Год которого не было

На следующий день Фадиме привезла Адиля и Элени на фабрику Фуртуна. Элени приехала на своей машине следом. Привезя брата и оставив его у входа, она вернулась к пикапу, но не уехала. Она сидела в машине, глядя на остатки сгоревшего «Мерседеса», которые всё ещё стояли на стоянке. Исо мог быть там. Если бы Уюбхан не перепутал машины, если бы он сел за руль вместо Евы — Исо мог бы погибнуть. Фадиме уткнулась головой в руль и попыталась сдержать рыдания, но слёзы сами текли по щекам. Она могла не успеть сказать ему, как ей жаль. Не успеть попросить прощения. Её тело сотрясала дрожь, а в голове билась одна мысль: «Мы чуть не потеряли его. Снова». Охрана проводила Адиля и Элени в кабинет, который теперь занимал Фатих. Раньше здесь был кабинет Шерифа, но от его присутствия не осталось и следа. Исчезла пафосная тёмная мебель с золотым напылением, канделябры и стулья с резными ножками в виде львиных лап. Теперь обстановка состояла из нескольких офисных шкафов, забитых документами, кучи принтеров, сканеров и прочей офисной техники, а также массивного дубового стола. Адиль не мог не отметить: теперь это место действительно выглядело как офис, а не как нора местечкового злодея. Фатих сидел за столом, склонившись над бумагами. Ева стояла рядом, указывая ему на какие-то строки в документах. — Здесь можно срезать пятьдесят километров, — говорила она, — но там такая дорога, что подвеске хана... При виде процессии, вошедшей в кабинет, они оба замолчали. Фатих поднял голову, и его взгляд стал холодным и настороженным. — Адиль Кочари... и дамы, — произнёс он вежливо, но без тёплых ноток. — Добрый день. С добром пожаловали? — Можно и так сказать, — ответил Адиль, стараясь сохранять спокойствие. — Предложишь присесть? Я знаешь ли сейчас немного не в состоянии долго стоять, — он указал на загипсованную ногу. Фатих жестом указал на кресла перед столом. Адиль с шумом опустился в одно из них, с облегчением вытянув больную ногу. — Когда тебе снимут гипс? — вежливо поинтересовался Фатих. — Обещают через неделю. — Болит? — Уже нет. — А чешется? — Чертовски, — признался Адиль с короткой усмешкой. — Может быть, сделаете чаю или кофе? — предложил Фатих, переводя взгляд на Еву. — Рокко, организуй, пожалуйста. И предупреди моих братьев, что у нас гости из Кочари. Ева вежливо кивнула и вышла, оставляя мужчин наедине. Фатих откинулся на спинку кресла и сложил руки на столе. — Итак, что привело вас? Ближайшее собрание акционеров через месяц, или вы передумали и решили продать нам свои акции, госпожа Элени? Элени покачала головой, не поднимая глаз. — Ваше право, — холодно отозвался Фатих. — Так зачем же вы здесь? Адиль глубоко вздохнул, собираясь с силами. — Мы пришли заключить мир. Фатих замер. Несколько секунд он молча смотрел на Адиля, потом его губы дрогнули, он хмыкнул, а затем начал смеяться. Сухо, горько, без капли веселья. — Ты прикалываешься, Кочари? — спросил он, когда смех стих. — Напомнить тебе, чем закончились последние попытки наших семей примириться? У тебя украли двадцать лет с возлюбленной и дочерью, а я чуть не лишился братьев. Нет, спасибо! — Я говорю серьёзно, Фатих, — твёрдо сказал Адиль, наклоняясь вперёд. — Я осознал, что то, что я сделал, было чертовски неправильно. Я не должен был отыгрываться на твоих братьях. Тому, что я сделал на корабле, нет оправдания. И я не могу просить тебя понять меня или простить, но мне нужно поговорить с Оручем и Исо. Мне нужно сказать им, как мне жаль. Фатих долго смотрел на Адиля, не говоря ни слова. Он пытался прочитать его — искал ложь, фальшь, скрытый расчёт. Но видел только усталость и искреннее сожаление. Почти. Он перевёл взгляд на Элени, которая сидела бледная, опустив глаза. — Ладно, — наконец сказал Фатих. — Я передам вашу просьбу. Но не обещаю, что мои братья захотят говорить с тобой. Исо — точно нет. — Почему? — робко спросила Элени, поднимая глаза. Фатих посмотрел на неё. Его взгляд смягчился, но голос остался жёстким. — Потому что вчера он вспомнил, — сказал он тихо. — Как ты взорвал его машину. Как горел особняк Фуртуна. Он помнит всё, Кочари. И он не простил. Адиль опустил голову, чувствуя, как слова Фатиха врезаются в грудь. Он не знал, что ответить. Потому что ответа не было. Было только чувство вины, которое разрасталось внутри него с каждым днём. — Я понимаю, — сказал он наконец. — Но я всё равно попробую. Фатих ничего не ответил. Он просто кивнул, давая понять, что разговор окончен. За дверью послышались шаги. Ева возвращалась с чайным подносом, а за ней — тени братьев Фуртуна. Дверь кабинета открылась, и на пороге появились Оруч и Исо. Оруч выглядел уставшим и хмурым — после вчерашнего он почти не спал, проверяя охрану и разбираясь с последствиями взрыва. Исо был зол. По-настоящему зол — его челюсть была сжата, глаза метали молнии, а кулаки то сжимались, то разжимались. Ева поставила на стол поднос со стаканами чая, коротко кивнула Фатиху и бесшумно выскользнула за дверь, оставляя мужчин наедине. — Исо, Оруч, — начал Адиль, с трудом поднимаясь с кресла, опираясь на костыль. — Я пришёл извиниться. За всё. За то, что я сделал с вами, за то, что позволил своей ненависти уничтожить всё, что было между нами. Он говорил искренне, но его слова повисли в воздухе, не достигая цели. Исо смотрел на него так, словно видел перед собой врага. — Я был неправ, — продолжил Адиль, сглотнув. — Я не должен был наказывать вас за грехи вашей семьи. Я причинил вам боль, и мне жаль. Очень жаль. Оруч первым нарушил молчание. Он тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. — Я принимаю твои извинения, — сказал он устало. — Я устал от твоей ненависти. Устал от этой вражды.  Адиль облегчённо выдохнул и перевёл взгляд на Исо. Но тот стоял, не двигаясь, и в его глазах всё ещё полыхала злость. — А ты, Исо? — тихо спросил Адиль. — А что я? — резко ответил Исо, делая шаг вперёд. — Мне всё ещё в голове стоит гул от взорванного «Мерседеса». Я всё ещё чувствую запах горящей резины. Вчера я вспомнил, как ты взорвал мою машину. Я помню этот страх и эту боль. И знаешь что, Кочари? Это был твой человек! Твой Уюбхан! Снова! — Я не приказывал ему этого! — возразил Адиль, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я не знал! — Но ты его и не наказал! — закричал Исо. — Он чуть не убил твою сестру и дочь, и что мы видим? Ты простил его! Он остался жить в Кочари! А потом отнял у меня целый год жизни своей чёртовой трубой! — Исо, пожалуйста... — попыталась вмешаться Элени, но он не слушал. — Вы все говорите, что я был любимым зятем, — продолжал Исо, его голос дрожал от ярости. — Что ты назвал меня братом. Так ты с братьями поступаешь? Проламываешь им череп руками своих людей? Машины взрываешь? Ах да, я забыл! От своего родного брата Гезепа ты просто отрёкся, что уж говорить обо мне. Знаешь, Кочари, хорошо, что я больше не твой зять! Он выкрикнул это и, развернувшись, вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью. В комнате повисла тяжёлая тишина. Фатих устало прикрыл глаза и потёр лицо ладонями. Оруч тяжело вздохнул. — Он всё ещё зол после вчерашнего, — сказал он, глядя на закрывшуюся дверь. — Очень зол. Ему нужно время. Адиль кивнул, чувствуя, как в груди разрастается пустота. Он перевёл взгляд на Оруча. — Как себя чувствует Гезеп? — Отдыхает, — ответил Оруч. — Ему наложили швы. Сейчас он, как и ты, на костылях. Если бы осколок попал на пару миллиметров выше, мы бы его потеряли. Элени вздрогнула, услышав это. Она старалась не смотреть на Оруча, но чувствовала его взгляд, его напряжение. И от этого ей становилось больно. Невыносимо больно. — Ну что ж, — сказал Фатих, поднимаясь. — Если у вас всё, то мы с госпожой Элени увидимся через месяц на собрании акционеров. Я вас не задерживаю. Адиль и Элени попрощались с Фатихом и Оручем, но когда они выходили из кабинета, Элени на мгновение остановилась и обернулась. Оруч стоял у окна, глядя на неё, и в его глазах была такая боль, что у неё защемило сердце. Она хотела что-то сказать, но не смогла. Она просто вышла, оставляя его одного. *** Фадиме сидела в пикапе, глядя на обгоревший остов «Мерседеса», и не могла отвести взгляд. В голове снова и снова прокручивалась мысль: «Исо мог быть там. Он мог погибнуть». Она зажмурилась, пытаясь прогнать страшные картинки, которые рисовало воображение. Внезапно дверь фабрики распахнулась, и оттуда вылетел Исо. Взвинченный, злой, тяжело дышащий, он остановился посреди парковки, упёршись руками в колени, пытаясь отдышаться. Фадиме выскочила из машины, даже не заметив, как захлопнула дверцу. Она побежала к нему, не думая о том, что скажет, что сделает — просто не могла больше сидеть сложа руки. — Исо! Постой !— крикнула она, подбегая. — Нам нужно поговорить! Он резко выпрямился и обернулся к ней. Его глаза горели яростью, на лице застыла злая усмешка. — Ещё одна хочет поговорить, — процедил он сквозь зубы. — Да что ты хочешь от меня, Кочари? Что вашей семейке от меня надо? Или ты ещё что-то не дорушила в моей жизни? Он сделал шаг назад, и в его глазах мелькнула боль, которую он пытался скрыть за злостью. Перед ним снова встала картина — Фадиме, улыбающаяся, стоящая возле его догорающей машины, которую взорвал её брат. Эта картина жгла его изнутри. Фадиме застыла, не в силах пошевелиться. Она смотрела на орущего от бешенства Исо — на его искажённое злостью лицо, на метающие молнии глаза, на сжатые кулаки, — и не узнавала его. Это был не тот Исо, который когда-то шептал ей на ухо нежные слова. Это был чужой человек, который смотрел на неё с ненавистью. Каждое его слово вонзалось в неё, как нож, разрывая сердце на куски. Она хотела закричать, хотела объяснить ему, что она не такая, что она просила прощения, что она готова сделать всё, чтобы всё исправить. Но слова застряли в горле, и она стояла, просто глядя на него, чувствуя, как мир в очередной раз рушится вокруг неё. —Мы покончили с нашим браком, — сказал он жёстко. — Я не подписала бумаги, — произнесла Фадиме, и голос её дрогнул. — Господи, почему? — Исо вскинул руки в раздражении. — Ты же сама предложила развод! Сама принесла мне документы в больницу! Подпиши их и забудь обо мне, как о страшном сне! Послушай, если я и был перед тобой в чём-то виноват, то с лихвой отработал свои долги, тебе не кажется? Он смотрел на неё, видел, как её глаза наполняются слезами, но не мог остановиться. Слова вырывались из него, как лава, и он не мог их сдержать. — В нашем браке только я постоянно что-то терял! — продолжал он кричать. — Здоровье, имущество, близких людей! Меня трижды пытались убить, а вы с братом спокойно простили этого человека! Очевидно, что если мне дорога моя жизнь, то надо держаться от тебя как можно дальше! Он отступил от неё ещё на шаг, и его голос стал низким и ледяным. Ты приносишь мне несчастья, Полумафия. Давай я лучше поеду. И подпиши наконец эти чёртовы бумаги! Он резко развернулся и крикнул, не глядя в сторону дверей фабрики: — Ева! Ты требовала инвентаризацию на складе проверить! Я готов, поехали! Блондинка уже стояла на пороге, прислушиваясь к их разговору. Она душевно улыбнулась, поправила ремешок сумки и направилась к чёрной БМВ. Исо открыл ей дверцу, дождался, пока она сядет, аккуратно закрыл её, обошёл машину и влез на водительское сиденье. Двигатель взревел, и автомобиль сорвался с места, оставляя на асфальте чёрные следы шин. Фадиме стояла посреди пустой парковки, провожая его взглядом. Слёзы уже не сдерживались — они текли по щекам, смешиваясь с пылью и горечью. Внутри неё всё разрывалось от боли, и она не знала, сможет ли когда-нибудь собрать себя заново. Где-то вдалеке уже не было видно чёрной машины, а она всё стояла и смотрела туда, где скрылся её муж. Единственный, кого она когда-либо любила. *** Исо был в бешенстве. Его просто распирало от ярости. Он вдавил педаль газа в пол, выжимая из машины всё, что она могла дать. — Исо, притормози! Мы никуда не опаздываем! — попыталась успокоить его Ева, стараясь сохранять спокойствие. — Сбавь скорость! Но парень словно не слышал. Он гнал, и на поворотах машину начало заносить. — Исо, чёрт бы тебя побрал! — заорала Ева, и он наконец очнулся. Он попытался сбросить скорость, но именно в этот момент не вписался в крутой поворот — машина вылетела на обочину. Исо успел затормозить прямо перед деревьями, острые ветви едва не задели капот. — Так! — рявкнула Ева. — Дальше поведу я. Она выбралась из машины, обошла её и открыла водительскую дверь. Исо сидел неподвижно. Перед глазами стоял красный пикап — тот самый, на котором сегодня приехала Фадиме. Бампер был смят, лобовое стекло разбито, острая ветка, воткнувшаяся в салон со стороны водителя, была вся в крови. Кровь была на руле и на сиденье. Кровь Фадиме. «Они не приехали!» — вспомнил Исо полный ужаса голос Эсме. — «Исо, девочки не приезжали ко мне!» И дальше, как в калейдоскопе, перед его внутренним взором начали всплывать воспоминания. «Эй! Нет, братец Исо, на меня смотри!» — парень почти почувствовал, как Кочари трясёт его за плечи. — «Смотри! Сюда смотри!» Исо вспомнил, как его практически ткнули носом в окровавленные бинты на земле. — «Элени помогла ей. Их здесь нет, значит, они ушли отсюда сами! Давай же, зять! Будь сильным, лев мой!» «…зовут доктор Элени Мирьяно, со мной Фадиме Кочари, она ранена, мы попали в аварию…» Девушки, лежащие посреди поляны, словно два хрупких цветка, замерзших в объятиях зимы. «Только вернись… только вернись… не оставляй меня… если ты не откроешь глаза, я умру… пожалуйста, Фадиме…» Это уже был его голос, шепчущий молитвы над умирающей от холода женой. — Исо!!! — хлёсткий, болезненный удар по щеке вернул его в реальность. Он несколько раз моргнул и уставился на Еву, стоящую на коленях возле водительской двери. — Ты вернулся? Ты в порядке? Блять! Как же ты меня напугал, придурок! — женщина начала хлестать его по груди и плечам. — Прости, прости, Рокко! Я… прости! Этот чёртов пикап и… лес… Кочари… Ева замерла, уставившись на него. — Ты что-то вспомнил? Исо неуверенно кивнул. — Аварию. Я вспомнил аварию. И как мы искали девушек в лесу. Он посмотрел на Еву, и в его глазах блеснули слёзы. — Кочари и правда назвал меня братом. Он сказал: «лев мой». Он пришёл просить прощения, а я послал его, потом наорал на Фадиме, как последняя скотина. — Тебе больно, мелкий, — сказала Ева, и это прозвище, которым Фатих обычно называл брата, немного успокоило Исо. — Вот что: давай отложим инвентаризацию на складе на другой день. Я потом сама всё посчитаю. А ты сейчас позвонишь доктору Сельме и назначишь приём на ближайшее время. Ок? — Д-да, хорошо, — выдавил Исо, чувствуя, как его начинает трясти. — Тогда за руль сяду я, ладно? Исо смог только кивнуть. Ева помогла ему осторожно вылезти из машины и устроиться на заднем сиденье. Она развернула автомобиль, набрала номер доктора Сельмы и попросила принять Исо в ближайшее время. *** Вечером Ева привезла Исо в особняк. Он выглядел уставшим, осунувшимся, но более спокойным — разговор с доктором Сельмой явно пошёл ему на пользу. В гостиной их встретили Оруч и Гезеп. Оруч как раз заканчивал накрывать на стол — простой, но сытный ужин пах так, что у всех заурчало в животах. Гезеп сидел в кресле, выглядел бледным, но улыбался — нога ныла но он чувствовал себя уже намного лучше. — Ну что, — спросил Фатих, когда Исо опустился на стул, — как ты после сегодняшнего? Исо помолчал, собираясь с мыслями. В его глазах всё ещё стояла боль, но он уже не выглядел так, будто готов взорваться. — Злюсь, брат, — признался он, опуская взгляд. — На Адиля, на Фадиме, на Эсме... и на себя. — На себя-то за что? — удивился Фатих, садясь напротив. — Я накричал на неё, на Фадиме— тихо сказал Исо, и голос его дрогнул. — Она хотела поговорить. Сказала, что не подписала документы на развод. А я... я просто накричал на неё, как последний мудак. Что мне сделать? Мне ведь нужно извиниться, брат. Он выглядел как провинившийся ребёнок — растерянный, стыдливый, не знающий, как исправить то, что натворил. Фатих смотрел на него и почти рассмеялся, но сдержался. — Извиниться — это хорошее начало, — сказал он мягко. — Но не сегодня. Сегодня тебе нужно отдохнуть и переварить всё, что всплыло. Завтра будет новый день. Исо хотел что-то ответить, но в этот момент в дверь позвонили. Через минуту в гостиную вошла Ева неся небольшую подарочную коробку, перевязанную чёрной лентой. — Курьер только что привёз. Фатих фыркнул, скрестив руки на груди. — Что, теперь твои поклонники и в мой особняк подношения будут присылать? Ева усмехнулась, но ничего не ответила. Она сняла ленту, приподняла крышку — и улыбка мгновенно сползла с её лица. Глаза её потемнели, а голос стал жёстким, лишённым всякой иронии. — Нет, Фатих. Это, как ты говоришь, подношение не для меня. Для нас всех. Она подошла к обеденному столу и, перевернув коробку, вытряхнула содержимое на дубовую столешницу. С глухим металлическим звоном на дерево упал золотой слиток. На его поверхности была выгравирована цифра «1». В комнате повисла звенящая тишина. Все застыли, глядя на золото. Воспоминания о том, что означает этот слиток, ударили по каждому из них с новой силой. Ева посмотрела на мужчин, и на её губах появилась холодная, ледяная усмешка. — Поздравляю вас, господа, — произнесла она с убийственным сарказмом. — Похоже, нам всем пиздец!