Принцип неопределённости

Джордж пришел в кафе за десять минут до семи. Он специально надел тёмно-синий свитер с высоким воротом — чтобы скрыть шею. Не то чтобы там было что скрывать, но привычка маскироваться под «нормального» въелась в кожу глубже любых следов. В кафе было тепло, пахло корицей и карамелью. Место у окна — то самое, где они сидели неделю назад — пустовало. На столе стояла табличка «Забронировано», а рядом на салфетке было написано от руки «Джордж». Почерк Клэя. Такой же, как тогда — когда он писал на доске формулы. Размашистый, уверенный, с хвостиками у букв. Джордж сел, положил перед собой телефон экраном вниз. Родители сегодня не писали — редкая удача. Вероятно, слишком заняты на венской конференции. В 19:05 в дверь вошел мистер Дрим. Не один. С ним было три студента — двое парней и девушка с фиолетовыми волосами. Клэй что-то им рассказывал, жестикулируя, и все трое слушали с таким вниманием, какое Джордж видел только в старых фильмах про гениев. Он все еще так же увлекает, — подумал Джордж с горечью. — Только теперь у него другие студенты. Нормальные. Не такие, как я. Клэй заметил его сразу. Кивнул — коротко, едва заметно — и продолжил вести группу к большому столу у противоположной стены. Но через пару минут, когда студенты раскрыли ноутбуки, он отошёл, взял кружку с кофе и сел напротив Джорджа. — Ты пришел, — сказал он без приветствия. В голосе не было удивления. Было облегчение. — Сказали же, — Джордж пожал плечами и тут же пожалел. Плечо кольнуло — он спал прошлой ночью в неудобной позе на полу, потому что кровать казалась слишком большой и слишком пустой. — Как учёба? — спросил Клэй. — Нормально. — Джордж. Имя прозвучало как мягкое нажатие на больное место. Не грубо. Но твердо. — Правда нормально, — Джордж потер переносицу. — В среду контрольная по матану. Я готов. — Я не про оценки. Тишина. За соседним столом студенты спорили о сингулярностях. Кто-то заказал капучино с корицей. Джордж смотрел на свои руки, лежащие на столе, и думал о том, что эти же руки четыре года назад дрожали, когда он после урока подходил к Клэю с очередным дурацким вопросом. «Мистер Дрим, а если фотон наблюдает сам за собой?» «Мистер Дрим, можно мне дополнительное задание по квантовой запутанности?» «Мистер Дрим, вы сегодня не надели очки. Вы… вы стали по-другому улыбаться». Последнее он, конечно, не говорил. Но думал. — Я помню тебя, — тихо сказал Клэй, будто прочитав его мысли. — Ты был самым упрямым учеником в моей жизни. — Это комплимент? — Это диагноз. — Клэй усмехнулся, но глаза остались серьезными. — Ты оставался после уроков не потому, что не понимал физику. Ты понимал ее лучше всех. Ты оставался, потому что… потому что тебе было куда идти? Или некуда? Джордж вздрогнул. — Я не психолог. — И я не психолог, — согласился Клэй. — Но я учитель. И когда ученик приходит на все дополнительные занятия, сидит в первом ряду, не пропускает ни одной перемены в моем кабинете… я замечаю. Я просто тогда не знал, что с этим делать. — А теперь знаете? — в голосе Джорджа проскользнула горечь. Клэй посмотрел на него долгим взглядом. Зеленые глаза — почти прозрачные при этом свете — изучали его лицо, как карту местности, где наверняка были отмечены все миннные поля. — Теперь я хотя бы не твой учитель, — сказал он наконец. — Это уже что-то.