North Arizona's SCAR

      Вспышка. Вспышка. Вспышка.       Том Риддл натянул на лицо улыбку за три секунды до того, как оно попало в объектив камер. Это было действие доведенное до автоматизма: уголок губ приподнят ровно на пятнадцать градусов, глаза чуть прищурены — усталость чемпиона после сложной гонки. Внутри кипел нерастраченный адреналин. Риддл гнал и гнал бы машину дальше, невзирая на обезвоживание и истертые шины.       Они стояли на подиуме и ожидали результата фотофиниша. Впервые за всю историю кубка судьи так долго спорили насчёт вердикта. Но до этого никогда три гонщика не пересекали линию финиша одновременно.       Мысленно Том примерял на себя голубые цвета Динако. После ошеломляющей победы новичка они должны были предложить ему контракт. У него будет доступ к новейшим тренировочным полигонам и лучшим машинам. Он будет одеваться не как попало, а как приличный человек. И готовить самому больше тоже не придётся.       Наконец, судьи покинули комнату совещаний. Табло над трассой замигало, а затем вспыхнуло зелёными цифрами:       1. Локонс — 1:43.899       1. Риддл — 1:43.899       1. Малфой — 1:43.899       Ничья.       Тройная ничья.       Толпа замерла на секунду после оглашения результатов, а потом взорвалась криками. Такого не было за всю историю Кубка Большого Поршня. Репортёры защёлкали затворами, комментаторы за бортами трассы заговорили одновременно, перекрывая друг друга.       Том почувствовал, как внутри поднимается горячая волна разочарования и ярости. Но ничего из этого нельзя пускать на лицо, пока на него направлены объективы камер.       Златопуст Локонс, стоявший в центре подиума, перестал улыбаться первым. Белозубая голливудская улыбка сползла с его лица, как маска, и на секунду показалось уязвимое, растерянное выражение. Но только на секунду. Он тут же взял себя в руки, поправил золотую бейсболку и развёл руками перед камерами:       — Ну что ж, джентльмены! Я всегда говорил, что настоящая гонка начинается только тогда, когда слабые отсеиваются. Для меня было честью финишировать одновременно с такими сильными, пусть и молодыми, соперниками!       Справа от него Драко Малфой побелел как мел. Его идеальный загар вдруг стал выглядеть неестественно, как грим на манекене. Он сжал кулаки так, что костяшки хрустнули.       — Это ошибка! — выкрикнул он, поворачиваясь к судейской вышке. — Мои хронометры показывают, что я опередил...       Непонятно как, но те его услышали. Возможно, деньги заставляют слух обостриться.       — Ваши хронометры, мистер Малфой, — голос главного судьи разнёсся по динамикам, — не являются официальными. Решение коллегии: все три пилота показали идентичное время. По правилам, финальный заезд состоится через три недели на трассе в Калифорнии.       — Три недели, — повторил Локонс, поигрывая бровями. — Без обид мальчики, но второй раз я поддаваться вам не намерен.       Он дружелюбно похлопал Тома по плечу. Риддл лишь мило улыбнулся в ответ. Драко же отвернулся, чтобы никто не видел его лица.       Журналисты насели со всех сторон. Микрофоны тыкались в лица, как назойливые насекомые.       — Мистер Локонс, как вы будете готовиться к калифорнийскому заезду?       — Мистер Малфой, правда ли, что ваш отец уже связался с организаторами?       — Том! Том, ты самый молодой финалист за последние двадцать лет. Что ты чувствуешь?       Том подождал, пока три микрофона окажутся у самого его подбородка, и сказал негромко, почти доверительно:       — Я чувствую, что следующая гонка будет очень интересной. И преимущество наверняка окажется у того, кто первым сможет изучить новую трассу.       Он по-мальчишески открыто улыбнулся, отчего пара девушек в первом ряду издали восхищённый вздох. И вышел из толпы, не дожидаясь ответных реплик.       Гулкий вздох со стороны Малфоя означал, что тот понял намёк.

***

      В служебном коридоре, за звуконепроницаемыми дверями, камер и фанатов не было.       Том выдохнул. Улыбку на лице как будто выключили. Часть вины за ничью лежала на команде. Точнее, на плохо закрепленном болте на колесе, который не до конца закрутили на питстопе. Всего один, он не создавал аварийной ситуации, но заставлял нервничать и нарушал идеальный ход его Шевроле.       Риддл вошёл в бокс. Невилл Долгопупс — коренастый, с вечно опущенными плечами — возился с датчиками давления. Дин Томас, высокий и молчаливый, протирал ветровое стекло.       — Вы видели? — спросил Том, закрывая дверь.       — Видели, босс, — ответил Дин. — Ничья. Впервые в истории.       — Локонс стартанул на ноль-ноль-три раньше сигнала, — буркнул Невилл, не поднимая головы. — Я проверил. Но судьи...       — Судьи получили конверты от Малфоя-старшего, — перебил Том. — Я не слепой. Дело не в этом.       Он подошёл к стене, где висела карта Калифорнийской трассы, которую уже притащил кто-то из команды. Провёл пальцем по изгибу девятого поворота, который знаменовал собой конец квалификации.       — Если колесо будет так же дребезжать, как сегодня, я могу на трассе попрощаться с жизнью. Невилл, почему затянуть болты нормально это такая проблема?       — Но я проверил всё сразу после окончания гонки. Там нет ни одного расшатанного болта. Может, тебе показалось? Единственная проблема — у нас был перегрев после третьего круга, — робко заметил Невилл. — Если бы не это, ты бы вырвался на полкорпуса...       — Если бы моя бабушка была автобусом, у неё было бы двадцать колёс, — отрезал Том. — Не оправдывайся. Это твой косяк. В Калифорнии первым делом разберемся с перегревом, начинайте собираться.       — Может, передохнем пару дней? — несмело спросил Дин. — Мы откатали уже семь гонок, команде нужен перерыв.       — Я сказал, начинайте собираться, — прошипел Том сквозь зубы. — Через три дня вы должны быть на треке. Я уезжаю туда сегодня ночью.       Он вышел из бокса, не дожидаясь ответа команды. Но даже через закрытую дверь было слышно проклятие Дина:       — Что б ты до Калифорнии не добрался!       Зайдя в раздевалку, Том первым делом стянул с себя весь мокрый от пота гоночный комбинезон. Надо будет выпить электролитов перед дорогой, обезвоживание уже начинало давать по голове. После бутылки воды и освежающего душа, он натянул черную футболку и серый спортивный костюм без логотипов. Крутые контракты ему ещё не предлагали, а тот, что был, не хотелось афишировать ещё больше.       Когда он вышел из помещения на свежий воздух, то услышал надменный окрик откуда-то сбоку.       — А вот и наш ничейный мальчик!       Драко Малфой стоял на пороге своего бокса, облокотившись о косяк. За его спиной копошились три механика в серебристой форме.       — Малфой, — ровно сказал Том, даже не поворачиваясь в сторону собеседника. Им было нечего обсуждать.       — Как некультурно! Мы ведь с тобой такие близкие друзья, — Драко вышел на улицу, брезгливо разглядывая скромную одежду Тома. — Я просто хотел сказать тебе лично. В Калифорнии тебе так не повезёт. Там только трасса, я и мой двигатель, который стоит больше, чем весь твой гараж с механиками.       Риддл всё же развернулся к нему. Он был выше Драко на полголовы, что позволяло смотреть на соперника сверху вниз, но немного мешало в соревнованиях. Улыбка тронула уголки губ, но не глаза.       — Драко, ты когда-нибудь ездил по мокрому асфальту на шинах с износом семьдесят процентов?       — Что?       — Ничего. Просто спросил.       Том достал из сумки бутылку воды и отпил. Драко попытался взять паузу, но не выдержал:       — Ты думаешь, это смешно? Ты думаешь, ничья — это твоя победа? Тебе просто повезло, Риддл. И в Калифорнии везение кончится.       — В Калифорнии, — мягко сказал Том, — в это время года идут дожди. Ты умеешь ездить под дождём, Драко? Или папа купит тебе подогрев асфальта?       Драко открыл рот, но в эту секунду из закутка между боксами донёсся визг.       — Он здесь! Том! Мы тебя нашли!       Две девушки проскочили мимо с такой скоростью, что охрана не успела среагировать. Близняшки Патил. Том узнал их с первого взгляда — длинные чёрные волосы, одинаковые лица, но разные цвета ленточек. Они пробирались на все его заезды, визжали громче всех, вели блог о любимом гонщике и один раз даже подложили ему в бокс ужасно неприличные снимки с номерами телефонов.       Девушка с красной ленточкой почти с разбегу повисла на шее Риддла и с восторгом приникла к его губам. Том чуть наклонился, чтобы девушка встала ногами на землю, но обнимать её не стал.       Через три секунды охрана оттащила девушку, которая вырывалась и пыталась доказать свою правоту.       — Пустите! Я его фанатка!       Том вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел на вторую близняшку — Парвати, с синей ленточкой, которая застыла с раскрытым ртом.       — Не надо грубости, ребята, они просто хотели пожелать спокойной ночи, — сказал он охране, мягко поправляя Парвати выбившуюся прядь. — Но таким прелестным девушкам абсолютно нечего делать в технических помещениях. Это может быть небезопасно.       Он солнечно улыбнулся и подмигнул одной из сестёр. Парвати издала писк, похожий на крик чайки. Охранники уже уводили обеих, когда они обернулись и замахали:       — Том, ты лучший! Мы будем болеть громче всех!       — Спасибо, — помахал он в ответ.       Драко смотрел с откровенной брезгливостью.       — Меня сейчас стошнит. Чтобы так стелиться под фанаток нужен врождённый талант. Я бы даже сказал, наследственный.       — Да, для многих вещей нужен талант, — ответил Том, застёгивая молнию на олимпийке до конца. — Хорошо водить, нравиться девушкам. Наверное поэтому у тебя нет ни девушки, ни кубка?       Он направился к выходу с трека, на ходу нащупывая в сумке ключи от машины. Драко преградил ему дорогу, но Том не остановился. Он толкнул блондина плечом, лишь слегка изменив траекторию.       — В Калифорнии, — бросил Малфой в спину, — твои шлюхи тебе не помогут! Я первый прибуду на эту трассу и первый её опробую!       — Буду ждать там, — сказал Том, не оборачиваясь.

***

      Ночная стоянка встретила его холодным ветром и редкими звёздами. Том достал ключи от своей «Тойоты» — старой, серой, без единой царапины. Он сам её чинил. Сам менял масло. Спонсоры давали ему лишь самый минимум, ведь на продаже геля для укладки волос много не заработаешь.       Двигатель завёлся с полуоборота. Том выехал на шоссе и вдавил педаль в пол.       Он должен быть в Калифорнии первым. Не просто приехать, а изучить каждый поворот, каждый миллиметр асфальта, прежде чем Локонс и Малфой успеют выгрузить свои чемоданы. Навигатор начал сбоить через час после выезда из города, но Том примерно запомнил на какое шоссе ему придется свернуть.       Он ехал уже четыре часа, когда усталость начала брать своё. Веки тяжелели, а спина разнылась, напоминая, что игнорировать мануального терапевта после заезда чревато. Том открыл окно. Ветер хлестнул по лицу, но прогнать усталость не помог. Сон свинцовым одеялом наваливался на плечи и перегруженную шею.       «Ещё немного. Я доеду до мотеля, посплю три часа и в путь», — подбадривал себя Риддл, стараясь держать глаза открытыми. Ему надо было съехать на 66 или на 69 трассу?       Он не заметил, как голова кивнула вперёд.       Всего на секунду.       Руль дёрнулся влево. Шины взвизгнули на гравии. Том очнулся от резкого сигнала встречной фуры — вывернул, едва не задев отбойник. Сердце колотилось где-то в горле.       — Чёрт, — выдохнул он, вытирая пот со лба.       В свете фар показался зелёный дорожный указатель с облупившейся краской:

РАДИАТОР-СПРИНГС — 1 миля

      Том взглянул на приборную панель. Стрелка топлива почти лежала на нуле. Глаза снова слипались.       «Заправлюсь в этом городишке. Пятнадцать минут — и дальше».       Он свернул на съезд. Асфальт стал хуже: трещины, выбоины, разметка стёрлась. Единственный фонарь мигал через раз, будто подмигивал ему.       Том прищурился, вглядываясь в темноту.       Дорога сделала резкий поворот.       Он успел увидеть статую в последнюю секунду. Женщина с поднятой рукой, старая, покрытая мхом. Она стояла прямо у обочины, и её каменный палец указывал куда-то за поворот — туда, где, наверное, когда-то был въезд в город.       Том крутанул руль. Машина завизжала, заскользила по гравию. Удар пришёлся в правое крыло и капот — статуя рухнула с глухим, мокрым треском, рассыпаясь на три части.       Том сидел, вцепившись в руль. Дыхание было рваным. В зеркале заднего вида, в свете разбитого катафота, он видел обломки: торс женщины, отбитую голову и руку с указующим перстом, которая откатилась в кювет и теперь застыла, глядя в звёзды.       Он медленно вылез из машины. Бампер был разбит, капот помят, из радиатора капала какая-то жидкость.       — Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет.       Он посмотрел на статую. На указатель, который виднелся дальше по дороге:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В РАДИАТОР-СПРИНГС

Основан в 1901 году

Население: 47

      Том закрыл глаза.       Он понял, что не доедет до Калифорнии сегодня. Возможно, даже не завтра.       — Прекрасно, — сказал он в пустоту. — Просто прекрасно.