Скала

Следующие пару месяцев Джейс повсюду. Мы не разговариваем, но он всегда рядом. Во дворе, в музыкальной комнате, на футбольном поле или ждёт автобуса на другой стороне улицы, как сейчас. Я жду автобус № 10, чтобы вернуться к маме. Он ждёт автобус № 02, чтобы поехать к папе. Несколько других ребят ошиваются рядом. Энни болтает с крупным парнем. Я держусь в нескольких метрах позади и опираюсь о кирпичную часть школьной ограды. На своей стороне улицы Джейс занял место у бетонной стены с книгой в руке. Это состояние мы удерживаем месяцами. Довели до совершенства искусство притворяться, что читаем, украдкой поглядывая друг на друга. Смотреть, не попадаясь, стало нашей игрой. Когда всё же ловим друг друга, то мрачно смотрим и бормочем разные оскорбления. Мне больше всего нравится «мудак», и мои исключительные навыки чтения по губам говорят, что Джейс ещё не подобрал любимого оскорбления, хотя он очень изобретателен. Открываю учебник по геологии и тупо смотрю на конспект о тектонике плит. Переворачиваю страницу и поднимаю взгляд. Джейс хмуро смотрит в коричневую книгу, которая на оттенок или два светлее его волос – всё равно тёмных. Пялюсь ещё несколько секунд и снова притворно продолжаю читать. Не тороплюсь и смакую покалывание, пробегающее по затылку, пока Джейс наблюдает за мной. Это как игра в «Я вижу», но почему-то кажется такой рискованной. Будто мы два ковбоя, готовых выхватить оружие. Будто это состязание, чтобы доказать, кто лучше. Сжимаю зубы и бормочу: – Мудак. На меня падает тень, и я захлопываю книгу. Джейс перешёл улицу и стоит передо мной. – Мелкий засранец, – бормочет он, но губы подёргиваются в уголках, и он сдерживает ухмылку. – Чего тебе? – Ты сегодня не подобрал камень. – Он указывает на сколотый кирпич у моих ног. – Обычно ты это делаешь. – Так ты заметил. Это немного по сталкерски, тебе не кажется? Он фыркает и игнорирует подкол. – У папы скоро день рождения. Я подавляю желание толкнуть его и натянуто улыбаюсь. – Прекрати называть его папой. Джейс отмахивается. – Он хочет, чтобы вы с Энни пришли. День рождения папы – на Хэллоуин, и папино величайшее желание – заставить людей полюбить его. Хэллоуин, то есть. Он украшает наш дом каждый год – ну, раньше украшал наш. Приглашал всех соседей пройти по дому с привидениями, а потом подсчитывал, сколько человек закричало, чтобы в следующем году побить свой рекорд. Наши хэллоуинские страшилки были лучшими. Мы планировали месяцами, да практически весь год. Джейс и Лила даже близко не смогут осуществить такое. Мы лучше вас. Но не в этом. – Я приду, – говорю я, надеясь, что Энни тоже присоединится. Может быть, папа скажет, что наш Хэллоуин был лучше. Ему даже не придётся говорить, я прочту это на его лице Франкенштейна. – Правда? Ты придёшь? – Джейс смещается, и послеполуденное солнце бьёт мне в лицо. Поднимаю руку, заслоняюсь от солнца. Джейс двигается так, что я снова оказался в его тени. Вокруг нас болтают другие ученики, шины грохочут по дороге, а где-то вдалеке воет скорая, а мы молча сверлим друг друга взглядом. – Окей. Круто. – Он поворачивается, потом разворачивается обратно. – О, и пока не забыл. – Он лезет в карман и достаёт маленький камень. Засовывает его в мою руку. Камень гладкий и тёплый, как будто он держал его какое-то время. – Нашёл на своей стороне дороги. Солнце согревает моё лицо ярким теплом, а Джейс уже переходит дорогу, заняв своё место у стены. Мы возвращаемся к чтению – или притворству. Дуэль продолжается.