10
6 июня 2026 г., 08:09
10
Серебристые руны продолжают медленно расползаться по каменным стенам вокруг них, но Гермиона не замечает ни света, ни замкнутого пространства, ни холодного пола под ногами. Только его взгляд. Потемневшие радужки глаз не отрываются от неё, будто он уже жалеет о сказанном и одновременно больше не способен забрать свои слова назад. В груди становится невыносимо тесно от того, как отчаянно одна часть неё хочет подойти ближе, пока другая продолжает цепляться за остатки здравого смысла. Что-то уже давно росло между ними: в библиотеке, в ночных разговорах, в случайных прикосновениях и в том, как легко дышать рядом с ним. Гермиона резко выдыхает, отводя взгляд всего на секунду. — Мерлин, Малфой… ты правда решил сделать это именно сейчас? На его лице впервые проступает искреннее удивление. — Не знаю… не в магической ловушке, из которой нас может размазать по пространству? — нервно выдыхает Гермиона, проводя ладонью по волосам. — И желательно не после того, как несколько дней подряд сводил меня с ума своим поведением. — Один-один, Грейнджер? Гермиона медленно поднимает на него растерянный взгляд. Долгие секунды проходят в болезненной борьбе ведьмы. Но чем дольше она смотрит на него, тем тяжелее становится держаться за остатки здравого смысла. — Скажи что-нибудь. Голос звучит тихо и устало, но Гермиона неожиданно понимает, что никаких слов у неё просто нет. Вместо ответа она медленно сокращает расстояние между ними, и чувствует его сбившееся дыхание на своей коже. Неверящие в происходящее глаза на мгновение опускаются к её губам и почти сразу возвращаются обратно. — Грейнджер… — хрипло начинает Малфой. Ладонь Гермионы осторожно касаются его щеки — тёплая кожа, колкость щетины под пальцами и совершенно потерянный взгляд, которого она никогда раньше у него не видела, выбивают остатки воздуха из лёгких сильнее любого признания. Долгие мгновения они смотрят друг на друга так близко, что Гермионе кажется — сердце сейчас начнёт биться слишком громко. Медленно поднявшись на носки, Гермиона касается его губ, и из груди Малфоя вырывается короткий рваный выдох. Ладонь мгновенно ложится на её талию, притягивая ведьму ближе. Драко целует её, больше не сдерживаясь: жадно, горячо, с болезненной нежностью, от которой у Гермионы подкашиваются ноги. Его пальцы скользят вверх к шее, сильнее притягивая к себе, пока между ними почти не остаётся воздуха. Голова начинает кружиться от вкуса губ, от тёплых прикосновений и того, как бережно он держит её в своих руках. Каждое движение отдается жаром где-то под кожей, мучительно растекаясь по всему телу. Пальцы Гермионы теряются в светлых волосах, сияющие серебром глаза медленно открываются, задерживаясь на её лице так ласково, что Гермионе становится страшно от собственной реакции. — Мерлин… — едва слышно выдыхает Малфой, прижимаясь лбом к её лбу. — Ты даже не представляешь, как давно я мечтал об этом. Нервный смешок срывается с её губ. — Знаешь, это ужасно нечестно. — Что именно? — Рассказать о своих чувствах в магической ловушке, из которой мы можем не выбраться. Низкий тихий смешок разбивает напряжение между ними. — Не думаю, что у меня когда-либо получалось делать что-то нормально рядом с тобой. Гермиона качает головой, всё ещё не в силах перестать смотреть на него. — Ты невозможен. — А ты всё равно меня поцеловала. Щёки мгновенно обжигает жаром, страх пронизывает осознание Гермионы, отражающийся в темных глазах. Она резко выдыхает и делает сбитый шаг назад. Руки исчезают с её талии. Малфой закрывает глаза на несколько секунд, проводя ладонью по лицу, скрывая болезненный укол. — Малфой… Слова выходят слишком тихо и раздражённо одновременно. В голове всё ещё шумит от его признания, от поцелуя, от того, насколько неправильно спокойной она чувствовала себя рядом с ним последнюю неделю. — Всё нормально, Грейнджер, — глухо говорит он, отводя взгляд так быстро, что становится ясно: ничего не нормально. — Это всё артефакт, — бормочет она скорее себе под нос. Малфой медленно поднимает на неё взгляд. — Конечно. — И пространственная магия. — Гермиона коротко прикрывает глаза, раздражаясь на саму себя. — Безусловно.***
— Малфой… — голос звучит тихо, нарушая затянувшуюся тишину. — Мм? — Кажется… контур начал ослабевать. Оторвав взгляд от Гермионы он молча наблюдает, как светящиеся символы начинают мерцать слабее. — Значит, у нас появился шанс выбраться отсюда? — тихо спрашивает Малфой. — Да. Но окно будет коротким. — Что мне делать? Она поднимает взгляд, и этого хватает, чтобы сердце снова сбилось с ритма. Вместо ответа Гермиона молча берёт его за руку, крепко переплетая пальцы. Тёплая ладонь мгновенно сжимается в ответ. — Не отпускай мою руку, Малфой. Кончик палочки быстро рассекает воздух, вычерчивая одну руну за другой. Серебристые линии начинают дрожать и медленно гаснуть одна за другой. Пространство вокруг них содрогается. Воздух становится вязким, а пол под ногами начинает вибрировать. Пальцы Малфоя крепче сжимают её ладонь. — Грейнджер. — Еще немного. Очередная волна магии проходит по стенам, и светящиеся символы наконец растворяются. Последняя руна вспыхивает серебром, и пространство вокруг них резко дёргается. Воздух становится липким, стены идут рябью, и в следующую секунду их выбрасывает обратно в хранилище Малфой-мэнора. Гермиона едва успевает удержаться на ногах, чувствуя, как пальцы Малфоя всё ещё крепко сжимают её ладонь. Тёмная шкатулка с глухим стуком падает на каменный пол, покрываясь сетью медленно гаснущих трещин. Пару минут они просто тяжело дышат, всё ещё стоя слишком близко друг к другу посреди внезапно тихого хранилища. Мягкое серебро глаз не отрывается от нее. — Малфой… — медленно выдыхает Гермиона, поднимая взгляд, всё ещё пытаясь поверить в происходящее. — Получилось. — Да, Грейнджер. Похоже, мы всё-таки не умерли. С ее губ всё-таки срывается нервный смешок. Они едва успевают выйти из хранилища, когда в коридоре раздаётся звук быстрых шагов, в следующий момент Поттер буквально налетает на неё, крепко хватая за плечи. — ГЕРМИОНА! Волосы растрёпаны ещё сильнее обычного, рубашка помята, а под глазами залегли тёмные круги. — Мерлин, ты жива. — Гарри… что происходит? — Что происходит?! — почти срывается он. — Вы оба исчезли два дня назад! — Что?? — одновременно вырывается у неё и у Малфоя. Для них прошло меньше часа. Гарри переводит тяжёлый взгляд между ними. — Хранилище было полностью запечатано. Мы не могли войти внутрь, не могли пробиться через контур, вообще ничего. Кингсли уже собирался вызывать невыразимцев. Гарри проводит рукой по лицу и наконец замечает шкатулку за их спинами. — Скажи, пожалуйста, что она больше не откроется. — Не откроется, — тихо отвечает Гермиона. — Теперь её можно забирать в Министерство. — Отлично. Потому что я не переживу ещё двое суток с Тео, который каждые полчаса спрашивает, не схлопнуло ли вас пространством. На губах Малфоя появляется короткая усмешка. — Приятно знать, что Нотт уже мысленно нас похоронил. Гарри наконец переводит взгляд ниже. Точнее — на то, как только сейчас Малфой отпускает ладонь Гермионы. — Эмм.. ладно… — осторожно произносит Гарри. — Гермиона, мне нужен будет отчет, но позже… сейчас, давай провожу тебя домой? Взгляд сам собой поднимается к Малфою. В его глазах та тихая нежность, от которой сердце у Гермионы сбивается с ритма. — Нет, — тихо отвечает она спустя секунду. — Я хочу закончить с протоколом, пока ещё помню детали.
