с его мыслями. Джин проводил его взглядом, мысленно сделав отметку о том, что Пак Чимин — удивительно благородный и чуткий парень, недостойный той боли, которую ему приходилось переживать. Джин продолжил раскладывать ягоды, когда у входа на кухню снова послышались шаги. На этот раз они были тяжелыми, уверенными и нетерпеливыми. Чон Чонгук зашел на кухню, мгновенно разрушая едва установившуюся атмосферу покоя. Он встал прямо напротив Джина, отрезая ему путь к выходу в гостиную. Его глаза лихорадочно блестели в полумраке кухонной зоны, а дыхание было прерывистым. Весь вечер, проведенный в этой квартире, стал для Чонгука настоящей пыткой. Видеть Джина так близко, чувствовать его недосягаемость и при этом оставаться в рамках «приличного гостя» было выше его сил. Наглая, импульсивная натура Чонгука требовала немедленного действия, выхода того колоссального напряжения, которое копилось внутри с момента их первой встречи в галерее. — Чонгук-ши, вам тоже нужна порция ягод? — с легкой иронией спросил Джин, поднимая на него ледяной взгляд. — Или вы пришли продолжить свой мастер-класс по актерскому мастерству? Чонгук ничего не ответил. Его челюсть упрямо двинулась вперед. Он сделал стремительный шаг, сокращая расстояние между ними до нуля, и резко, собственнически перехватил Джина за талию, прижимая к кухонному прилавку. Джин от неожиданности выронил пиалу, и несколько ягод с тихим стуком рассыпались по полу. Прежде чем Ким-старший успел среагировать, выставить локти или применить силу, Чонгук подался вперед и отчаянно, импульсивно впился в его губы поцелуем. Это было секундное, безумное порывистое движение, наполненное всем тем штормом эмоций, который бушевал в душе младшего Чона. Чонгук вложил в этот поцелуй всю свою упрямую гордость, свое уязвленное эго и то непреодолимое, пугающее влечение, с которым он больше не мог бороться. Его губы были горячими, настойчивыми, требующими немедленного ответа. Джин на мгновение замер. Его аналитический, всегда контролирующий ситуацию ум впервые в жизни дал осечку. Он абсолютно не понял, что произошло — в его голове никак не укладывалось, почему друг его младшего брата, который считает Джина чужим любовником, вдруг совершает такое безумие. Секундное замешательство сковало его тело. Но уже в следующий миг контроль вернулся. Джин резко уперся ладонями в крепкую грудь Чонгука и с силой, на которую были способны его широкие плечи, оттолкнул младшего от себя. Чонгук отлетел на шаг назад, едва не задев барный стул. Он тяжело дышал, его губы горели, а в глазах застыла смесь вызова, торжества и глубокого, панического испуга от собственного поступка. Джин стоял у прилавка, тяжело дыша. Его лицо, всегда бледное и безупречное, сейчас покрылось легким румянцем гнева. В карих глазах зажегся такой яростный, испепеляющий огонь, какого Тэхён или Намджун никогда у него не видели. Прямолинейный Ким-старший едва сдерживался, чтобы не нанести ответный удар. — Вон, — тихо, но с такой леденящей душу силой, что у Чонгука внутри всё сжалось, произнес Джин. — Убирайся из моего дома. Сейчас же. Чтобы через секунду тебя здесь не было. Чонгук сглотнул, понимая, что черта пройдена и он только что разрушил всё окончательно. Но его гордость не позволила ему извиниться. Он бросил на Джина последний, потемневший от эмоций взгляд, резко развернулся и быстрым шагом направился в прихожую. — Чимин, мы уходим! — громко крикнул Чонгук на ходу, хватая свою куртку с вешалки. Чимин и Тэхён, удивленные таким внезапным криком, выбежали в коридор. Чимин мгновенно считал состояние друга — Чонгук был взвинчен до предела, его руки слегка подрагивали. Тэхён испуганно посмотрел в сторону кухни, откуда медленно выходил Джин, чье лицо сейчас напоминало маску из абсолютного, непробиваемого гранита. — Чонгук, что случилось? — растерянно спросил Чимин. — Ничего. Мы уходим. Быстро, — бросил Чонгук, открывая входную дверь и буквально вылетая на лестничную площадку. Чимин, растерянно извинившись перед Тэхёном и бросив короткий, непонимающий поклон в сторону Джина, поспешил вслед за другом. Электронный замок захлопнулся с тяжелым, окончательным щелчком. В квартире снова воцарилась тишина, но теперь она была натянутой и тяжелой. Тэхён стоял посреди коридора, переводя испуганный взгляд с двери на старшего брата. Он чувствовал, что на кухне произошло что-то из ряда вон выходящее, но не решался спросить прямо. Джин прошел к дивану, сел и устало потер переносицу. На его лице постепенно угасал гнев, уступая место глубокой, изнуряющей задумчивости. — Хён… — тихо позвал Тэхён, подходя ближе и садясь на край дивана. — Что случилось? Чонгук опять что-то сказал? Он… он обидел тебя? Джин поднял глаза на брата. Его натура требовала высказать всё, рассказать о безумном поступке Чонгука, но он вовремя остановился. Если Тэхён узнает о поцелуе, это разрушит их дружбу с Чонгуком, внесет раскол в их триаду, а Тэхёну сейчас меньше всего нужны были новые потрясения. Джин решил взять этот удар на себя. — Твой друг Чонгук просто перешел границы дозволенного в разговоре, — ровно ответил Джин, скрывая истинную причину. — Я выставил его, потому что не потерплю хамства в своем доме. Больше он сюда не придет. Никогда. Тэхён виновато опустил голову. — Прости, хён. Мне так стыдно за него. Он бывает абсолютно невыносимым, когда пытается что-то доказать. — Забудь о Чонгуке, — Джин перевел взгляд на брата, его голос смягчился, возвращаясь к той чуткой, скрытой заботе, которую он проявлял в последнее время. — Давай поговорим о другом. О Паке. О Чимине. Тэхён удивленно приподнял бровь. — О Чимине? А что с ним? — Он приходил ко мне на кухню, пока вы спорили, — прямолинейно начал Джин, глядя брату прямо в глаза. — Тэхён, этот парень… он действительно очень хороший. Он искренне любит тебя. Не как друга. Он пришел ко мне, чтобы убедиться, что я не обижаю тебя, что ты в безопасности. Он готов наступить на горло собственным чувствам, готов терпеть невыносимую боль от мысли, что ты «принадлежишь мне», лишь бы Ким Тэхён был счастлив и улыбался. Джин подался вперед, его голос стал тише. — Твоя ложь, Тэхён, разрушает его изнутри. Я вижу людей насквозь, это моя работа. Пак Чимин — редкий человек. Честный, преданный и глубокий. Если он тебе действительно дорог, подумай хорошо, стоит ли продолжать играть в эту фальшивую пару со мной. Ты можешь потерять то, что потом не вернешь ни за какие деньги. Тэхён слушал брата, и внутри него всё сжималось от острой, пронзительной боли и одновременно от какого-то отчаянного, сладкого трепета. Слова Джина подтвердили все его смутные догадки. Чимин любил его. Чимин страдал из-за его выдуманного романа. — Я знаю, хён, — прошептал Тэхён, и на его глаза навернулись слезы. — Мне так хочется сказать ему правду. Хочется обнять его и сказать, что никакого романа нет, что ты мой брат… Но я так боюсь. Боюсь отца. Боюсь, что если всё вскроется, пострадаешь и ты. — Я справлюсь со своими проблемами сам, Тэхён, — жестко, но с глубоким внутренним теплом ответил Джин, протягивая руку и мягко сжимая плечо брата. — Главное — не ломай свою жизнь ради чужих страхов. Подумай об этом. Понедельник в университете начался под знаком гнетущего ожидания. После субботнего инцидента атмосфера между парнями была накалена до предела. Чонгук вообще не появился на занятиях, его телефон был выключен — младший Чон явно скрывался, пытаясь переварить собственное безумие и тот леденящий взгляд Джина, который до сих пор преследовал его в кошмарах. Тэхён и Чимин сидели на лекции по дизайну интерьеров. Между ними висело молчание, но теперь оно было наполнено совершенно иным смыслом. Тэхён то и дело бросал на Чимина долгие, изучающие взгляды, вспоминая слова Джина о «редком человеке». Ему безумно хотелось протянуть руку, переплести их пальцы прямо под партой и признаться во всем. Но судьба распорядилась иначе. В середине второй лекции дверь аудитории без стука распахнулась. На пороге появились двое мужчин в строгих черных костюмах и галстуках — личная охрана председателя Кима, отца Тэхёна. За их спинами стоял декан факультета, бледный и растерянный. — Ким Тэхён-ши, пройдите с нами, — громко, на всю аудиторию произнес один из охранников. Его голос не терпел возражений. — Ваш отец ждет вас в машине. Дело чрезвычайной важности. В аудитории воцарилась мертвая тишина. Тэхён мгновенно побледнел, его пальцы судорожно сжали край стола. Он понял: отец всё-таки выследил его, просчитал график занятий и решил забрать прямо из кампуса, наплевав на репутацию и свидетелей. Ситуация дома явно дошла до критической точки. — Тэ… — Чимин испуганно вскочил со своего места, загораживая друга собой, но один из охранников вежливо, но непреклонно отодвинул его в сторону. — Пожалуйста, не вмешивайтесь, молодой человек. Это семейные дела семьи Ким, — отчеканил мужчина. Тэхён медленно поднялся. Он посмотрел на Чимина глазами, полными отчаяния и немого прощания. — Всё нормально, Чимин-а. Не надо. Я должен идти. Под присмотром двух громил Тэхён покинул аудиторию. Чимин бросился к окну коридора и увидел, как друга усаживают на заднее сиденье огромного черного представительского седана, который тут же сорвался с места и исчез за воротами кампуса. Внутри Чимина поднялась волна настоящей, первобытной паники. Он понимал, что если отец Тэхёна забрал его таким образом, парню грозит реальная опасность — домашний арест, лишение всех прав или что-то похуже. Чимин не знал, что делать, к кому обратиться. Чонгук был недоступен. Единственный человек, который обладал достаточной силой, зрелостью и возможностями, чтобы противостоять председателю Киму, был Ким Сокджин. Чимин дрожащими руками вытащил телефон, быстро нашел контакт, который Тэхён скинул ему «на всякий случай», и нажал на вызов. Чимин был абсолютно уверен, что звонит любимому мужчине Тэхёна, человеку, который сейчас разделит с ним этот кошмар и сделает всё, чтобы спасти своего парня. В трубке раздались долгие, мучительные гудки, прежде чем послышался знакомый, глубокий и холодный голос Джина: — Да, Пак Чимин-ши. Я слушаю. Что-то случилось? — Сокджин-ши! — почти в слезах выдохнул Чимин, сжимая телефон обеими руками. — Тэхёна… Тэхёна только что забрал отец! Прямо с лекции, его увезли на машине охраны. Я не знаю, что делать, он был так напуган! Пожалуйста… вы ведь сможете что-то сделать? Вы ведь поможете ему? На другом конце провода повисла тяжелая, звенящая тишина. Ким Сокджин, стоя в своей галерее, медленно сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Ложь, скрытые чувства и одержимость Чонгука — всё это на мгновение отошло на второй план перед лицом настоящей, реальной угрозы его семье. Тайное убежище было разрушено, и теперь братьям предстояло принять самый главный бой в их жизни.