Глава 2
11 июня 2026 г., 14:24
ПРАВИЛА
ПОВЕДЕНИЯ НА ТАНЦЕВАЛЬНЫХ ВЕЧЕРАХ
На танцевальные вечера необходимо приходить в легкой обуви и одежде. Танцевать в рабочей и спортивной одежде воспрещается.
Танцующий должен исполнять танец правильно, четко и одинаково как правой, так и левой ногой. Танцевать в искаженном виде
ЗАПРЕЩЕНО.
Женщина имеет право в учтивой форме выразить неудовольствие по поводу несоблюдения мужчиной положенного расстояния в 3 сантиметра и вежливо потребовать объяснения.
Курить и смеяться в СПЕЦИАЛЬНО ОТВЕДЕННЫХ МЕСТАХ.
Витя задержался у входа в ДК железнодорожников, далеко не впервые прочитывая написанные от руки правила поведения на дискотеке, и с ухмылкой подумал, что едва ли кто-то воспринимал эти красные надписи на куске фанеры всерьез. Старшеклассникам казалось, подобные мероприятия как раз-таки и существуют для того, чтобы не задумываться, что и кому ты должен. Расслабиться, подрыгаться под любимую музыку, с кем-нибудь познакомиться – вот и все, к чему они стремились. Однако если перегнуть палку, тебя обязательно в эти самые правила носом ткнут, точно нашкодившего кота, и на вполне резонное «Здесь же все сказано!» или «А вас предупреждали!» уже нечего будет возразить. Впрочем, Гордееву идти против правил не приходилось: в школе он обычно не хулиганил (особенно в старших классах), к бабушкиным наказам не загуливаться допоздна прислушивался, в стенах спортзала, как и за его пределами, кодексу боксера неукоснительно следовал. К тому же Витя развязным поведением в отношении девчонок не отличался, да и знакомился редко – не питал к кому-то столь явного интереса, чтобы всерьез озаботиться тем, как подойти, что сказать, и чем привлечь внимание. Общение с девчонками у него выходило естественным, ненавязчивым: шутил он без натуги, лишний раз перед кем попало душу не обнажал, а уж приблизиться к кому-либо ближе, чем на три сантиметра, и подавно не порывался. Вот только, как известно, все бывает в первый раз. Витя с досадой вспоминал, что позавчера, в тот день, когда он повстречал Веру у Дворца пионеров, на нем была провонявшая автомастерской заношенная куртка, да и сам он выглядел каким-то потрепанным, поэтому сегодня решил исправить эту оплошность. Кожаную куртку, оставшуюся от погибшего отца, Гордеев очень берег и надевал редко, по случаю. Например, по такому, как сегодня. К вечеру он старательнее обычного причесался, уложив густые, чуть вьющиеся волосы назад, надел синие потертые джинсы, что для него достали Юлькины родители, тщательно начистил обувь. Не зря же Витя заранее прознал, что Вера приняла Юлькино предложение пойти на дискотеку. Вера подпирала собой колонну, блуждая взглядом по дергающимся в танце телам беззаботных старшеклассников. Она выглядела одинокой, будто ко всему равнодушной, тем самым выбиваясь из атмосферы всеобщего веселья. Витя даже решил, что Вера прежде на дискотеках-то и не бывала – настолько ото всех обособилась, прячась в уголке, куда едва дотягивались отблески цветомузыки – самопального устройства ярых любителей журнала «Техника – молодежи». То ли ей было скучно, то ли неловко, то ли она вовсе не горела желанием здесь находиться – Вите было не разобрать. И едва он задумал спросить ее об этом, ему в грудь впечаталась запыхавшаяся Юлька. – Спрячь меня! Молю, Витенька! Спрячь! – Ты чего, Юлек? – подавившись смешком, поинтересовался он. – Родик! – она скривилась, мельком глянув себе за спину. – Говорит, мол, готовься, медляк скоро! Витя расхохотался, коротко сжав Юлькины узкие плечи. Все было как всегда: Родик утомлял Никитину своей неуемной болтовней, а та ожидаемо спасалась бегством. Уж кто совершенно точно не читал правил у входа в ДК, напрочь игнорируя должную дистанцию в общении с девчонками, так это Родион Коротков. – Может, для него это просто дело принципа? – предположил Витя, в чьем голосе явно угадывался шутливый полутон. – Пока не потанцуешь с ним – не отвяжется? – А мне-то что за дело до его принципов? – раздраженно пробурчала Юлька. – Пусть найдет себе другую жертву. Скажи ему, Вить! Девчонок мало, что ли? – Так ему, походу, ты нравишься, – с хитрецой в поблескивающем взгляде, отчебучил Гордеев. – Зачем другие? Ты ж тут самая красивая. – Ну да, – Никитина сморщила вздернутый нос, – как же. Откуда в тебе столько лицемерия, Витенька? Я за тобой раньше такого не замечала, хотя сто лет тебя знаю. – Обижа-а-аешь, – Витек развел руками, притворно насупившись. – Чтобы я и лицемерил? Да мне совесть такого не позволит! И кстати, – он склонился к подруге, что была ниже почти на целую голову, – здесь и помимо Родьки ценителей хватает. Хоть одному бы шанс дала. Э-эх, столько разбитых сердец… Юля переменилась в лице, и хлесткий удар ее ладони пришелся прямиком в Витину грудь. – Иди ты! Юморист недоделанный! – Гляди, Юлек, – продолжая ломать комедию, Гордеев развернул ее за плечи и, снова пригнувшись, указал куда-то в сторону, – твой ухажер тебя уже обыскался. Никитина выпучила глаза и, грубо оттолкнув от себя Витю, бросилась в противоположном направлении. Правда, далеко убежать она не успела: Родик Юльку уже заметил и, сверкая пятками, пустился ей вслед. Витя не сдержал очередного смешка и, прыснув в кулак, снова посмотрел на Веру, что все еще стояла напротив него – только в другом конце зала. Ему не пришлось долго собираться с духом. Он уверенно зашагал через танцплощадку, спрятав руки в карманы черной отцовской куртки нараспах, – все же нарушил одно из правил: до сих пор не избавился от верхней одежды. Вера до последнего не замечала его приближения, и только когда Витя остановился почти вплотную, пусть и соблюдая дистанцию в три сантиметра, отвлеклась от пустого разглядывания битком набитого зала. – Привет, – не придумав ничего лучше, ровным тоном изрек Гордеев. – Привет, – отозвалась Вера, да так тихо, что он понял произнесенное ею лишь по движению губ, слегка подкрашенных темно-малиновой помадой. – Витя, – решил представиться он. – Друг Юли Никитиной. Мы на днях у Дворца пионеров виделись. Вера едва заметно кивнула. – Я помню. – Чего не танцуешь? – полюбопытствовал Витя, не слишком откровенно рассматривая ее простенькое платьице. Она повела плечом, выдавая неопределенную реакцию на вполне обыденный вопрос. – И не скучно тебе вот так стоять? – Да нет. – Может, все-таки потанцуешь? Вера снова дернула плечами, устремив взор на случайную компанию старшеклассников, и это откликнулось в Вите бурным негодованием. Кажется, он начинал понимать, почему у входа в ДК были прописаны правила, да еще и красным. Покуда Вера выказывала полное безразличие, причем не только к его персоне, но и ко всему остальному, ему захотелось шагнуть ближе, нарушив еще одно правило с фанерной таблички. Расшевелить ее, вызвать в ней хоть какую-то реакцию. Однако Витя рисковать не стал. Лишь внес одно маленькое уточнение: – А со мной? Вера неожиданно повернулась, вскинула на Гордеева карие глаза, являвшиеся ему в ночи под аккомпанемент тиканья отцовских часов, и это стало самым первым столкновением их взглядов. Витя даже опешил от того, как цепко она на него посмотрела: с непониманием, растерянностью, какой-то незаслуженной претензией. Однако он не струхнул, решив идти до конца в своем намерении. Витя протянул Вере раскрытую ладонь, и как раз в этот самый момент диск-жокей включил музыкальную композицию для медленного танца. Вера уронила взгляд на Витину руку, чуть нахмурилась, снова подняла на него глаза и одновременно с тем, как он улыбнулся, – доверительно, располагающе и без сомнения очаровательно – в немом удивлении вздернула брови. Михаил Боярский пел о зеленоглазом такси, а Витя все ждал, когда Вера ответит на его приглашение, чего не случилось, даже когда дело дошло до припева. По всей видимости, в эту минуту она принимала самое важное в жизни решение. Витя боялся, песня закончится раньше, чем Вера выйдет из ступора. И едва он подумал, что стоит проявить чуть больше настойчивости, в его ладонь невесомо легли ее холодные пальцы. Витина рука была теплой, если не сказать горячей. Вера коротко поежилась от ощутимого контраста температур, а потом он, осторожничая, привлек ее к себе за талию, отчего они оказались друг к другу чуть ближе. Вера вздрогнула, на краткий миг соприкоснувшись с Витей телами, неуклюже отшатнулась, словно на что-то наступила, и, если бы он не перехватил ее пальцы покрепче, эти одеревенелые ледышки выскользнули бы из его ладони. – У тебя такие руки холодные, – дождавшись, когда Вера вновь посмотрит на него, справедливо отметил Витя. Вера отвела взгляд, еле-еле перебирая ногами. Они так и не вышли на танцплощадку, двигаясь в медленном танце вблизи той самой колонны, где было легко пропасть из виду. Вера ничего не ответила на Витины слова. И он заговорил снова. – Ты же в десятой школе учишься? – В десятой. – Нравится в хоре петь? – Нравится. – Хочешь, как-нибудь в кино сходим? Вера озадаченно моргнула, натолкнувшись на его изучающий взгляд. – Не хочу. Гордеев непонимающе свел брови к переносице. – Почему? – Просто. – Как это понять? Верины пальцы дрогнули в слабой попытке выбраться из его крепкой хватки, но точно пуще прежнего одеревенели. Витя это ощутил, с трудом подавил в себе желание еще сильнее сжать ее пальцы, лишь бы она сейчас не сбежала, и вдруг подумал, что напрасно не снял куртку – стало невыносимо жарко. – Ты всегда такая молчаливая или только сегодня? – продолжал допытываться Витя. Ему и в голову не могло прийти отпустить Веру сейчас, хотя песню уже сменила другая, и танцующие парочки разбрелись по своим компаниям. – Не знаю, – холодно отозвалась Вера, вскользь соприкоснувшись с Витей взглядами и при этом, казалось бы, совершенно не замечая, как в его непроглядно черных глазах нарастает горькое разочарование. – Если тебе здесь не нравится, можем выйти проветриться, – Витя отпустил Верину талию, поверх ее плеча глядя в сторону выхода. – Я схожу с тобой за верхней оде… – Витя! Они так резко отпрянули друг от друга, что Вера чуть не потеряла равновесие, от неожиданности споткнувшись на ровном месте. – Я тебя обыскалась! – Юля бесцеремонно хватанула Витю под локоть. – Скорее, Вить, там Родик! – Что «Родик»? – в растерянности пробормотал Гордеев, искоса посматривая на Веру, предусмотрительно отступившую в сторонку. – Он этому, как его… – Никитина зажмурилась, припоминая знакомую фамилию, – Худякову рожу бить собрался! Так и сказал: «Я тебе, Худяков, рожу щас разобью!» Витя с тяжелым вздохом прикрыл глаза, но всего на секунду – поражаться Родькиному безрассудству было некогда. Он еще раз бросил взгляд на Веру, посмотрел на Юльку, в страхе выпучившую глаза, и за неимением другого выбора вперед Никитиной кинулся разнимать черт знает что не поделивших парней. – Подожди меня тут, Вер, ладно? – на ходу оборачиваясь, попросила Юлька и мгновенно растворилась в толпе старшеклассников. Вера попятилась обратно к колонне, взволнованно заламывая руки. Она старалась избегать любых конфликтов, даже если не была в них вовлечена, а когда на школьной территории затевались драки, собирающие вокруг себя зевак, бежала оттуда дальше, чем видела. Веру пугало насилие. В любом его проявлении. Для однокашников или знакомых со двора безобидные потасовки были обычным развлечением – мальчишки, что с них взять? Но не для Веры, которая, хоть убей, не находила в этом ничего веселого. Она под шумок выскочила из зала и, наспех набросив верхнюю одежду, быстрым шагом направилась в сторону дома. Вера надеялась, Юлька не обидится на то, что она ее не дождалась: Никитина была понимающей, а ко всему еще и отходчивой, поэтому долго переживать на этот счет Вере не пришлось. Зато Ларису Кравцову, Верину маму, отходчивой было не назвать. И только возвратившись домой, Вера поняла, что переживать стоило совсем не о возможной ссоре с Юлей.
