Скала

Сжимаю камень всю дорогу домой. Странный камень. У меня есть похожей формы, размера осадочных пород, но этот ощущается более стеклянным и тяжёлым, будто он отягощён тысячелетними секретами.  Достаю увеличительное стекло и изучаю камень за обеденным столом. Это магматическая порода. Может, риолит? Мог ли этот камень родиться из извержения горы Таупо 27 000 лет назад? Но как он очутился на обочине дороги у автобусной остановки? Разве что Джейс подобрал его где-то ещё? Но зачем? Зачем врать если так? Почему я всё ещё представляю его полное надежды выражение лица, когда сказал, что приду к папе на вечеринку? Тру камень. Мама замечает и спрашивает, что случилось. Она знает, что я насыщаю камень воспоминаниями, позволяя ему впитать все события дня – взлёты и падения. Я расслабляюсь, когда камень распускает тугие узлы и успокаивает трепетание в животе. Мама стоит над вазой с фруктами на обеденном столе. Энни ещё не дома. Она вышла из автобуса на несколько остановок раньше с мистером Думаю-Ему-Повезёт-Но-Надеюсь-Нет. – Ты всё ещё злишься на папу? – спрашиваю я её тихо. Мама откидывается на стуле и вздыхает. – Да. Нет, не совсем. Я хотела бы, чтобы всё сложилось иначе, но сложилось что сложилось. Это нечестно по отношению к вам, но для него и для меня это честно. Мы пытались сделать так, чтобы работало ради вас, но не работало. – Он изменял тебе. И выставлял тебя дурой. – Ну, спасибо. – Мама спрыгивает со стула и обходит кухонный остров, чтобы включить чайник. Она качает головой. – Я думала, папа рассказал тебе о том, что случилось. Он не изменял. – У него была другая жизнь, мам! Пять лет с ними. – Лила и твой отец были друзьями вечно. Но, да, наверное, пять лет – это тот период, когда всё развалилось и уже не подлежало ремонту. – Пар скрывает её лицо, но слова произносятся мягко. – Послушай, Купер, у нас была договорённость, которая, как мы думали, сработает, пока вы с Энни не закончите школу. Но, как я уже сказала, не сработало. Твой отец был прав, разорвав всё. Прав, уйдя жить к женщине, которую, вероятно, всегда любил. Прав, дав мне шанс найти кого-то своего. – Ну, это… договорённость? Это пиздец. – Купер, следи за языком! Я смеюсь, сжимая камень, будто могу выжать из него сок. – Они не лучше нас, мам. Они не… – Я хочу, чтобы мама подбежала и обняла меня, но объятия всегда были папиной фишкой. Мама ставит передо мной чашку чая. – Пей, милый, – говорит она. – Он скучает по тебе, и, я думаю, вам с Энни пора навестить папу. Облегчение захлёстывает меня. Кто-то другой примет за меня решение повидать папу? Идеально. Ведь правда в том, что я тоже по нему скучаю. Очень. Но не хочу, чтобы кто-нибудь подумал, что я принимаю его сторону против маминой. – Я не хочу, – говорю я жалобно. Но это ложь, произнесенная лишь в утешение ей. Мама и правда знает меня лучше всех, я понимаю это, потому что она улыбается и говорит: – Ты должен.