Золотой мальчик

Работа в кофейне превратилась в рутину. Оливер больше не впадал в панику из-за опозданий — просто принимал как данность, что Феликс имеет привычку задерживать его по утрам. — Ты такой милый, когда сонный, — мурлыкал золотой мальчик, прижимая его к себе, когда Оливер уже должен был выбегать из дома. — Я опаздываю, — напоминал Оливер, даже не пытаясь вырваться. — Ну и что? Начальница твоя никуда не денется. Начальница, впрочем, была не в восторге. Женщина с вечно поджатыми губами и железной хваткой, она терпела Оливера только потому, что он делал лучший капучино в районе. — Сноу, вы меня теряете, — сказала она после третьего опоздания за неделю. — Ещё раз — и ищите другое место. — Такого больше не повторится, — пообещал Оливер, виновато улыбаясь. — Я всё наверстаю. Она вздохнула, закатила глаза, но махнула рукой. Оливер знал — не уволит. Слишком много вложила в его обучение, слишком довольна качеством. Но каждый раз, когда он задерживался, она делала вид, что это в последний раз. Он работал хорошо — когда был на смене. Кофе варил идеальный. С клиентами был вежлив, но без подобострастия. Никогда не воровал из кассы, даже когда очень хотелось есть, а в кошельке звенела мелочь. Проблемы начались с мелочей Сначала он просто уставал. Ну, сессия, работа, Феликс со своими ласками — кто бы не устал? Потом заметил, что цифры на кассе начинают плыть, если долго в них всматриваться. А однажды чашка выскользнула из рук — просто выскользнула, без всякой причины. Разбилась вдребезги. Оливер собирал осколки и чувствовал, как пальцы слушаются плохо, будто чужие. Голова болела часто — так, что иногда перед глазами вспыхивали белые звёздочки, как на старом телевизоре. Оливер моргал, тряс головой, и звёздочки исчезали. — Не выспался, — отмахивался он на вопросы коллег. — Переработал. Коллеги переглядывались, но в душу не лезли. У каждого своя жизнь. Один раз он потерял сознание в автобусе. Очнулся через пару остановок, испуганная старушка трясла его за плечо: — Сынок, тебе плохо? — Всё нормально, — ответил Оливер, чувствуя, как стыд обжигает щёки. — Просто устал. В душе, когда вода лилась слишком горячая, а перед глазами снова заплясали звёздочки, он упал — просто поскользнулся на мокром кафеле. Расшиб локоть. Сидел на полу, смотрел на кровь, которая смешивалась с водой, и чувствовал не боль — раздражение. — Ну сколько можно, — пробормотал он себе под нос. Забинтовал локоть. Убрал аптечку. Вернулся за учебники. --- Феликс, конечно, замечал. — Ты какой-то бледный, оливка, — говорил он, касаясь лба пальцами. — Синяки под глазами. Ты вообще спишь? — Сплю, — отмахивался Оливер. — Просто много дел. Сессия, работа, ты… — Что я? — Ты тоже… время отнимаешь, — Оливер позволил себе маленькую усмешку. Феликс надул губы, нахмурившись. — Я, между прочим, тоже много работаю. И всё равно нахожу на тебя время. А ты… не ценишь. — Ценю, — сказал Оливер, потому что спорить было лень. — Очень ценю. — Ладно, — Феликс чмокнул его в макушку и переключился на более важную тему. — Давай я помогу тебе расслабиться. У тебя слишком напряжённый вид. Оливер внутренне вздохнул. «Расслабление» в понимании Феликса было… интенсивным. Но, с другой стороны, он действительно расслаблялся. Тело отключалось, мозг переставал кипеть, и на какое-то время можно было просто не думать о зачётах, работе и деньгах. — Только недолго. У меня ещё макроэкономика. — О, макроэкономика — это скучно, — Феликс уже стягивал с него штаны. — А я — тебя развлеку. Оливер ложился, закрывал глаза и позволял Феликсу делать всё, что тот захочет. Потому что это было проще, чем спорить. И потому что иногда — только иногда — это действительно было приятно. --- Учёба требовала концентрации. А концентрация становилась всё более хрупкой штукой. Оливер сидел за учебниками допоздна, но информация входила в голову с трудом, будто сквозь вату. Формулы путались, даты смешивались, термины — дефляция, амортизация, дисконтирование — превращались в бессмысленный набор звуков. — Ты слишком много думаешь, — сказал однажды Феликс, заглянув ему через плечо. — Давай я объясню. И Оливер с удивлением обнаружил, что Феликс правда хорошо объясняет. Экономика предприятия, финансовый менеджмент, бюджетное планирование — он схватывал на лету, находил ошибки быстрее, чем Оливер успевал их написать. — Ты гений, — выдохнул Оливер, чувствуя странную смесь восхищения и зависти. — Я просто умный, — скромно поправил Феликс. — И хочу, чтобы моя принцесса была успешной. Помощь Феликса, конечно, была не бесплатной. — Одна тема — один минет, — устанавливал правила Феликс. — Три решённые задачи — час с моим членом внутри тебя, пока ты будешь учить следующие три. Идёт? — Идёт, — соглашался Оливер. Не то, чтобы у него был выбор... Честно говоря, он уже не видел в этом большой проблемы. Тело привыкло. Сознание научилось разделяться: одна часть запоминала налоговые ставки, другая — отсчитывала ритм движений Феликса. Иногда Оливер ловил себя на мысли, что ему даже… нравится? Нет, не нравится. Просто это стало частью рутины. Как утренний кофе. Как вечерняя чистка зубов. Феликс был доволен. — Ты стал послушнее, — заметил он как-то. — ты и раньше не бузил, но теперь совсем шелковый. Хороший мальчик. ---- Сессия началась, как и положено — с нервотрёпки. Но Оливер был готов. Он зубрил, решал, конспектировал. Феликс помогал — иногда всерьёз, иногда отвлекая на «перерывы», которые затягивались дольше, чем хотелось. Но в целом Оливер не жаловался. Первый экзамен — «Финансовый менеджмент». Билет попался сложный, но Оливер собрался. Писал медленно, перечитывая каждую формулу. Голова гудела, перед глазами иногда плыло, но он дожал. Четвёрка. Преподаватель посмотрел на него с уважением: — Хороший ответ, Сноу. Чувствуется, что разбираетесь. Оливер выдохнул. Сдал. Второй — «Бюджетная система ». Здесь он был уверен в себе. Феликс помогал — гонял по статьям бюджетного кодекса, заставлял повторять вслух. Странная методика, но работающая. Пятёрка. Оливер улыбнулся и написал Феликсу: «Спасибо. Твоя помощь реально помогла». Феликс ответил: «Я же говорил, принцесса. Сегодня отпразднуем». Оливер закатил глаза. Третий — «Рынок ценных бумаг». Тут пришлось попотеть. Оливер готовился три ночи подряд — зубрил, раскладывал по полочкам, рисовал схемы. Феликс в эти ночи был тихим — приносил кофе, иногда гладил по голове, но не приставал. — Ты совсем себя не жалеешь, — сказал он однажды, глядя на тёмные круги под глазами Оливера. — Жалеть буду потом, — ответил Оливер, не отрываясь от конспекта. — Сначала сдам. Он сдал на четвёрку. Не идеально, но твёрдо. Преподавательница сказала: «Хорошо, но отдыхать надо. Вы выглядите уставшим». Оливер кивнул. Выйдя из аудитории, он прислонился к стене и стоял так минуту, чувствуя, как пульсирует в висках. — Всё нормально? — спросил проходящий мимо студент. — Да, — Оливер отлепился от стены. — Переволновался. Он сделал это. Три экзамена. Стипендия сохранена. Только год до диплома и можно выдохнуть. --- Феликс ждал его внизу — с букетом белых роз, как на первом свидании. Сиял, как начищенный золотой. — Поздравляю, принцесса! — он чмокнул Оливера в щёку, не стесняясь прохожих. — Я знал, что ты сможешь. Оливер взял цветы. Они пахли свежестью и чем-то сладким. — Спасибо, — сказал он. — ты здорово помогал. Иногда... — Знаю, — Феликс самодовольно улыбнулся. — Поэтому сегодня празднуем. -- Вечером они пошли в ресторан. Дорогой, с видом на реку, с мраморной говядиной и французским вином. Оливер сидел напротив Феликса в новой рубашке от валентино - подарок на закрытие сессии. На пальце поблёскивало кольцо. — Ты сегодня прекрасно выглядишь, — сказал Феликс, поднимая бокал. — Голова болит, — честно признался Оливер. — Можно я не буду пить? — Можно, — Феликс не стал настаивать. — Тогда ешь. Тебе нужно набираться сил. Оливер отрезал кусочек мяса. Оно было вкусным — нежным, сочным, тающим на языке. Он даже удивился, потому что в последнее время еда казалась безвкусной. — Ты справился, — Феликс поймал его взгляд. — Со всем справился. Экзамены, работа, я… — он усмехнулся. — Я знаю, что я непростой. Но ты меня терпишь. Я это ценю. Оливер чуть не поперхнулся — от неожиданности. Феликс редко говорил такие вещи. — Я люблю тебя, Оливер, — продолжил Феликс, беря его за руку поверх скатерти. — По-настоящему. — Я знаю, — ответил Оливер тихо. — Ты меня тоже любишь? Оливер посмотрел на их сцепленные пальцы. Кольцо блестело в свете свечей. Он устал. Он хотел спать. Но Феликс смотрел на него с такой надеждой — как ребёнок, который ждёт похвалы. — Люблю, — сказал Оливер. Феликс улыбнулся — светло, искренне, и Оливер почувствовал что-то странное в груди. Может быть, вину. Может быть, нежность. Может быть, и то, и другое. В ту же ночь они лежали в постели. Феликс обнимал его со спины, дышал в шею теплом, водил пальцами по животу. — Сегодня можно без секса, — сказал он вдруг. — Ты устал. Отдыхай. Оливер удивился. Повернул голову, посмотрел на Феликса через плечо. — Ты первый раз предлагаешь. — Потому что ты молодец, — Феликс поцеловал его в плечо. — Заслужил отдых. Оливер ничего не ответил. Закрыл глаза и позволил себе просто лежать, чувствуя тепло чужого тела. Внутри не ломалось ничего. Не трескалось. Не болело. Была только усталость — глубокая, спокойная, почти приятная. «Ещё год, — подумал он засыпая. — Ещё год — и я свободен». А потом провалился в темноту. Без снов, без тревог. Просто — спасительная пустота. Утром Феликс сварил кофе, поцеловал его в лоб и сказал: — Ты справишься, принцесса. Я в тебя верю. Оливер кивнул. Выпил кофе. Собрался на пары. В зеркале прихожей он заметил, что выглядит… не очень. Бледный, синяки под глазами, губы сухие. — Просто устал, — сказал он своему отражению. — Пройдёт. И вышел за дверь.