Забытые Боги Северной Башни

Коллин благополучно сдался в армию к Де Молина уже как год. Леру за это время не получала и весточки. Ей сначала думалось, будто Эшфорд действительно погрузился с головой в армейские дела, решив отдать жизнь службе Эльфийскому государству блондинистых, аристократичных лицемеров, но Ирэн смело отметала этот вариант каждый раз, вспоминая нелёгкий характер друга детства. И если Коллин не мог отдать всего себя службе, Рэн больше не могла придумать что-нибудь получше, чем вывод о том, что её друга явно держат в заложниках в этой несчастной, бесперспективной армии. Близился сезон урожаев, что означало безвылазную работу Ирэн на огороде вместе с матерью и старшими сёстрами. Вот и всё, немного рыжей ведьмочке осталось гулять по вольным полям. Как только Эшфорд вернётся со службы, Ирэн сразу выдадут замуж за лучшего друга, а от одной мысли об этом диком поведении у ведьмы буквально волосы вставали дыбом! Как родная мать могла согласиться на это только ради рождения дополнительных рабочих рук?! Впрочем, сейчас нужно было думать лишь о том, как остаться в живых, стойко перенести все осенние испытания, заготовленные для Рэн в саду, и достойно уйти на отдых в ноябре. Однако рыжеволосая никак не могла отбиться от собственных мыслей, вызванных внезапной пропажей Коллина на службе. Срок, на который парень изначально договаривался с высшего статуса личностями, не превышал чуть более, чем полгода, и он все равно умудрился задержаться там на значительно больший. Наверняка, чтобы выудить у аристократов больше монет, — думалось Рэн. Леру не сомневалась в верности друга ей, и что он обязательно вернулся бы по окончании срока службы, но сомнения вызывала сама одержимость Коллина доказать своей семье, а в частности отцу, что он для них не долбаная обуза, а взрослый парень, или уж лучше, мужчина с серьезными намерениями обеспечить семью, вытащив из низкого статуса, чтобы вывести тех хотя бы в статус старост деревни и остаться довольным собой же, своими достижениями. — Спасибо, матушка! – хором заревели четверо детей, вытирая грязные рты рукавами, и встали из-за стола. — На здоровье, – буднично отвечала тем женщина в возрасте, уперев руки в бока. Ирэн молчаливо сидела над тарелкой пресной похлёбки. Денег на соль и специи сейчас в семье совсем не было, поэтому в жидком супе сейчас валялось не более половины клубня картофеля на одну порцию. — А тебе нужно особенное приглашение, чтобы ты начала есть? Что вдруг стряслось? Вот соберем урожай — и будет тебе вкусная похлёбка. Но до тех пор, извини, из запасов ничего более не осталось, – зло проговорила Гвен. — Матушка, – начала Рэн. — Он вернётся, – резко рявкнула Гвен. – Я запрещаю тебе туда ходить! Ты меня поняла? Ирэн обречённо встает из-за стола следом за сёстрами, отставляя тарелку супа в сторону с опущенной вниз головой. — Я наелась. Приложив к этому немалые силы, Ирэн выбегает из соломенно-деревянной хатки, хватая на выходе валявшуюся на полу чёрную накидку. Ноги несут её в направлении севера, туда, куда по памяти Коллина посадили на лошадь и увезли из деревни прочь. В сторону возвышающихся, величественных, белокаменных замков с роскошными, нежно-голубыми крышами. Мать выбегает следом, кидая в Рэн последней оставшейся у неё едой. — Простушка! Кому ты там, чёрт возьми, сдалась? Ты что, талантливая мореплавательница? Эльф?! Вернись сейчас же! Ветер свободы и перемен звенел у ведьмы в ушах, а сердце бухало с такой силой, что явно отдавало в запястья и виски. ”Я отыщу его. Найду, расспрошу, и докажу всем, что он всё это время служил по принуждению высших людей, тварей!”

***

Пока ноги ведьмы занесли её в непроходимые дебри и холмы, захотелось пить, есть, да и вообще, поспать в конце концов, как сердце снова ухнуло один раз где-то глубоко в душе. Максимально заострённая на кончике своём стрела вонзилась в дерево рядом с рыжей головой. Рэн вскрикнула, тут же зажав себе рот ладонью, ведь, по сути, на неё уже могли объявить охоту. Не зря же Агнесс живёт в глубине леса, верно? Она осторожно присела на корточки, прижавшись к шершавой коре дерева. Чувства неописуемые. Ирэн чувствовала одновременно восторг из-за меткости и точности выстрела охотника, но животный страх за собственную жизнь не покидал каждую клеточку её тела. Она молчала, прижавшись к дереву, наверное, с минуту, пока не осмелилась аккуратно ползти по мягкой траве, держа наготове рабочую руку, чтобы нанести удар первой. Голос, излишне нежный для мужчины, грубоватый для женщины, нарушил гробовую тишину первым. — Кто здесь? – он прокричал достаточно громко, чтобы Рэн расслышала вопрос чётко и внятно, даже создав эхо в лесу. Жизнь ведьме была слишком ценна, чтобы она выдала своё местоположение добродушным ответом, так что Ирэн тактично промолчала на заданный с некой долей гнева вопрос. Она уже успевала мысленно перечислить всех родственников и друзей вместе с Агнесс, попрощавшись с ними, а заодно и со своей собственной жизнью, когда уверенные шаги непонятно-какого-существа явно стали приближаться, противно шурша по сухой траве, выжженной солнцем. — Это, вообще, кто?! Человек? Быть не может, такой голос странный для простого человека, пленяющий прямо, звучащий... – подумала про себя Леру. Вторая стрела пролетела возле виска кудрявой ведьмы, вонзилась в отросший сучок дерева. Точность стрелка чудовищно напугала Рэн. В один момент та подумала, что вот-вот, она действительно заплачет, выдав себя в руки охотника без боя. Третья стрела приковала ту к дереву за плащ. В своей голове Ирэн уже сотню раз раскаялась перед матерью и пожалела о содеянном, о своем импульсивном поступке. Шаги становились ещё быстрее, было слышно, как преследующее ведьму существо ускорялось. Ветки низеньких деревьев и кустов вдруг обломились перед лицом Рэн, закрывшей своё лицо от острых кончиков сучьев, явив перед собой ясное небо и яркий солнечный свет. Первое, что смогла разглядеть рыжеволосая были две ноги, вроде как, человеческие. Их облегали две штанины в голубом цвете. Спустя секунды, может, две Ирэн осмеливается поднять взор своих карих глаз ещё чуть выше. Видит девушку. Не низкую, не высокую — среднячка. Светлые волосы свисали с плеч лёгкими волнами, доставая примерно лишь до груди. Поверх голубо-синего костюма — бежевая, слегка грязная накидка. Красивые, утончённые черты лица, как у девушки из явного благого рода. И уши. Элегантные, заостренные на концах, чудесные ушки. ”Простая эльфийка, но выдыхать пока что нельзя” — Я ищу путь к Эльфийскому государству, – замявшись, проговорила застенчиво Леру. Девушка нахально перебила ведьму на полуслове: — Кто? Зачем? – разразился по лесной чаще строгий голос. — У меня там без вести пропал друг. — Меня не это интересует, – делая упор на слове ”это”, эльфийка указывает пальцем на фигуру прикованной к дереву Ирэн и лениво визуально обводит голову той круговым движением. — Ирэн Леру. – чуть не рыча от недовольства, достаточно тихо говорит ведьма. Светловолосая брезгливо поджимает губы в тонкую линию, кивая головой наверх. Ирэн исправляется. — Ведьма, – недовольно закатив глаза, развела та руками. — Не видно? Тогда эльфийка наконец-то нагибается в одобрительном жесте, с силой выдирая стрелу из дерева. Рэн, энергично поднявшись, сразу же разразилась сумасшедшим монологом, хотя надеялась на диалог, но её это не особо волновало. Ведьма принялась расспрашивать эльфийку о чём угодно: детстве, личной жизни, да и в принципе о всей её биографии, обязательно приправив бессмысленными, уточняющими вопросами, пока блондинка сокрушалась над затупившейся стрелой, потраченной за зря. — Как тебя звать? – эмоционально раскрыв рот, спохватилась Леру. — Барбара Де Молина... Но близкие зовут меня просто Барб... – непринужденно отозвалась девушка, задумчиво и внимательно осматривая стрелу на признаки затупившегося кончика. В один момент ведьма просто широко открывает рот, начиная часто и показательно моргать перед эльфийкой, но ей всё никак не удаётся завладеть её вниманием. — Как-как твоя фамилия? — Тебе действительно не всё равно? — Не-а. — Де Молина. Это меняет твое ко мне отношение в дальнейшем? – раздражённо и нетерпеливо нахмурилась Барбара, смотря Рэн прямо в глаза, от чего той становилось не по себе. — Да нет... – начинает оправдываться Леру, но Барбара снова успевает ту перебить. — Закройся, – брезгливо выплевывает блондинка, сглатывая чувство тошноты. — Я тоже рада нашему знакомству, шавка высокомерная, – огрызнулась в ответ ведьма. Эльфийка поворачивается на неё с улыбкой, леденящей душу. — А ты — очередная слащавая подлиза с ложной личностью, но я не сказала тебе об этом и слова лишнего. Где твой этикет? — Хочешь помериться знаниями этикета? — Ты уверена, что выиграешь? – хищно прищурилась Барбара, мотнув головой в сторону. Они простояли в абсолютном молчании и тишине минут пять или шесть, пока Рэн не заговорила снова. На этот раз былое раздражение спало, и она снова надела маску весёлой и жизнерадостной деревенской простушки. — Так всё же, ты расскажешь о себе или я просто продолжу путь? – Леру терпеливо кивнула на главный белый замок неподалёку от них двоих, возвышающийся среди остальных башен, меркнущих на его фоне. Так получилось, что Ирэн кивнула на Северную башню королевства по соседству, поэтому взгляд Барбары зацепился сначала именно за неё, и лишь потом вернулся, чтобы заглянуть ведьме, как считала Барб, в лживые карие глаза. — Меня выдают замуж за самого близкого мне друга детства завтра. Что ты хочешь от меня услышать? У Рэн что-то перехватило в горле, образовав жгучий ком тошноты. Леру в некоторые моменты ужасно пугало, что они могут быть настолько похожими и настолько разными одновременно. Ведьма прикладывает ладонь куда-то к сердцу, приготовившись слушать, но за этой фразой ничего более не следует. Буквально ничего. Ни ненавистного, ни радостного взглядов, которыми обычно щедро одаривают люди других людей при душевных разговорах. Ирэн чувствовала в её непроницаемом взгляде лишь пустоту, и это немного раздражало. Ну серьезно, — что за человек... Что за эльф вообще такой? Быть может, они совсем не умеют чувствовать? — А... Эм... Ты бы не хотела ничего добавить? Совсем ничего? – игралась Рэн у груди с собственными руками, обхватывая пальцы. — Хочу, – словно нехотя говоря это слово, резко кивает Барбара и бьёт ладонью чуть выше груди Ирэн, издав шлепок. Рэн вздрагивает под напряжением ладони, оглядывается в строну, в которую та пошла, но уже не видит её. На шуршащую траву падает лёгкий лист дорогой бумаги, словно пёрышко. На нём было выписано тёмными чернилами по-эльфийски: «Приглашение на традиционную церемонию бракосочетания Де Молина».