Ты ведь правда существуешь?

Дазай не помнил, как добрался до гримёрки. Он просто шёл — ноги несли сами, сквозь гул толпы, сквозь восторженные крики, сквозь попытки охранников похлопать его по плечу и сказать что-то вроде «Отличный концерт, Осаму-сан!». Он кивал, улыбался — та самая дежурная, сценическая улыбка, — но внутри всё дрожало крупной, противной дрожью. Гримёрка встретила его полумраком и запахом пыли. Дазай закрыл за собой дверь, прислонился к ней лбом и просто стоял так, пытаясь выровнять дыхание. — Ты меня видел, — прошептал он в пустоту. — Ты меня видел, правда? Ты пришёл. Рыжий. Тот самый рыжий из снов. Синие глаза, которые снились ему два месяца. Он стоял в толпе — прямо у сцены, второй ряд, — и смотрел так, будто земля уходила из-под ног. А потом… А потом он исчез, и Дазай чуть не сорвал голос, пытаясь разглядеть его в мельтешении софитов. Кто-то постучал в дверь. — Осаму-сан, через десять минут выход на бис. Вы готовы? — Да-да, — отозвался Дазай, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сейчас выйду. Он выпрямился, посмотрел на себя в зеркало. Бледный, растрёпанный, под глазами — тени. На щеке — размазанная тушь от того, что он тёр лицо рукой. Чёрт. Дазай плеснул в лицо водой из бутылки, кое-как пригладил кудри пальцами и вышел обратно на сцену. Толпа взревела. Он спел ещё три песни — старых, проверенных, не требующих души. Двигался, улыбался, шутил между куплетами. Автопилот. Профессиональная привычка. А сам всё шарил взглядом по залу — искал рыжую макушку. Не нашёл. После концерта была обычная суета: поклонники у служебного входа, цветы, записки, чьи-то руки, тянущиеся к нему через ограждение. Дазай раздавал автографы с механической вежливостью, пока Куниуида (его старый друг и по совместительству администратор) не оттеснил толпу и не увёл его внутрь. — Ты сегодня странный, — сказалКуникида, когда они остались одни в коридоре. — Больше обычного, я имею в виду. Случилось что? — Всё отлично, — Дазай выдавил улыбку. — Просто устал. Куникида посмотрел на него с подозрением — он знал Дазая слишком хорошо, чтобы купиться на эту дежурную фразу. Но спрашивать не стал. Вместо этого хлопнул друга по плечу и сказал: — Иди отдыхай. Завтра у тебя выходной. Никаких интервью, никаких записей. Просто спи. — Звучит как план, — кивнул Дазай. Они разошлись. Куникида уехал. Дазай не слушал. Он вышел на улицу, постоял пару минут, глядя в ночное небо, а потом… потом зачем-то пошёл обратно.