Глава 5. Бегство из Тьмы
7 июня 2026 г., 12:09
Азкабан встретил Сириуса Блэка привычным, пронизывающим до костей холодом и далёкими, безумными криками оставшихся заключённых. Дементоры медленно скользили по коридорам, высасывая из воздуха последние крохи тепла. Сириус сидел в углу своей одиночной камеры, обхватив колени руками, когда один из проходящих мимо дементоров небрежно швырнул сквозь решетку вчерашний номер газеты «Ежедневный пророк», оставленный кем-то из министерских инспекторов.
Блэк равнодушно потянул к себе пожелтевшие страницы. Его взгляд заскользил по заголовкам, но стоило ему дойти до экстренного выпуска, как пальцы мёртвой хваткой вцепились в бумагу. С каждой строчкой его сердце билось всё сильнее, а по телу пробегали колющие, леденящие мурашки.
***
ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК: ТРАГЕДИЯ В ЛИТТЛ-УИНГИНГЕ! «Вчера утром тихий пригород Литтл-Уингинг содрогнулся от беспрецедентной по своей жестокости атаки. Дом магловских родственников Мальчика-Который-Выжил был полностью разгромлен. По официальным данным Министерства магии, Гарри Поттер и возродившийся Тот-Кого-Нельзя-Называть в компании четы Лестрейндж совершили нападение на четырёх беззащитных маглов. Следствие зафиксировало применение магии несовершеннолетним вне стен Хогвартса и использование Непростительных заклятий. Семья Дурслей — Петуния Дурсль (в девичестве Эванс, сестра покойной Лили Поттер), её муж Вернон Дурсль, их сын Дадли Дурсль, а также сестра Вернона — Марджори Дурсль — подверглись трёхчасовым непрерывным пыткам заклятием «Круциатус». В результате этих истязаний несчастные полностью потеряли рассудок, разделив трагическую участь Фрэнка и Алисы Долгопупсов. После этого все четверо были безжалостно убиты заклятием «Авада Кедавра». Также в доме был обнаружен мёртвый бульдог, принадлежавший Марджори. Над местом преступления зажглась Чёрная Метка. Новый Наследник Тьмы атаковал дом родственников, чтобы отомстить за годы унижений...»***
Газета выпала из ослабевших рук Блэка. — Лили… Джеймс… — прохрипел Сириус, и этот звук застрял у него в горле. — Что же я наделал… Волна удушающего, сокрушительного чувства вины накрыла его с головой. Он вспомнил. В памяти Сириуса с пугающей чёткостью всплыл тот день, когда Лили и Джеймс официально назначили его опекуном Гарри на случай, если с ними что-то случится. Это законное, скреплённое магией назначение произошло ещё задолго до трагических событий 31 октября 1981 года. Они доверяли ему больше, чем себе. А он? Блэк не сдержал своё священное обещание. В ту проклятую ночь в Годриковой Впадине он смалодушничал. Поддавшись слепой ярости, он отдал Рубеусу Хагриду свой летающий мотоцикл, уступил требованию Дамблдора и своими руками передал годовалого крестника полувеликану, а сам безрассудно помчался за Питером. — Какой же я дурак… — Сириус с силой ударил кулаком в каменную стену, не замечая, как из разбитых костяшек потекла кровь. — Каким же я был идиотом! Я ведь мог, мог отстоять у Хагрида своего крестника до самого конца! Не отдавать, защитить, забрать с собой! И тогда… тогда это не закончилось бы тем, что мой любимый крестник принял сторону убийцы своих родителей! Блэк закрыл глаза, и в его мыслях зазвучал встревоженный голос Лили. Он вспомнил, как она ещё при жизни с горечью и опаской рассказывала ему о своей старшей сестре Петунии — о её злобе, ледяной зависти ко всему магическому и жестоком характере. Говорила, что ни при каких обстоятельствах Гарри не должен оказаться под её опекой. Сириус судорожно глотал холодный воздух Азкабана. На фоне многолетней, изнуряющей депрессии в этих стенах он просто внушил себе ложь. Чтобы окончательно не сойти с ума, он годами заставлял себя верить, что с Гарри якобы всё хорошо, что мальчик растет в безопасности, любви и заботе у родственников. Это была трусливая иллюзия. Лицо Сириуса исказилось от решимости. В его серых глазах впервые за одиннадцать лет вспыхнул ясный, осмысленный огонь. Спасти Гарри. Он должен выбраться ради него. Пока дементоры были заняты патрулированием нижних ярусов, Сириус сосредоточился. Его истощённое тело послушно сжалось, кости перестроились, и вместо человека на грязном полу камеры оказался большой, костлявый чёрный пёс. Дементоры, слепые к сложным человеческим эмоциям, не заметили изменений в его примитивном собачьем разуме. Пёс бесшумно прошмыгнул между прутьями решетки, выбрался во внутренний двор и без колебаний прыгнул в ледяное, штормящее море.***
Преодолевая яростные волны и сводящие судорогами мышцы, Бродяга переплыл море и выбрался на обитаемый берег. Движимый единственной целью, он, истощённый и грязный, тайно добрался до Хогвартса и проник в замок. В кабинете директора Хогвартса горели тусклые свечи. Альбус Дамблдор и Северус Снейп сидели в глубоком, гнетущем молчании, когда дверь внезапно распахнулась. На пороге стоял исхудавший, оборванный Сириус Блэк в грязной тюремной робе. Снейп мгновенно выхватил палочку, но Сириус даже не поднял рук. — Проверь мои воспоминания, Альбус! Сделай это прямо сейчас! — хрипло, сорванным голосом выкрикнул Блэк, глядя прямо в глаза директора. — Я пришел рассказать правду. Я никогда не предавал Джеймса и Лили! Дамблдор, удержав Снейпа жестом руки, медленно поднялся. Направив палочку на Сириуса, он осторожно извлёк из его виска серебряную нить воспоминаний и опустил её в стоящий на столе Омут Памяти. Директор погрузился в него всего на несколько минут. Когда Альбус вынырнул обратно, его лицо выражало глубочайшее потрясение. Он поверил Сириусу. Он увидел своими глазами, кто был настоящим Хранителем Тайны заклятия «Фиделиус» на доме Поттеров и кто предал их на самом деле. Это был Питер Петтигрю. В этот самый момент в камине директора ярко вспыхнуло зелёное пламя Летучего пороха, и из него, кашляя от сажи, поспешно вышел встревоженный Артур Уизли. Заметив беглого узника Блэка, Артур вздрогнул, но тут же повернулся к Дамблдору: — Альбус! Я должен срочно сообщить вам... Произошло нечто невероятное. Сегодня вечером на нашей кухне я… я проверил домашнюю крысу моего сына Рона, Коросту. Её неестественно долгая жизнь — больше десяти лет для обычной крысы — уже давно вызывала у меня серьёзные подозрения. Я применил к ней специальные чары, выявляющие анимагию, и принудительно превратил крысу в человека. Альбус, Коростой оказался Питер Петтигрю! Человек, которого мы все одиннадцать лет считали погибшим и героем! Сириус глухо зарычал, но Артур поспешно продолжил, переводя дух: — Я сразу же, не теряя ни секунды, вызвал мракоборцев из Министерства. Они прибыли незамедтельно и задержали живого Петтигрю. Он уже даёт показания под Веритасерумом в аврорате. А что касается сбежавшего Сириуса Блэка… глава мракоборцев официально пообещал, что Сириус будет признан полностью невиновным, как только вскроются все детали! — Суд над Питером и полное официальное оправдание Сириуса будут проведены завтра же, — твёрдо и печально произнёс Альбус, усаживаясь в свое кресло. — Справедливость восторжествует, пусть и так чудовищно поздно. Артур Уизли кивнул и поспешно покинул кабинет через камин, оставив магов наедине. Сириус тяжело опустился на стул, закрыв лицо руками. — Я виноват перед ним, Альбус… — глухо произнёс Блэк, и из его глаз выкатились слезы. — Я виноват перед своим крестником. Если бы я не погнался за этой крысой, если бы я исполнил волю Джеймса и Лили… Гарри был бы со мной. Вы ведь знаете о вчерашней атаке? Нападение на Дурслей произошло вчера утром… Гарри был там! Он убил их! Скажите мне, почему? Почему мой крестник вырос чудовищем?! Снейп, до этого молча стоявший у окна, издал ледяной, полный яда смешок. Он неторопливо повернулся, взмахнув полами чёрной мантии, и уставился на Блэка своими непроницаемыми глазами. — Почему, Блэк? — вкрадчиво, с сокрушительным сарказмом протянул Северус. — О, я с величайшим удовольствием просвещу твой отсутствующий разум. Я вчера побывал в этом уничтоженном магловском притоне и лично проверил воспоминания мёртвой Туни — как её когда-то называла Лили. Твой драгоценный крестник, Блэк, вместе с Тёмным Лордом и четой Лестрейндж вчера утром направили свои палочки на этих маглов и их родственницу вовсе не из-за глупого подросткового каприза. Снейп сделал шаг вперед, и его голос зазвучал жестче: — Я, не думая логикой, совершил фатальную ошибку — я считал, что Поттер-младший купается в шоколаде у своих родственников, растёт капризным, избалованным принцем. Но воспоминания Петунии показали мне совершенно иное. И моя ошибка стала роковой, ведь в Хогвартсе я, поддавшись старой обиде на Джеймса, стал для мальчика точным аналогом его тётки. Сириус поднял на него покрасневшие глаза. — О чем ты говоришь, Нюнчик? Каким аналогом? — Твой крестник все одиннадцать лет жил как домашний эльф, Блэк! — отрезал Снейп. — Он спал в тесном, тёмном чулане под лестницей среди пауков. Его морили изнурительными голодовками за любое, малейшее проявление магии. Его нагружали бесконечной, тяжёлой работой по дому. Глава этого прекрасного семейства, Вернон Дурсль — этот жирный, обрюзгший боров, у которого вместо шеи складки сала — регулярно избивал хрупкого ребёнка тяжёлым кожаным ремнём. А его дражайшая сестрица Марджори, еще одна необъятная, жирная свинья, развлекалась тем, что натравливала на десятилетнего Гарри своего породистого бульдога, заставляя мальчика часами сидеть на дереве под общий издевательский хохот! И всё это сопровождалось ежедневной, удушающей клеветой на твоих покойных друзей, которых мальчику описывали как никчёмных пьяниц, сдохших в автомобильной аварии! Сириус слушал это, и его лицо каменело от ужаса и отвращения. — А что же Петуния? — прохрипел Блэк. — Лили говорила, она… — О, Туни превзошла саму себя, — ядовито оскалился Снейп. — Эта сухопарая, тощая как жердь баба с лошадиной шеей, которая только и умела, что шпионить за соседями через забор, выплеснула на сироту всю свою многолетнюю, гнилую зависть к магии Лили. Она запирала его в чулане и морила голодом. И их отпрыск, Дадли, разумеется, не стал исключением. Этот малолетний агрессор просто детально копировал поведение своих родителей и тётки по линии отца по отношению к двоюродному брату. У него и его дружков даже была регулярная, излюбленная игра — «Охота на Гарри», где они толпой загоняли и избивали твоего крестника. Северус подошёл вплотную к столу директора, глядя на Сириуса сверху вниз: — Вчера утром ребёнок наконец-то смог дать сдачи своим агрессорам. Пусть и весьма радикальным методом. Гарри вернул всей четвёрке должок, Блэк! Каждую минуту их одиннадцатилетней тирании. Сначала он на глазах у этой жирной свиньи Мардж прикончил её бульдога. А затем они затащили их всех в тот самый чулан, который мадам Лестрейндж расширила магией. Был применён трёхчасовой, непрерывный «Круциатус». Понимаешь ли ты своей пустой головой, что это такое? Три часа под пыткой, от которой их мозги окончательно расплавились, и они превратились в пускающих слюни идиотов! И уже в качестве финального бонуса, когда они полностью потеряли рассудок, Гарри добил их «Авадой». Он вернул им всё: и ремень, и чулан, и голод, и клевету, и собаку. За каждую секунду боли. Сириус разрыдался, уронив голову на руки, его тело сотрясали глубокие, болезненные рыдания. Информационный удар Снейпа полностью уничтожил его. Альбус Дамблдор выглядел постаревшим на добрый десяток лет. Его плечи опустились, а в глазах не осталось и следа привычного, мудрого блеска. Он тяжело вздохнул и тихо обратился к Блэку: — Не вини себя во всём, Сириус. Пожалуйста, не надо. В гораздо большей степени во всём случившемся виноват я сам. Ведь если бы не моё роковое, упрямое решение оставить мальчика у Дурслей ради кровной защиты Лили, то ты без всяких препятствий забрал бы Гарри себе в ту же ночь. Ты бы не помчался в ярости за настоящим предателем, зная, что малыш в безопасности на твоих руках. А это значит, что ты гораздо раньше очистил бы своё честное имя… а Гарри никогда не вырос бы в чулане и не стал бы Наследником самого лорда Волан-де-Морта. Сириус медленно поднял голову, его взгляд, очистившийся от слез, стал жёстким и холодным. Он посмотрел на постаревшего директора и тихо, безжалостно согласился: — Да, Альбус. Твоя вина в этом ничуть не меньше моей. Мы оба уничтожили его жизнь. Дамблдор покорно опустил голову: — Не зря у маглов есть одна мудрая пословица, Сириус: «Что посеешь, то и пожнёшь». Она как нельзя лучше отражает произошедшее. Теперь я в полной мере вкусил горькие плоды своего ошибочного решения передать Петунии опеку над племянником… а Северус — урожай своей слепой обиды на твоего лучшего друга. В кабинете воцарилась удушающая, мёртвая тишина. Свечи догорали, отбрасывая на стены длинные, уродливые тени. Разговор окончился на этой мрачной, тяжёлой ноте: три волшебника сидели в полумраке, отчётливо понимая, что их запоздалое прозрение и очищенное имя уже никак не смогут вернуть мальчика, который навсегда ушёл во Тьму.
