Скала

Папа заходит навестить меня и Энни, но сестра отказывается с ним встречаться. Папа решает вывести меня на прогулку по Таун-Белт. Три часа мы бродим по холмам и петляем по лесу в морозном воздухе. Птицы щебечут, будто сплетничают о нас. – Они почти не разговаривают, эти двое, да? – Мелкий выглядит так, будто проглотил кислых червей, бедняжка. – А что насчёт высокого? Он выглядит так, будто одного тычка клювом хватит, чтобы заплакать. – Им надо поговорить. – Как нам их заставить? – Воробей, ты уже полностью переварил? Целься. Заряжай. Огонь! Птичье дерьмо приземляется на мою кепку. – Гадость! – я сдёргиваю кепку. Папа посмеивается и разбирается с этим. – Ну вот, всё чисто. – Он протягивает обратно, и я нехотя натягиваю снова. – Это на удачу. – Правда? Это заставит тебя вернуться домой? Папа вздыхает и садится на скамейку, похлопывая по месту рядом. – Мне жаль, что вам с Энни тяжело. – Ты её любишь? Она правда твоя истинная любовь? Ты вообще когда-нибудь любил маму? – У нас с твоей мамой сложная история. – Что это значит? – Это значит, что мы с самого начала наших отношений то сходились, то расходились. У неё чудесная душа, у твоей мамы, и мы очень заботились друг о друге… – Но? – Отношения не всегда складываются. Пятнадцать лет назад мы в очередной раз расстались и я думал, что в этот раз мы расстались навсегда. – Тогда почему вы снова сошлись? – Через три или четыре месяца после расставания она сообщила мне новость, что беременна. Я заботился о ней, Купер. Я хотел поступить правильно. – Значит, у вас была свадьба под дулом дробовика, и ребёнок родился рано? Папа хмурится. – О беременности уже все знали. Энни родилась в срок. Её крошечные красные ручки так крепко сжали мой палец, и я понял – я ей нужен. Ей нужен отец, и я хотел быть лучшим, каким только мог, ради неё. Какое-то время это работало. Твоя мама и я, в смысле. У нас появился порядок, мы очень любили Энни и смеялись друг над другом, когда были слишком уставшими для чего-то ещё. А потом, когда Энни было около шести месяцев, твоя мама снова забеременела. – Ты вообще слышал о контрацепции? – спрашиваю я, хотя не злюсь, учитывая, что я появился на свет и всё такое. Но всё же. – Она принимала противозачаточные таблетки. Мы думали, что всё нормально. – Значит, я был ошибкой? – Купер, когда я узнал, что твоя мама беременна, всё, о чём я мог думать, как сильно я люблю твою сестру и как рад, что у неё будет брат или сестра. – И что случилось? Когда всё покатилось под откос? – Это не работало никогда. – Он вздыхает и качает головой. – Мы сами себя обманывали. – Понял, – говорю я, вскакивая со скамейки. – Потом ты встретил её и понял, что она – любовь всей твоей жизни. Ты решаешь изменять маме пять лет, и бум – теперь всё взрывается тебе в лицо. Ну что, туф[1], да?  Вся эта ситуация – его беспорядок. Ему и убирать. Папа спешит за мной. – Купер, подожди. Всё вышло не так, как мы надеялись, но я не действовал за спиной твоей матери… – Её сын называет тебя папой, и ты просто соглашаешься? – Купер, подожди… Я поднимаю руку. – Я больше ничего не хочу слышать. ___________________________________________________________________________ [1] Туф. Обломки вулканического извержения.