Хроники Студеного потока

- Ты всегда был маменькиным сынком! - Зато ты у нас весь в папочку! А кое в чем даже сумел его переплюнуть. Сонадион, явно не ожидавший от Гаэ подобного выпада, захлопал глазами, приоткрыв рот, вызвав у Келана ассоциации с очень мерзкой и очень склизкой рыбиной. Гаэ, напротив, пребывал в состоянии бешенства, и старший брат всем ядром чувствовал, как вскипает в среднем сила рода. А отец, как на зло, отлучился по каким-то важнейшим делам, оставив занемогшую жену на попечение прислуги. Келан видел: Гаэболг вполне способен сейчас испепелить идиота младшего. Слуги при первых признаках скандала испарились, да и что бы они смогли сделать разьярившемуся дракону? - Она была и твоей матерью, - напомнил Келан младшему. Тот лишь презрительно усмехнулся, поглядывая на Гаэболга с опаской. Ну и пускай, подумал Келан устало. Все лучше его отвратной манеры уставиться, почти не моргая, как будто он пытается запечатлеть все оттенки чужого страдания в мельчайших подробностях. Келану было плохо; но Гаэ любил маму сильнее их всех вместе взятых. И его боль и ярость стремились теперь выплеснуться на голову придурка, который, к несчастью, был их младшим братом. Келан прилетел, едва получив телеграмму. Гаэболг был у мамы; секретарь отца, вызывающий омерзение своим, чуть ли не рабским подобострастием, в отсутствие драконов визгливо наседал на парнишку лакея, вся вина которого состояла в том, что он единственный из всей прислуги осмелился вызвать сюда Келана. Тот едва успел “насладиться” молниеносной сменой спесивой злобы на подхалимское сюськанье, как из маминых покоев вышел Гаэ, бледный и расстроенный. Сходу оценив ситуацию, он объявил отцовскому секретарю, что с этой самой минуты нанимает смелого юношу своим личным камердинером, и чуть ли не кинулся к старшему брату . - Келан! Ей так плохо! Что мне сделать, что..? И как будто нарочно Сонадион выбрал именно этот момент, чтобы с недовольной физиономией появиться перед старшими братьями. - Какого тролля меня отрывают от конной прогулки? - заявил он, быстро обшарил комнату липким взглядом и сосредоточился на Гаэболге. Начавший вдруг впадать в панику Келан заметил, как младший быстро облизнул свои вечно мокрые губы. - Доктор говорит, у мамы давние проблемы с сердцем, - Гаэ неприятно прищурился на младшего. - Ты об этом знал? - Отец говорил что-то между делом, - протянул Сонадион. - Ничего удивительного. Слабаки всегда… Гаэболг полыхнул тонкой струёй пламени младшему на ботинки. Тот, взвизгнув, смешно отскочил в сторону. - Ааа, тебя, значит, она не посвятила… Не хотела, видимо, ранить твою нееежную душонку. - Ну ты и тварь, - медленно проговорил Гаэ, неосознанно разминая пальцы. Только и можешь, что радоваться чужому горю… - Да я, от вас обоих в отличие, у отца на хорошем счету! Он мне доверяет, не вам! Тоже мне сладкая парочка: отступник рода и маменькин сынок… И вот теперь Келан не уверен был, что сумеет удержать среднего. И хочет ли. Хотя сам он не стал бы тратить пламя на психа Сонадиона, а попросту выдал бы тому добрый хук в челюсть. Невовремя нарисовался доктор. - Мне очень жаль, - сказал он, посмотрев поочередно на каждого из сыновей Студеного потока. - Мы сделали, что могли, но… Гаэ сжал кулаки, - Ничего удивительного, ведь она..,- начал было младший, но Келан рявкнул ему: - Пошел вон отсюда! Потому что каким бы моральным уродцем ни был Сонадион, он оставался их братом; да и для чего Гаэболгу подобные неприятности? - Уйди, - повторил Келан. - Ради собственной безопасности. - Ой, боюсь, - презрительно пропел Сонадион, однако по тому, как забегали его глаза, понятно было, что да, боится. - Отец презирает вас, - прошипел он, отступая к выходу. - Обоих. Проклятые ничтожества. Гаэболг выпустил ему вслед струю голубоватого пламени. Высокий, с подвыванием вопль, огласивший коридор, давал все основания верить, что Гаэ таки подпалил психу задницу. Только когда дверь окончательно захлопнулась да негодующим и изрядно напуганным младшим, Гаэболг позволил себе расплакаться.