Золотой мальчик

Утро выдалось серым. Оливер проснулся от вибрации будильника — настойчивой, режущей слух. Он лежал в кровати, чувствуя, как клетка неприятно трётся о бедро при малейшем движении. Металл впивался в кожу, напоминая о вчерашнем дне. Стеклянные шарики, клизма, металлическая насадка, прикрученная к душу... Он с трудом поднялся. Голова гудела. Недосып давил на виски, ноги казались ватными. Оливер кое-как привёл себя в порядок, натянул джинсы — клетка проступила некрасивым бугром под тканью, пришлось надеть более свободные штаны. Свернул металлическую насадку в пакет и сунул в рюкзак — мало ли, вдруг Феликс спросит про нее. В университет он приехал к первой паре. Сел на заднюю парту, тупо уставился в конспект. Профессор что-то говорил о сопромате — Оливер не слышал. Член в клетке то ныл, то затихал, причиняя тупую боль при смене позы. Он ёрзал, стараясь сидеть неподвижно, но каждое движение напоминало о том, что тело ему больше не принадлежит. После второй пары он пошёл в библиотеку. Сел в дальний угол за высоким стеллажом с технической литературой, положил голову на руки и сам не заметил, как провалился в тяжёлый, липкий сон. Снилось что-то мутное — коридоры, Феликс с лентой-измерителем, стук стеклянных шариков по эмали ванны. Он проснулся от того, что кто-то тронул его за плечо. — Принцесса, ты снова спишь на лекциях? Оливер вздрогнул, поднял голову. Перед ним стоял Феликс — в светлом свитере, с чашкой кофе в руке. Улыбка на его лице была мягкой, почти ласковой. Он опустился на стул напротив и поставил перед Оливером бумажный пакет. — Завтракал? Держи. Из пакета пахло свежим хлебом, ветчиной, сыром. Оливер почувствовал, как желудок сжался от голода. Он не ел со вчерашнего обеда. — Феликс, я... — начал он, но тот перебил. — Ешь. Я подожду. Оливер взял сэндвич — тёплый, с сочной начинкой. Откусил. Вкус разлился по языку, и он понял, насколько сильно оголодал. В несколько минут он прикончил весь сэндвич, жадно, почти не жуя. Феликс смотрел на него с довольным видом, отпивая кофе. — Молодец. А теперь слушай: после пар я заеду за тобой. Встретимся у главного входа. И никаких отговорок. Оливер кивнул, чувствуя, как крошки застревают в горле. — Хорошо, — прошептал он. Феликс погладил его по щеке, легко, кончиками пальцев. — Умница. До вечера. Он встал, забрал пустую чашку и ушёл, оставив Оливера сидеть в пустой тишине библиотеки. --- День тянулся бесконечно. Оливер сидел на парах, но ничего не запоминал. Клетка тёрлась, причиняя дискомфорт, и он то и дело поправлял штаны, ловя на себе удивлённые взгляды одногруппников. К концу дня он чувствовал себя выжатым лимоном. Ровно в шесть он стоял у главного входа. Через пять минут подъехала знакомая машина — чёрный седан с тонированными стёклами. Феликс распахнул дверцу. — Запрыгивай. Оливер сел. Машина тронулась. Они молчали, пока не выехали из студенческого городка. — Ты голоден? — спросил Феликс. — Не знаю... наверное. — Значит, голоден. Я знаю одно место. Они приехали в ресторан — небольшой, скрытый от посторонних глаз, с приглушённым светом и кожаными диванами. Феликс заказал столик в отдельном кабинете. Оливер чувствовал себя неловко — на нём были старые джинсы и свитер, а вокруг сидели люди в дорогих костюмах. Но Феликс вёл себя как дома. Он сделал заказ, для себя взял рыбу и белое вино. Оливеру посоветовал стейк с салатом. Тот согласился. — Расслабься, принцесса. Ты заслужил нормальный ужин. Оливер пил вино, заедал мясом, и постепенно тепло разливалось по телу. Феликс рассказывал что-то про свою поездку на завод, смеялся, подливал вино. Оливер почти забыл, что он — всего лишь игрушка. Когда ужин подошёл к концу, Феликс достал из кармана бархатную коробочку. — Это тебе, — он положил её на стол перед Оливером. — Что это? — Открой. Оливер дрожащими пальцами открыл коробочку. Внутри лежало кольцо — серебряное, с мелкими голубыми камнями, которые переливались в свете свечей. Простое, но красивое. — Зачем? — голос Оливера сел. — Это... слишком дорого. — Ты — мой, — тихо сказал Феликс, глядя ему в глаза. — И я хочу, чтобы у тебя было что-то, что напоминало бы тебе об этом. Кольцо, которое ты будешь носить. На пальце. Или, — он усмехнулся, — где ты захочешь. Он взял кольцо, взял руку Оливера и надел ему на безымянный палец левой руки. Кольцо село идеально, будто было сделано на заказ. — Красиво, — Феликс наклонился и поцеловал пальцы Оливера. — Теперь ты помечен и внутри и снаружи. Оливер смотрел на кольцо. Глаза защипало. Он не знал, что чувствовать — благодарность или страх. — Спасибо, — выдавил он. — Не за что. Поехали. --- Феликс повёз его в отель. Дорогой, с высокими потолками и коврами на полу. Номер был огромным — кровать с балдахином, мини-бар, джакузи в ванной. Оливер стоял посреди комнаты, не зная, что делать. Он понимал, что сейчас произойдёт. Тело уже знало. И тело не сопротивлялось. — Раздевайся, — тихо сказал Феликс, запирая дверь. Оливер медленно стянул свитер, джинсы, трусы. Клетка тускло блестела в приглушённом свете, сжимая член. Феликс подошёл, провёл пальцем по пластику. — Хорошо выглядит. Но сегодня я сниму её. Оливер вздрогнул. Он уже забыл, каково это — не чувствовать постоянного давления. Феликс достал из кармана маленький ключик. Отпер замок. Клетка со щелчком раскрылась. Член Оливера вырвался наружу, наливаясь кровью от притока. — Осторожно, не так сразу, — Феликс погладил его по головке, и Оливер всхлипнул от резкой чувствительности. — Ложись на кровать. На спину. Оливер послушно лёг. Феликс разделся сам — медленно, не спеша, давая Оливеру разглядеть себя. Его тело было стройным, подтянутым. Член стоял твёрдо, с влажной головкой. Феликс достал из бумажника презерватив. Увидев удивлённый взгляд Оливера, усмехнулся. — Отец дал. Сказал: «На всякий случай, сынок. Не будь дураком». Я думал, выкину. А он, оказывается, пригодился. Он разорвал упаковку и надел презерватив на свой член, привычным движением раскатывая резину. — Повернись на живот. И раздвинь колени. Оливер перевернулся, уткнувшись лицом в подушку. Он слышал, как Феликс открывает тюбик со смазкой, как скрипит кожа матраса под весом тела. Холодная жидкость коснулась его задницы — Феликс массировал сфинктер пальцами, растягивая, подготавливая. — Ты такой тугой... расслабься, принцесса. Оливер выдохнул и постарался расслабиться. Головка члена Феликса упёрлась в его отверстие, и он медленно начал входить. Оливер закусил подушку, чувствуя, как чужой член заполняет его, проникает всё глубже, пока яйца не коснулись его ягодиц. — Чёрт, как хорошо, — выдохнул Феликс. — Ты просто создан для этого. Он начал двигаться — ритмично, глубоко. Каждый толчок отдавался в теле Оливера, выбивая из лёгких воздух. Феликс то ускорялся, то замедлялся, наклонялся, целовал спину Оливера, шептал на ухо: — Ты только мой... слышишь? Никогда никому не давай... только я... твой хозяин... Оливер скулил в подушку, сжимая простыни. Член под ним тёрся о ткань, но он знал, что ему нельзя кончать. Феликс велел кончать только задницей. — А теперь, — Феликс замедлил толчки, почти останавливаясь, — кончи для меня. Только , без рук. Почувствуй меня внутри. Оливер не знал, как это сделать, но тело само подчинилось. Он сжался вокруг члена Феликса, начал двигаться навстречу, ловя ритм. Каждое движение отдавало искрой в позвоночнике. Он чувствовал, как приближается оргазм — не от члена, а от простаты, от давления, от ощущения наполненности. — Давай, принцесса... я с тобой... Феликс сделал несколько быстрых, глубоких толчков, и Оливер закричал — всхлип, перешедший в стон. Оргазм накрыл его волной, выплеснувшись белым на простыню. Член дёрнулся сам, без прикосновений. Феликс замер на мгновение, а потом кончил сам — глубоко внутри, прямо в презерватив, издав протяжный стон. Он остался внутри, тяжело дыша, и поцеловал Оливера в затылок. — Хороший мальчик, — прошептал он. — Мой. Он медленно вышел. Снял презерватив, завязал и бросил в урну. Оливер лежал не двигаясь, чувствуя, как вытекает смазка, как дрожат ноги. Феликс лёг рядом, притянул его к себе, уложил головой на грудь. — Спи, принцесса. Я рядом. Оливер закрыл глаза. Кольцо на пальце блестело в полутьме. Он чувствовал тепло тела Феликса, слышал ровное биение его сердца. И впервые за долгое время — почувствовал странное, почти болезненное спокойствие. Он засыпал, ощущая себя пойманным и признанным. Сломанным и принятым. Чужим и до боли родным. — Мой, — повторил Феликс, гладя его по голове. — Ты всегда будешь моим.

***

Оливера отпустили только к вечеру. Феликс долго не хотел расставаться — то гладил по голове, то целовал в плечо, то шептал что-то на ухо. Оливер лежал, не двигаясь, чувствуя, как саднит задница, как ноет член после освобождения из клетки — Феликс снова надел её перед тем, как отпустить, защёлкнув замок с тихим щелчком. — К утру вернёшься ко мне, принцесса, — сказал он на прощание, заправляя рубашку в брюки. — Не скучай. Оливер молча оделся. Кольцо на пальце блестело в тусклом свете прихожей отеля. Он вышел на улицу, и холодный ветер ударил в лицо, выгоняя остатки дурмана. Он должен был быть на смене четыре часа назад. Оливер побежал к автобусной остановке, на ходу доставая телефон. Сообщения от коллег — три штуки. Первое: «Ты где?», второе: «Серьёзно? Опять?», третье: «Ладно, я подменю. Но ты мне должен». Он отправил «Спасибо, я выезжаю» и сел в автобус. --- Кофейня встретила его гулом кофемашины и запахом свежемолотых зёрен. Оливер забежал в подсобку, натянул фартук, поправил бейдж. Клетка неприятно впивалась в мошонку при каждом шаге. — Оливер, ты живой? — к нему подошла Лина, старшая бариста, с тревогой вглядываясь в его лицо. — Ты выглядишь как зомби. — Нормально, — он выдавил улыбку. — Просто не выспался. Он встал за кассу. Первый заказ — американо и круассан. Второй — латте на кокосовом молоке. Третий — капучино с двойной порцией эспрессо. Всё шло своим чередом, пока он не потянулся за стаканчиком на верхнюю полку. Голова резко закружилась. Пол под ногами поплыл, стены сжались, звуки стали глухими, будто через вату. — Оливер? — голос Лины донёсся откуда-то издалека. — Оливер! Темнота. --- Он пришёл в себя на полу подсобки. Кто-то подложил ему под голову свёрнутый фартук. Лина стояла рядом с мокрым полотенцем в руках, ещё двое коллег толпились в дверях, встревоженно переглядываясь. — Ты как? — спросила Лина, промокая ему лоб влажной тканью. — Ты рухнул как подкошенный. Мы чуть «скорую» не вызвали. Оливер моргнул. В глазах двоилось. Он потёр лицо ладонью, чувствуя, как кожа горячая и липкая. — Не надо скорую. Видимо, просто не выспался, — он слабо улыбнулся, пытаясь сесть. — Всё в порядке. Просто переработал. — Ты уверен? — Лина недоверчиво смотрела на него. — Может, домой поедешь? — Нет-нет, я в норме. Правда. Он встал, опираясь о стену. Голова гудела, но стоять уже было можно. Он поправил фартук и вернулся в зал, чувствуя на себе взволнованные взгляды коллег. Оставшаяся смена прошла как в тумане. Он автоматически принимал заказы, варил кофе, вытирал стойку. Перед глазами всё плыло. Клетка ныла, напоминая о том, кто он и кому принадлежит. Кольцо на пальце холодило кожу. --- Домой он пришёл уже в полной темноте. Бросил рюкзак у порога. Даже не раздеваясь, сел за стол, раскрыл учебник по материаловедению. Текст расплывался перед глазами — буквы скакали, сливались в чёрные полосы. Он попытался читать. Фразы не складывались в смысл. Давление в висках нарастало. «точность беты.... ти статистика...» Слова мешались с образами — руками Феликса, блеском ленты-измерителя, ощущением стеклянных шариков внутри, запахом смазки и хлора. Кольцо на пальце отблескивало голубым в свете настольной лампы. Оливер потёр виски. Глаза слипались. Он попытался встать, чтобы налить воды, но ноги подкосились, и он рухнул обратно на стул. Мысли разбегались, как тараканы от света. Учёба. Феликс. Зачёты. Клетка. Ресторан. Кольцо. Завод. Измерения. Пробка. — Хватит, — прошептал он вслух. Голова упала на раскрытый учебник. Страница пахла старой бумагой и кофе. Он почувствовал, как веки тяжелеют, как тело проваливается в липкое забытьё. Последнее, что он увидел перед тем, как заснуть — кольцо на пальце, поймавшее блик лампы. Оливер спал за столом, уткнувшись лицом в учебник, и во сне ему снились измерительные ленты, бесконечно обвивающие его шею.