Венская ночь
7 июня 2026 г., 18:33
Деймон Сальваторе ненавидел Европу.
Не саму Европу, конечно. А то, что здесь каждый камень помнил вампиров, которые жили дольше, чем некоторые цивилизации. Каждый подвал хранил скелеты. Каждая статуя на Карлсплатц намекала, что под ней закопан очередной родственничек Клауса.
— Чёртовы Майклсоны, — пробормотал он, поправляя воротник пальто. — Весь континент превратили в свой склеп.
Он стоял у входа в антикварную лавку на узкой улочке, которую не брала ни одна карта. Туристические гиды обходили её стороной. Местные закладывали крюк за три квартала. Вывеска гласила: «Nortcott Curiosities. Since 1783».
Деймон толкнул дверь.
Внутри пахло пылью, старым пергаментом и чем-то горьким, как полынь. С потолка свисали люстры без свечей, вдоль стен тянулись стеклянные витрины с черепами, ампулами и засушенными растениями. В глубине, за прилавком из тёмного дуба, сидела девушка и перелистывала книгу.
— Лавка закрыта, — сказала она, не поднимая головы. — Приходите завтра.
— Я не покупатель, — Деймон подошёл ближе. — Я ищу Анну Норткотт.
Девушка подняла глаза.
Она выглядела лет на двадцать пять, но её взгляд принадлежал кому-то гораздо старше. Тёмные волосы собраны в пучок на затылке, серое шерстяное платье с высоким воротником — как у гувернантки из викторианского романа. На шее — кулон с гербом семьи Норткотт: волк, пронзённый копьём.
— Это я, — сказала она. — А вы кто?
— Деймон Сальваторе. Вампир. Любитель бурбона и острых ощущений.
Анна не вздрогнула. Не побледнела. Даже не моргнула.
— Я знаю, кто вы, — спокойно ответила она. — Флоренс рассказывала о вашей семье. Сальваторе всегда были… своеобразными.
— Твоя прапрабабка знала мою прапрабабку? — Деймон прислонился к витрине.
— Флоренс была не прапрабабкой. Она была моей матерью.
Деймон замер.
— Матерью? Но ей же… пятьсот лет, плюс-минус сотня.
— Мне тоже не восемнадцать, — Анна улыбнулась уголками губ. — Мать запечатала мой дар, когда мне было двадцать. Я не старею. Не умираю. Не меняюсь. Я живой артефакт, мистер Сальваторе. Игрушка, которую забыли убрать в шкаф.
Она встала, и Деймон заметил, как она двигается — плавно, почти неестественно. Не вампирская скорость, нет. Что-то другое. Будто мир вокруг неё течёт чуть медленнее.
— Ты можешь отменять магию, — сказал Деймон. — Я знаю.
— Могу, — кивнула Анна. — И поэтому я никому не нужна. Вампиры боятся меня. Ведьмы ненавидят. Люди… люди чувствуют, что я неправильная. Я живу здесь одна. Уже много лет.
— У меня для тебя предложение, — Деймон достал фотографию Кэролайн. — Видишь эту девушку? Она носит амулет твоей матери. И теперь древний зверь охотится на неё.
— Малкольм, — Анна побледнела. — Что вы сделали?! Он проснулся?
— Скоро проснётся окончательно, если мы не остановим его. Мне нужна твоя кровь, Анна. И твой дар.
Она покачала головой.
— Я не помогаю вампирам. Флоренс научила меня ненавидеть вашу породу. Вы убивали её учеников. Её друзей. Её… — голос дрогнул. — Её возлюбленного.
— Флоренс была охотницей, — Деймон шагнул ближе. — Я знал её. Она была жестокой, одержимой, мстительной сукой, которая не остановилась бы ни перед чем.
— Как вы смеете! — Анна вскинула руку, и Деймон почувствовал, как его магия вампира… исчезает. На секунду. На долю удара сердца. Он стал человеком. Слабым. Уязвимым.
А потом дар отпустил.
— Так вот как это работает, — выдохнул он. — Ты отключаешь сверхъестественное.
— На время, — Анна опустила руку. — Чем дольше контакт, тем дольше эффект. Если я коснусь вампира на минуту, он останется человеком на час. Если на час — на день.
— Тогда ты единственная, кто может ослабить Малкольма, — Деймон посмотрел ей в глаза. — Я не прошу тебя делать это ради меня. И даже ради Кэролайн. Я прошу тебя сделать это ради людей, которых убьёт древний зверь, если мы не остановим его.
Анна молчала. Долго. Так долго, что Деймон уже решил уходить.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Но на одном условии.
— Любом.
— Ты расскажешь мне о Флоренс. Не легенду, которой меня кормили века. А правду. Какой она была на самом деле.
Деймон кивнул. — Хорошо, по дороге расскажу.
— Сейчас. — оборвала его Анна. — Мы будем действовать на моих условиях. Садись. Разговор будет долгим.
✦
Они просидели до полуночи. Венская ночь бесшумно стелилась по мостовым, кралась вдоль стен.
Деймон рассказывал о том, как встретил Флоренс Норткотт в 1863 году, во время Гражданской войны в США. Она была полевой медсестрой, но по ночам охотилась на вампиров, которые питались ранеными. Она не знала жалости. Она сжигала своих жертв живьём, не слушая мольбы.
— Однажды она поймала меня, — сказал Деймон. — Приковала цепями с вербеном к дереву и сказала: «Ты умрёшь на рассвете». Я спросил: «За что?» Она ответила: «За то, что ты монстр».
— И что вы сделали? — тихо спросила Анна.
— Я ничего. Меня спас Стефан. Он пришёл с отрядом повстанцев, которых Флоренс никогда бы не тронула — она не убивала людей, только сверхъестественных. Они отвлекли её, а Стефан перерезал цепи.
— Она ненавидела себя, — вдруг сказала Анна. — За то, что не могла остановиться. Она говорила мне: «Охота — это болезнь, дочка. Не позволяй ей завладеть тобой».
Деймон посмотрел на неё с неожиданной мягкостью.
— Твоя мать была монстром, Анна. Но она была монстром, который пытался защитить людей. Это больше, чем могут сказать о многих из нас.
Анна вытерла глаза рукавом.
— Я полечу с вами в Новый Орлеан, — сказала она. — Но не ради вас и не ради вашей блондинки. Ради себя. Потому что я устала прятаться.
— Справедливо, — Деймон встал.
И в тот же миг почувствовал чужое присутствие. Не вампирское. Не волчье. Магическое — но искажённое, гнилое, как болотная вода.
— Они здесь, — прошептала Анна, побледнев. — Она нашла меня.
— Кто?
— Мэйбел. Ведьма, которая служит Малкольму. Я чувствую её магию. Она… она знала, что кто-то придёт.
Деймон выругался. Конечно он не знал наверняка, но только хитрая сучка Кэтрин, пытаясь обвести всех вокруг пальца, рассказала бы Мэйбел о семье Норткотт — не просто болтая лишнее в попытке казаться полезной, а пытаясь выбить себе лишний шанс на жизнь. А ведьма ухватилась за эту нить и терпеливо ждала.
Дверь лавки вылетела с петель.
На пороге стояли осколки. Трое. С зелёными глазами и вывернутыми суставами. Они двигались не как солдаты, идущие по следу, — они двигались как марионетки, которых вели. За ними, на грани видимости, мерцала проекция Мэйбел.
— Приведи их, — сказала проекция голосом, похожим на треск сухой травы. — Живыми.
— Бежим, — Деймон схватил Анну за руку.
Она не сопротивлялась. Но вместо того чтобы ломиться к выходу, метнулась к витрине, схватила старую карту — ту самую, которую когда-то начертила Флоренс.
— Назад! — крикнула она, и пол под ними разверзся.
Они упали в туннель, где пахло землёй и древней магией. Осколки попытались прыгнуть следом, но Анна коснулась края провала — и портал за ними захлопнулся, отрезая погоню.
— Что это? — спросил Деймон, оглядываясь.
— Магическая дорога, — ответила Анна. — Флоренс построила её на случай, если мне придётся бежать. Она ведёт в Новый Орлеан. Туда, где всё началось.
— Серьёзно?!
— Вы настолько наивны?! Это подвал нашей лавки. Мать строила его на случай, если нам нужно будет скрываться. А теперь идём наружу, нам нужно быстро добраться до Нового Орлеана, пока не случилось еще что-то более страшное.
— Туда, где нас ждут новые твари Малкольма, — Деймон усмехнулся. — Ну что ж. Добро пожаловать в ад, Анна Норткотт. Держись за руку и не отпускай.
Они побежали. Во тьму. Навстречу битве, которую Мэйбел уже начала.
