Сто способов довести педагога

Арсений, забросив ногу на ногу, откинулся на спинку кресла. Его глаза с морщинками под ними безразлично скользили по тридцати фамилиям, задерживаясь на одной из них подольше. Проведя большим пальцем по тройкам в колонке Антона, мужчина поднял глаза в класс. Тишина. Ребята, затаив дыхание, низко опустили головы. — Мария, к доске, — вызвал он отличницу. Названная, тяжело вздохнув под облегчённые взгляды, вышла к учительскому столу. Антон упёрся лбом об край парты. «Опять писать?» — ворчал Шастун, доставая телефон из заднего кармана. Его палец метался с одного приложения до другого, а после завис над галереей. Вдруг в зелёных глазах вспыхнули искорки, не предвещающие ничего хорошего. Держа телефон под столом, он поёрзал. Воротник толстовки сдавил горло, кадык под ним тяжело двинулся, а на губах появилась усмешка. Арсений... как бы он отреагировал, увидев это? На экране телефона отображались десятки фотографий. Нагой Антон под утреннего лучами солнца выгибался перед камерой. Молодой человек метнул взгляд к сосредоточенному математику. «Идеальный момент», — подумал он, чувствуя, как живот щекочет приятное волнение. Студент начал выбирать. Он подолгу рассматривал собственное тело, заторможенно листал вправо, и с каждым снимком с губ срывалось недовольное фырканье. Где-то глаза закрыл, где-то некрасиво лежит, где-то недостаточно хорошо, чтобы Арсений разбил свой телефон. И вот, спустя несколько минут, Шастун зашёл в чат. Его палец провёл по аватарке педагога, а после спустился к самолётику внизу экрана. Антон отправил. В мгновение телефон на учительском столе завибрировал. Арсений покосился на экран. «Три вложения? Что ему надо?» — мужчина напрягся и тут же отвернулся к доске, — «не время». Попов сжал собственные предплечья, слушая ровный стук мела. Он смотрел на плывущие цифры, чувствуя, как пальцы подрагивают от любопытства. Несколько раз его ладонь дёргалась, намереваясь схватить телефон, но педагог не позволял. Ступня нетерпеливо закачалась, а зубы больно впились в щеку. «Ладно,» — сдался он и подцепил гаджет пальцами. Мужчина зашёл в чат, и три фотографии, издеваясь, засмотрели на него. На первой Антон стоял спиной к зеркалу, обернувшись через плечо и выгибаясь в пояснице. Его грудь упиралась в стену напротив, одна рука сжимала смартфон, фотографируя, другая лежала на коже ниже поясницы, легонько разводя ягодицы и открывая вид на розовое кольцо мышц. На его лице, заслонённом телефоном, узнавалась усмешка. Арсений распахнул глаза, жадно бегая глазами по каждой детали. «Антош...» — мысленно протянул он и, смочив пересохшие губы, заторможенно смахнул к следующей. Шастун лежал на кровати. Темно-синяя хлопковая простыня зарыла в себе худощавое тело. Студент, опустив камеру к паху, втянул живот и изогнулся так, чтобы ребра под мягким утренним светом выпирали. Антон поднял голову, обнажая острый кадык. Попов метнул глаза к классу и, поймав редкие ничего не подозревающие взгляды, выпрямился. Он нахмурился, придавая лицу суровый вид. Морщинки под глазами стали глубже. На последней третьей фотографии молодой человек высоко поднял камеру, всё так же лёжа на спине. Он обводил кончиками пальцев контур пухлых губ. На его щеках был очаровательный румянец, а масляный взгляд томно впивался в самую душу, заставляя математика придвинуться к столу, сжимая ноги друг с другом. Шастун на фотографии скривил спину в бок. Русые пряди спали к лицу, а такого же цвета волоски мягким пушком спускались от пупка к паху. Там, где розовая головка скользнула по животу, остался еле заметный влажный след. Арсений до дрожи в пальцах сжал телефон. Он, выключив и бросив его на стол, посмотрел на доску. Отличница стукнула мелом, ставя точку напротив ответа. Раздражение +25% Смущение +20% — Всё верно, — севшим голосом проговорил Попов. — Пять. Мужчина чувствовал, как ширинка давит. Тесно... Ужасно тесно... Арсений раздражённо поджал губы, проводя взглядом по каждому ученику, и останавливаясь на русой макушке., что пряталась за спинами одногруппников. — Самостоятельная работа. Записывайте задачи.— вдруг сказал брюнет. Кабинет заполнился жалобным мычанием. Ребята поглядывали друг на друга, и, пока Арсений искал ручку, крутили у виска пальцем. Антон же расплылся в довольной пьяной улыбке. Он, подперев щеку ладонью, прищурился, смотря, как щеки математика покрылись предательским пятнами.