Скала

На третьей неделе моей жизни у папы возвращаюсь из школы чуть раньше. Обычно я тусуюсь с Эрни и Бертом в кафе Schmoos или на набережной – что угодно, лишь бы избежать неловкости возвращения к папе. Но у меня завтра тест по естествознанию, и я хочу получить высший балл. Достаю ключ, который дал мне папа, и вхожу в его замок. Фортепианная музыка слышится сверху. Насыщенная и громкая, с звякающими прерываниями. Сложная, будто что-то доказывает. Музыка останавливается и начинается снова. На мудрёно звучащем отрезке проклятия заменяют аккорд и кто-то с досадой бьёт по клавишам. Я взбегаю наверх и останавливаюсь у музыкальной комнаты, откуда доносится музыка. Дверь приоткрыта. Подглядываю в щёлку и смотрю на Джейса, который склонился над пианино и стучит головой о клавиши. Джейс выпрямляется, бросает взгляд на ноты и начинает играть пьесу снова. Время от времени его руки попадают в поле моего зрения, когда он переходит к более высоким нотам. Проворные пальцы работают быстро, точно следуя нотам, и он легко преодолевает сложный пассаж. Можно ускользнуть и притвориться, что я не слышал его игры, но я открываю дверь и громко аплодирую, а свищу ещё громче. Нравится мне Джейс или нет, но я ценю его умения.  Джейс практически взлетает со своего фортепианного табурета. – Ч–что? Ты рано домой. – Тест завтра, надо готовиться. – Я роняю сумку у двери. – Ты хорошо играешь. Джейс оглядывается на пианино и ноты, которые упали, когда он вскочил. – Тебе нравится пианино? Он переминается с ноги на ногу. – Да. И что? Почему он так защищается? – Я имел в виду – это круто. Мне нравится музыка. Он изучает меня, затем садится обратно за фортепиано. – Ага. Я хочу изучать музыку, но мама говорит, что в музыкальном бизнесе не так уж много работы, особенно для пианиста. – Он пожимает плечами. – Но, как говорят: даже если не можешь делать, можешь хотя бы учить. Я усмехаюсь. – Продолжай упражняться. Я в своей комнате. – Не будет слишком раздражать? Я качаю головой. – Я всегда слушаю музыку, когда учусь. – Я часто начинаю и останавливаюсь. Особенно с этой сучьей пьесой. Его улыбка говорит мне, что он любит принимать вызов музыки, пока не овладеет ею. Я так же выгляжу, когда держу свои камни? – Позже, Джейс. Тащу свою сумку в свою комнату, а за мной по пятам следует звяканье клавиш.

***

Позже наступает раньше, чем я предполагал. Ночью Джейс врывается в комнату и стаскивает меня с кровати. – Тсс, – говорит он, прижимая палец к губам. Когда я спрашиваю, что за чёрт происходит, он прижимает свой тёплый палец к моему рту. – Просто тихо, ладно? Надень обувь. Свет полной луны проскальзывает в комнату сквозь щель между шторами. Джейс одет в джинсы и футболку с длинным рукавом, вывернутую наизнанку. Натягиваю штаны поверх боксеров, засовываю босые ноги в кроссовки и набрасываю лёгкую куртку. Я слишком заинтригован, чтобы сопротивляться или требовать объяснений. Следую за ним вниз по лестнице и через заднюю дверь. Он тихо закрывает её. Обычно загорается сенсорный свет, но, очевидно, Джейс отключил его. Когда мы заходим в гущу деревьев, я начинаю отставать. Сосны высятся надо мной, купаясь в серебряном сиянии, и тянутся к небу. – Джейс, куда мы идём? И почему мы здесь вдвоём? Мелкие ветки трескаются, опавшие листья хрустят у нас под ногами пока он продолжает идти. – Меня это донимало, – говорит он. Я ускоряю шаг, пока не оказываюсь рядом с ним. – Что именно? Его губы размыкаются, но он закрывает их и пожимает плечами. Ненавижу его пожимание плечами. Я хочу знать, что он скрывает. – Давай. – Я качаю головой. – Ты ожидал, что я последую за тобой в лес посреди ночи! Он усмехается. – И всё же вот ты здесь. – Сотри ухмылку с лица. Мы обходим изгиб холма, где неподалёку звенит вода из ручья. У подножия крутого склона, покрытого корнями деревьев, Джейс останавливается. – Я хочу загладить вину за то, что запер тебя в чулане. Я хмурюсь. Тащить меня в лес со зловещей улыбкой – это способ загладить вину? Он нервно посмеивается и протягивает мне руку. Странный. – Ты мне доверяешь? Я качаю головой. – Не особо. – Но хватаю его руку, она грубее и теплее моей. Он ведёт меня к проёму в склоне. – Пещера? Он сжимает мою руку. – Я обнаружил её в прошлом году. Она маленькая, забраться можно только вдвоём, но классная. Внутри – только шёпотом, ладно? Ныряет в пещеру и втягивает меня за собой. Он стоит очень близко, и я мало что вижу. На секунду я теряюсь, паника поднимается, как в чулане. Зачем он привёл меня сюда! Почему? Почему? Почему? Джейс шепчет: – Стой. Нет. Повернись. Посмотри наружу. Ты не в ловушке. Я постепенно расслабляюсь, разглядывая лозы и изгиб ручья. Джейс отпускает мою руку. – Раз ты хочешь быть геологом, я подумал, ты будешь в восторге от этого. – Он усмехается и отступает назад, открывая обзор. Сотни зелёных огоньков-крапинок собираются гроздьями по всей пещере. – Светлячки[1]! – Тсс. – Извини, – шепчу я. В животе всё сжимается, будто я стою на скале, и пальцы ног свисают в воздух. Чудесный и пугающий. – Мне это напоминает звёзды, – говорит Джейс, стоя близко, и наши рукава соприкасаются. – Да. Звёзды. Я пытаюсь считать, но сдаюсь после пятидесяти семи. – Ты когда-нибудь считал их все? – Нет. Думаю, это невозможно. – Как Стоунхендж. Никто точно не знает, сколько там камней. – Правда? – Один парень как-то подсчитал их. Он пересчитал, чтобы убедиться, и у него получилось новое число. Каждый раз, когда он считал, у него выходили разные числа. Прохлада застоявшегося воздуха пробирает меня ознобом. Я тру руки друг о друга и смотрю на Джейса поверх кончиков пальцев. Джейс манит меня наружу. – Ты много знаешь о скалах и камнях, да? – Столько же, сколько ты о музыке. Он замедляет шаги, глядя в сторону ручья. – В чём вообще разница между скалой и камнем? Я подхожу к ручью и встаю на большой плоский валун. – У них разные чувства. – Джейс присоединяется ко мне, его вес смещает скалу под нами, как качели. Мы инстинктивно двигаемся, чтобы сбалансировать. – Для меня скала – это нечто массивное, что воплощает силу. Скала – это сложные скопления минералов, которые запекались долгое время. Спрыгиваю с валуна к камням, окаймляющим ручей. Джейс тоже грациозно спрыгивает. Поднимаю маленький белый камень, сияющий в лунном свете. – Камень – это фрагмент скалы. Как снимок большой картины. – Поэтому ты их собираешь? Камень на каждое воспоминание? Я протягиваю ему камень, игнорируя жар, поднимающийся во мне, когда кончики пальцев касаются его мягкой ладони. – Если собрать много камней и минералов и сложить их вместе, станет ли это скалой? Джейс вертит камень и поднимает его в воздух. – Не знаю. Это лунный камень? – Нет. Речной камень. – А. – Ты разочарован. Он пожимает плечами. – Не. Лунные камни крутые, тебе не кажется? – Их почитали тысячелетиями, – говорю я, когда мы возвращаемся на тропу. – Индуисты верят, что лунные лучи могут открыть будущее, если держать лунный камень во рту в полнолуние. Мы молчим, пока не подходим к деревьям, окаймляющим задний двор Джейса. – Не знаю, благословение или проклятие. Знать своё будущее, в смысле. – Врредно, полагаю. – Сосновые иглы касаются моей щеки. – Меня бы расстроило узнать все свои будущие ошибки, и не иметь возможности остановить их свершение. Он смеётся. Мы молча поднимаемся по лестнице в наши комнаты. Джейс останавливает меня наверху. – Я хочу сказать кое-что ещё. – Я приподнимаю бровь. Он мимолётно смотрит на меня и шепчет: – Мы не лучше вас. Я не хочу, чтобы ты так думал. Я делаю паузу. – Что? Откуда ты знаешь… – Ты защищаешься. – Он засовывает руки в карманы. – Я это читаю. – Он колеблется, затем снова смотрит на меня. – Я раньше так думал о тебе и Энни. До того, как папа переехал сюда, и всегда гадал, почему. Я думал, вы лучше меня и мамы. Но это не так. В животе густеет, как клейкая старая каша. – Я не хочу об этом говорить. – Я просто… – начинает Джейс, и я качаю головой. – Нет. – Я обхожу его его и мчусь по коридору. Он пытается догнать меня, но я энергично качаю головой, и он отступает. ___________________________________________________________________________ [1] Arachnocampa luminosa: Новозеландские грибные комары.