Принцип неопределённости

Лекция о чёрных дырах началась в половине восьмого. В кафе была небольшая маркерная доска для мероприятий. Клэй встал у доски и начал говорить. Джордж не слушал. Ну, то есть он слышал слова — «горизонт событий», «гравитационный коллапс», «информационный парадокс» — но они не складывались в смысл, потому что все его внимание было приковано к тому, как Клэй двигается. Он поправлял воротник футболки двумя пальцами — старый жест, который Джордж узнал бы из тысячи. Он наклонял голову влево, когда объяснял что-то сложное. Он смотрел на студентов так, будто каждый из них был самым важным человеком в комнате. Когда он так смотрел на меня в школе — у меня сердце останавливалось. На секунду. Хватило бы, чтобы умереть, если бы это было по-настоящему. — Есть вопросы? — Клэй обвел взглядом аудиторию из пяти человек (к трем студентам добавились двое случайных посетителей). Девушка с фиолетовыми волосами подняла руку: — А правда, что если упасть в чёрную дыру, то время для тебя остановится, а для внешнего наблюдателя ты будешь падать вечность? — Буквально — да, — Клэй кивнул. — Это называется «релятивистское замедление времени». Ты перестанешь стареть, а все, кого ты знаешь, умрут до того, как ты достигнешь сингулярности. — Жестоко, — заметил один из парней. — Вселенная не добрая и не злая. Она просто работает по законам физики. — Клэй на секунду замолчал и, не оборачиваясь, добавил: — Джордж, у тебя есть вопрос? Джордж вздрогнул. — Нет. То есть… да. — Он не планировал спрашивать, но слова вылетели сами. — Можно ли выбраться из чёрной дыры, если ты в неё попал? — По классической физике — нет, — Клэй развернулся к нему полностью. — Но есть гипотеза, что если чёрная дыра вращается, то внутри неё существует так называемая «кольцевая сингулярность». Через неё теоретически можно попасть в другую вселенную. Или в другое время. Или к самому себе в прошлое. — Звучит как научная фантастика, — буркнул один из студентов. — Возможно, — Клэй не отводил взгляда от Джорджа. — Но иногда единственный способ выбраться из тьмы — это найти в ней проход, о котором никто не знал. Джордж опустил глаза. После лекции студенты разошлись. Клэй подошел к нему, сел рядом, положил локти на стол. — Спасибо, что пришёл. — Да не за что, — Джордж начал собирать вещи. Руки дрожали, и он надеялся, что Клэй не заметит. — Джордж. — Что? — У тебя кровь. Джордж замер. Посмотрел на свою руку — на тыльной стороне ладони, там, где он машинально ковырял кожу ногтем во время лекции, выступила тонкая красная полоска. — Это ничего, — он быстро спрятал руку под стол. — Просто… — Ты делаешь так часто? — голос Клэя был спокойным, но в нем появилась сталь. Не знакомая Джорджу. Он никогда не слышал, чтобы Клэй так разговаривал. — Я не знаю, о чём вы. — Не выкай мне, пожалуйста, — Клэй провел рукой по лицу. — Просто… Джордж, посмотри на меня. Джордж поднял голову. Глаза защипало — от усталости, от резкого света, от того, что этот человек смотрит на него так, будто видит не «отличника» и не «сына профессора», а кого-то настоящего. — Ты не в порядке, — сказал Клэй тихо. — И это не вопрос. — Я… — Не надо врать. Ты никогда не умел врать. В школе ты краснел каждый раз, когда пытался сказать, что не готов к контрольной. — Клэй наклонился ближе. — Я хочу помочь. Но для этого надо, чтобы ты перестал притворяться, что ты — железобетонная конструкция. Потому что даже бетон трескается, если давление слишком сильное. Джордж выдохнул. Губы задрожали. — Вам не обязательно… — Мне. Очень. Обязательно. — Клэй отчеканил каждое слово. — Иди домой. Выспись. Завтра в это же время я буду здесь. Если захочешь поговорить — приходи. Если нет — я всё равно буду. Джордж встал. Хотел сказать «спасибо», но вместо этого спросил: — Почему вы уволились из школы? Клэй побледнел. Это было заметно даже при тусклом свете кафе. — Это долгая история, — сказал он. — И она… связана с тобой. — Со мной? — Приходи завтра. Я расскажу. Джордж кивнул и вышел в ноябрьскую темень, чувствуя, как внутри разгорается что-то, похожее на надежду. Маленькую. Трепетную. Похожую на спичку во тьме.