Скала

Хэллоуин. Мама высаживает меня. Энни на заднем сиденье, бормочет что-то себе под нос. Она отказывается идти на вечеринку. Открываю козырёк и проверяю раскраску лица – зомби, как всегда, и макаю палец в густое пятно искусственной крови на губе, чтобы протянуть её вниз, будто она капает изо рта. Остальная часть лица бледная, за исключением глаз, которые, как мама решила, должны быть затемнены карандашом для век. Устрашающе. Мои глаза выглядят ярче обычного, особенно левый. Впрочем, это Хэллоуин и всё сойдёт с рук. Наклоняю козырёк и смотрю на отражение сестры. Она пялится на особняк так же, как и я в первый раз. Отвожу взгляд и захлопываю козырёк. У меня бурчит в животе, пока я осматриваю поместье с привидениями. Десятки светильников-тыкв с глазами, подобными самоцветам цитрина, обрамляют дорожку к мерцающему свету у переднего крыльца. Сглатываю. Это выглядит страшнее, чем наш дом раньше. Страшнее и лучше. Но их дом большой, и это даёт ему преимущество выглядеть жутко в гордом одиночестве. Настоящим испытанием будет то, что внутри. Приоткрываю дверь машины. Тихая жуткая музыка сочится из поместья, и ров с водой мерцает. Мы лучше вас. Я колеблюсь. Мне действительно нужно пройти через это? Входная дверь открывается и монстр Франкенштейна выходит наружу. Папа подзывает нас дружеским, нервным взмахом. Он надеется, что мы помчимся ему навстречу, оставив прошлое в пыли? Разве жизнь так проста? Разглаживаю свою рваную и испачканную рубашку. Она торчит из потрёпанных джинсов, перемазанных искусственными кровью и зловещей жёлтой слизью. – Забери меня через пару часов. Волочу ноги, папа учил меня ходить как зомби в прошлом году. Наклоняю голову и вываливаю язык наружу. Меня вознаграждает его глубокий смех. Может, заставить себя вылезти из машины стоило того. – Держись от меня подальше, – шутит папа, пятясь в дом. Пожимает плечами и заключает меня в объятия, хрипло шепча: – Спасибо, что пришёл. Рад снова тебя видеть. У меня горло перехватывает. – С днём рождения, папа. У меня нет для него подарка. Заметит ли он? Или ему всё равно? Помнит ли он прошлый год, когда я подарил ему опаловые запонки? – Опалы представляют собой радостные слёзы Зевса после того, как он победил Титанов. – Правда? – спросил он, надевая их, несмотря на то что одет на Хэллоуин. – Также считается, что владелец этого камня обладает силой предвидения. Он рассмеялся. – Видишь, значит, я мудр, и ты должен меня слушаться. Но разве мудрый человек расколол бы свою семью? Несмотря ни на что, не хочу, чтобы он меня отпускал. Хочу стоять на этом холодном крыльце с мерцающим над нами светом весь остаток ночи. В конце концов папа отстраняется. – Давай, заходи. Пройди квест. А я пойду пугать следующую партию. Через плечо я вижу, как группа подростков, хихикая, шествует по дорожке. Ныряю внутрь. Темно, музыка громкая, искусственная паутина свисает с окон. Знаки, написанные кровью, указывают гостям направление. Следую за кровавыми знаками к лестнице, где с потолка свисают гигантские уэты с антеннами, которые, кажется, двигаются. Мама пришла бы в ужас. Она ненавидит тараканов и пауков, а уэта – это оба эти существа вместе. Несколько человек на верху лестницы обсуждают, по какому пути пойти. Они решают скользнуть вправо, а я иду налево. Сворачиваю в первую комнату. Призраки, оборотни и вампиры прячутся в тенях. Большинство – реквизит, но вампир живой. Он лежит в открытом гробу, втиснутом в угол комнаты. Его глаза распахиваются, когда мимо проходит ведьма, и она подпрыгивает, налетая на груду поддельных бензопил. Ловлю одну, когда она падает. Она резиновая, но твёрдая… Что-то шевелится позади меня. Волосы у меня на затылке встают дыбом. Но когда оборачиваюсь, это исчезает. Как и вампир. Спектакль, чтобы напугать нас. Разве всё это не в десять раз лучше того, что мы с Энни когда-либо делали? Бросаю резиновую бензопилу на стол и выхожу из комнаты. Не хочу ждать, пока мама заберёт меня. Я хочу уйти. Дверь позади меня скрипит. Узкая полоска зелёного света проливается из частично приоткрытой двери. Кто-то шепчет моё имя сквозь музыку. Купер. Купер. Купер. Крадусь к ней и тяну за ручку… Я ахаю. Внутри маленького чулана моё имя светится в темноте. Купер. Подсвеченная стрелка указывает в угол. Мне требуется мгновение, чтобы узнать знакомые очертания – моё старое увеличительное стекло, лежащее на дневнике. Открываю дверь шире и шаркаю к своему имени. Здесь темно. Пальто свалены в углу, а полка над головой заставляет присесть на корточки. Тянусь за своим дневником. И внезапно дверь захлопывается. Я резко оборачиваюсь и нащупываю ручку. Дыхание сбивается, и начинает кружиться голова. – Открой, пожалуйста, открой. Колочу в дверь снова и снова. Мне нужно выбраться отсюда… Закрываю глаза, когда стены начинают наклоняться и схлопываться, готовые раздавить меня. Падаю на колени и лихорадочно ищу по полу. Если найду камень, паника отступит. Стены перестанут двигаться. Я смогу дышать. Но ничего не нахожу. Провожу рукой по ковру и натыкаюсь на груду пальто. Касаюсь чего-то твёрдого и хватаю. Оно двигается, и за этим следует медленный смешок. Пальто сдвигаются и падают на пол. Джейс. Я узнаю́ его по смеху. – Попался, – говорит он. – Ты мудак. Вытащи меня отсюда, – говорю я сквозь стиснутые зубы. Джейс смеётся и возится с пальто. Щелчок. Маленький луч оранжевого света вспыхивает и выхватывает самодовольное лицо Джейса. Его поддельные вампирские зубы светятся. Вырываю ручку-фонарик из его руки и освещаю дверь. – Как нам отсюда выбраться? – Паника слышна в моём голосе, но мне всё равно. – Невозвожно. – фальшивые вампирские зубы мешают ему говорить. Я перевожу фонарик обратно на Джейса. Он моргает и вынимает поддельные зубы. – Что значит «невозможно»? – Невозможно открыть с этой стороны. Моё дыхание снова учащается. – Вытащи меня отсюда, Джейс. – прошу чуть не хныча. Он хмурится и наклоняется вперёд. – Господи, Купер. Ты психанул, что ли? Я даже не могу кивнуть. Тру потные руки и усердно моргаю, чтобы восстановить зрение, которое, кажется, играет со мной шутки. Джейс подходит ближе? Ближе? Принося стены с собой? Я с силой зажмуриваюсь и прижимаю руки ко лбу. Всё будет хорошо. Это всё у тебя в голове. Я ненавижу Джейса. Я ненавижу за то, что он сделал это со мной. – Эт-это месть за ту фиг-фигню с футбольным мячом, к-когда я раз-збил тебе нос? – Я концентрируюсь на гневе вместо паники. Он кладёт руку мне на плечо. – Купер? – Дыхание Джейса касается моего лица, но меня это почему-то не раздражает. Самодовольство исчезло из его голоса и сменилось беспокойством. – Купер, это всего лишь чулан. Я сказал другу Даррену выпустить нас через десять минут. – П-почему? Джейс перемещается на коленях и наклоняется ближе. Его рука поднимается с моего плеча и обхватывает мою спину. – Просто сосредоточься на моём голосе, ладно? – Это п-последнее, что я хочу с-слышать. Он растирает мне спину. – Уже шутишь. Так и знал, что сработает. По правде, спокойный тон его голоса меня успокаивает. Одно очко Джейсу. – Это должно было тебя слегка напугать, – говорит он мягко, – а не сильно. – Да ладно. Т-ты же обоссышься со смеху над этим позже. Джейс замирает, его тело напряжено рядом со мной. – Ты не слишком хорошего обо мне мнения, да? – Ч-что ещё мне думать, если ты запер меня в чулане? Он не отвечает словами, но чертит пальцами круги на моей спине, будто ожидая, что я сейчас заурчу и засну. – Я месяцами хотел вернуть твой дневник. Я ждал, пока ты попросишь. Я пожимаю плечами. – Это не имеет большого значения. – Я прочитал. – Я так и думал, – говорю я. – Я бы сделал то же самое. – Значит, хочешь стать геологом, да? – Удивлён? – Не особо. – Он усмехается. – Круто, что ты знаешь, кем хочешь быть. Какое-то время мы молчим. Но потом Джейс спрашивает: – Ты правда чувствуешь, что должен выбирать чью-то сторону? Разве ты не можешь быть счастлив за них обоих? Порыв воздуха отбрасывает вопрос Джейса в сторону и я выскакиваю из чулана. Даррен ухмыляется мне. После нескольких глубоких вдохов зрение проясняется, и я узнаю́ в нём здорового парня, который думает, что ему повезёт с моей сестрой. Лучше бы не повезло! – Не обижай Энни! – говорю я ему. Поворачиваюсь к Джейсу. Хочется сказать и ему, чтобы он обращался со мной правильно, но воспоминание о крови, текущей из его носа, останавливает. – Полагаю, мы квиты.