Забытые Боги Северной Башни

Утреннее солнце озарило поверхность прохладной, ещё блестящей от росы земли мягким, жёлтым светом. Просыпаться никто не торопился, учитывая длинный путь. Лень одолевала всех… Всех, кроме Ирэн. Ведьма была на ногах ещё до рассвета. Она уже думала пройтись до ближайшего источника чистой воды, чтобы умыться и наконец напиться, как следует, но подумала, что она не успеет вернуться вовремя. Все в таком случае, вероятно, уйдут без неё. Разобрав сумку от скуки, ей приходилось укладывать вещи назад с раннего утра. Всё равно занятий получше под руку ей пока что не подвернулось, так какая уже разница? Задумавшись о том, какое сейчас время, Рэн несильно пнула коленкой спящего товарища: — Вставай! — она постаралась шепнуть это максимально тихо, несмотря на её громогласный голос.      

***

До Селестии оставалось пройти всего ничего, но Рэн воодушевлённо предложила новой компании задерживаться в красивых местах подольше. Ей нравилось лишний раз сидеть, наблюдая за плавно летящими вниз птицами на фоне высоких, величественных гор.  От такой перспективной идеи никто не смел отказываться. Коллин был настоящим ценителем красивых видов только из-за того, что рос вместе с Ирэн больше половины своей жизни, переняв от подруги некоторые черты характера и вкуса. Не сказать, что спокойная и размеренная прогулка привлекала внимание Барбары и Эллиота, привыкших к быстроте, чёткости и идеалам, но, опять же, отказываться они не стали. Они останавливались каждый раз вместе с Рэн, наблюдая, как рыжая ведьма садилась в позу лотоса на самом высоком мысе и наблюдала за морской далью. В этом её поведении было что-то своё. Не совсем странное, сколько банально скучное. Далеко не раз было озвучено, что таким образом ведьма успокаивает своё тело, а заодно — мысли.  Недавние возникшие с Барбарой разногласия совсем не волновали её… Ладно, она просто не представляла себе возможной идею заключения некого перемирия с этой злой эльфийкой. И она оказалась куда более злой и недовольной, чем Эллиот объяснял Ирэн каждый раз, когда те оставались вдвоём. И Де Молина была больше, чем просто мелкой проблемой на пути Рэн к абсолютной гармонии в компании.  “Хочешь обворовать прилавок? Сначала отвлеки торговца.“ Эту фразу она запомнила наряду с Коллином и заучила её наизусть, ведь она звучала на каждом углу, почти став девизом Брумхилла. Скажем, ещё одна странная особенность места, в котором росла будущая ведьма. — Мне нравится, как ты упорно стараешься не замечать вокруг себя абсолютно ничего. Я бы так не смог, – это был не совсем ожиданный комплимент со стороны подсевшего рядом Эллиота и совсем нестандартные для него слова. Рэн резко крутит головой в его сторону, задевая рыжими, пушистыми кудрями его лицо: — Нет ничего сложного! – на её лице уже сияла широкая улыбка, но в моменте она стала совсем серьёзной. — Как думаешь, что именно Барбара ненавидит во мне? Родственник Барб осмотрел её сверху вниз оценивающим взглядом и пожал плечами: — Её может раздражать в тебе всё. От твоих рыжих кудрей до рваной сумки за спиной, – после честных слов Эллиот заметно смущается, умолкая секунд на тридцать. — Ты у неё тоже не в фаворитах… Так? – подавленно спрашивает Рэн, сглатывая тугой ком в горле, и отворачивается. Блондин пожал плечами, ухмыльнувшись: — И вправду.

***

Ближе к полудню дорога поднялась выше. Перед ними неожиданно открылся простор. Холмы уходили один за другим к самому горизонту, будто волны огромного зелёного моря. Между ними блестели тонкие нити рек, а где-то вдали едва различались крошечные деревушки, утопающие в садах.  Высокая трава колыхалась под тёплым ветром, перекатываясь зелёными волнами до самого горизонта. Где-то среди неё мелькали белые головки ромашек, васильки и крошечные жёлтые цветы, названия которых уже давно забылись, но от этого они не становились менее прекрасными. Ветер приносил терпкий запах полевых трав и нагретой солнцем земли. Над цветами лениво кружили шмели, а в высокой траве то и дело вспархивали перепёлки, испуганные шагами путников. Иногда дорога проходила совсем рядом с одинокими деревьями. Их широкие ветви склонялись почти до земли, укрывая Барбару и Рэн, идущих обычно ближе к тенькам. Листва тихо перешёптывалась между собой, и Ирэн вдруг поймала себя на мысли, что этот шелест удивительно напоминает чей-то негромкий смех. Барбара невольно задрала голову. Где-то высоко, почти у самого солнца, кружили птицы. Их было едва различить, но они казались такими свободными, что на душе самой Рэн становилось удивительно спокойно. А уже к вечеру поля начали медленно уходить под уклон. Дорога всё чаще спускалась с холмов, а ветер, ещё недавно едва ощутимый, становился прохладнее и свободнее. Он больше не путался среди деревьев, не цеплялся за густые кроны — ему больше нечего было останавливать. Солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая небо в нежно-персиковые и золотые оттенки. Далеко впереди, между холмами, уже можно было различить белые стены Селестии. Они вспыхивали в последних лучах дня так ярко, словно были высечены не из камня, а из самого вечернего света.