Скала

Энни вваливается в дверь и спрашивает папу, где её комната. Она не смотрит на него и не возвращается, когда он, проводив её, приходит обратно. Сегодня начинается наша первая неделя у папы, воскресенья после Хэллоуина и дня рождения папы. Фортепианная музыка петляет, и хихикает, темнеет, как серые облака, несущиеся перед летней грозой. Оставляю свою сумку в прихожей и следую за папой через арочный дверной проём в столовую, где накрыт стол. Джемы, кленовый сироп и стопка тонких плоских вафель, напоминающих скалы-блины на Южном острове. – Твои любимые, – говорит он, потирая руки, как делал, когда я был ребёнком. Я не собираюсь вопить «Ура» и кидаться, но его старания приносят облегчение он не забыл. Сажусь напротив него и бросаю взгляд на двери. Снаружи темнота клубится, как назревающая буря. – Лила спустится с минуты на минуту. Киваю и засовываю руку в карман, где прячу кристалл полевого шпата, подаренный мамой утром. Она предвидела будущее? Почему не дала мне этот кристалл раньше? Тру камень и смотрю на дверной проём сбоку от кухни, ожидая, когда появится Лила. Лила – любовь всей жизни моего папы. Лила – женщина, которая разрушила мою семью. Хочется нырнуть под стол и спрятаться, но я не могу избегать её вечно. Сосредотачиваюсь и считаю тарелки. Похоже, Лила не единственная, кто к нам присоединится… Мудак. Он вальсирует в комнату с развязным видом, улыбаясь моему папе. Когда замечает меня, его шаг сбивается, но он быстро восстанавливает контроль. Торопливый кивок. Он сосредоточивается на столе. Тарелки, джем, вафли, ваза с розами, кружевные салфетки. Он собирается избегать меня? Притворяться, что ничего не случилось на Хэллоуин? – Выглядит вкус-с-но, – говорит Джейс, скользя взглядом мимо меня к папе. – Но я не голоден, так что можно я… Папа сужает глаза в знакомый стой-где-стоишь взгляд. Ветер обрушивает паруса Джейса, он оседает на своё место и теребит обивку. – Я хочу, чтобы это утро прошло цивилизованно, – говорит папа, разливая апельсиновый сок из графина. И продолжает тихо, обращаясь теперь уже ко мне. – Будь добр с Лилой, пожалуйста. Будто его слова запустили обратный отсчёт, Лила врывается в дверь десятью секундами позже. Жутковато. Не такая широкая в плечах и не такая высокая как Джейс, но тёмно-каштановые волосы – его, и голубые глаза, и прямой нос, слегка вздёрнутый. Она выглядит, будто близнец Джейса. И улыбается улыбкой Джейса. – Купер, – говорит она. – Я так рада, что ты здесь. – Она целует меня в щёку и ерошит волосы. Папа морщится и задерживает дыхание. Мне не хочется говорить ничего приятного или притворяться, что я счастлив. Джейс смотрит на меня, и даже после того, что он сделал со мной на Хэллоуин, я не могу просто хмыкнуть и изображать угрюмого. – Ага, – говорю я, прочищая горло. – Спасибо за вафли. Они мои самые любимые. Папа передаёт мне копию скал-блинов с гордой улыбкой на лице. Ради этого взгляда решение проглотить гнев стоил жертвы. Весь остаток завтрака Лила засыпает меня вопросами, а папа делится смущающими историями. Джейс слушает тихо, хмурясь каждые несколько секунд. Когда заканчиваем есть, Лила начинает убирать вместе с Джейсом. Снова я поражаюсь их сходству. Папа щёлкает пальцами перед моими глазами. – Показать твою комнату? Он ведёт меня вверх по лестнице с белыми перилами, которая расходится в двух направлениях. Мы сворачиваем налево. – Мы с Лилой в другом конце дома, – говорит он. – У вас, детей, здесь ванная в этой части дома и балкон. – Он замедляется, когда мы проходим мимо первой комнаты. Тень падает на его лицо. – Это комната Энни, – шепчет он. Мы проходим ванную напротив комнаты сестры и игровую комнату с диваном, стереосистемой, огромным телевизором, пианино, медными духовыми инструментами и пюпитрами. Уменьшенная версия обеденного стола занимает угол комнаты с видом на задний двор. Папа указывает на него. – Там Джейс репетирует на пианино и делает домашнюю работу, у тебя письменный стол в комнате, если предпочитаешь. – Выглядит иначе, чем два дня назад. – Я смотрю по коридору на следующую дверь. – Дай-ка угадаю, чулан. Но это не догадка. Я знаю. Также знаю, что у него нет ручки изнутри. Спешу мимо. Три двери слева от меня, одна из них – балконная дверь. Две другие смотрят друг на друга, разделённые кремовым ковром. – Твоя и Джейса комнаты. Разумеется. Папа берётся за ручку двери слева. – Это твоё пространство, Купер. Ты можешь украсить его как тебе нравится. – Он делает паузу, глядя в сторону комнаты Энни. – Ты всегда здесь желанный гость. Я надеюсь, будешь считать и своим домом тоже. Я делаю вдох, когда он открывает дверь. Двуспальная кровать, застеленная тёмно-синим покрывалом. Письменный стол у окон, комод с зеркалом. Стены покрыты квадратными нишами. Они пусты, кроме нескольких. Камни внутри них. Это те, что я оставил, когда убежал в первый раз. – Сп–спасибо, папа. Он сжимает моё плечо. – У кровати есть порт для твоего iPod. Я хочу обнять его. Хочу повернуться и взвизгнуть, как в детстве, но просто киваю ему. – Ладно, – говорит он. – Дам тебе устроиться. – Он уходит, медленно, будто не решается отвернуться, опасаясь , что я запрусь в комнате, как Энни. – Я скоро спущусь, – говорю я и замечаю Джейса, шаркающего по коридору. Он не видит меня. Ха! Одно очко мне. Смотрит на чулан и опускает голову на оставшемся пути до своей комнаты. Я прислоняюсь к дверному косяку. Он вздыхает, открывает свою дверь и оказывается лицом ко мне. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но не знаю что. Джейс опирается о дверной косяк и скрещивает руки. – Это был мудацкий поступок. – Он поднимает взгляд. – Извини. – Я сказал, мы квиты. Закрываю дверь и падаю на кровать. Ослепительная вспышка оранжевой молнии проносится по потолку, напоминая о цитрине и Хэллоуине. Первые звуки грома раскалывают небо. Дрожа, заползаю под одеяло и задаваясь вопросом – когда закончится буря.