Спаситель

      Шерлок Холмс не умел молчать, когда дело касалось деталей, выбивающихся из привычного ритма. А Джон Ватсон в последнее время выбивался из него с пугающей регулярностью.       Когда Джон в очередной раз вернулся на Бейкер-стрит, пахнущий не дешевым табаком из паба, а дорогим цейлонским чаем и едва уловимым ароматом лавандового мыла, Шерлок даже не поднялся с дивана. Он лежал, закинув ноги на подлокотник, и пускал кольца дыма в потолок.       — Твоя походка изменилась, Джон, — резко, без предисловий бросил сыщик. — Длина шага увеличилась на два дюйма, плечи опущены, а левая рука больше не сжимает набалдашник трости так судорожно. Ты расслаблен. И ты снова был в Мэйфэре. Опять помогал благотворительному фонду Мориарти?       Джон вздохнул, снимая пальто. Раздражение на привычную бесцеремонность друга вспыхнуло моментально.       — Да, Шерлок. Я помогал Льюису со сметами. Для детского приюта. Представь себе, в этом городе есть люди, которые думают о живых детях, а не только о засохших пятнах крови на обоях.       — Льюис, значит? — Шерлок перевернулся на живот, и его сапфировые глаза хищно блеснули. — Младший брат. Тень великого профессора. Тебе не кажется странным, Джон, что этот идеальный аристократ тратит часы своего времени на разговоры с отставным военным врачом? Мориарти — скрытные люди. Этот парень просчитывает каждый свой шаг. Он собирает о нас информацию. Использует тебя, чтобы добраться до меня.       Джон замер, застегивая домашний жакет. На его лице проступила опасная, ледяная суровость ветерана.       — Замолчи, Шерлок.       Сыщик осекся от непривычного тона друга.       — Льюис — один из самых достойных, вежливых и чутких людей, которых я встречал в этом проклятом городе, — твердо, чеканным шагом подходя к Шерлоку, произнес Джон. — Он слушает. Он помогает тем, на кого Скотленд-Ярд и ты плевать хотели. Если в твоей голове все люди делятся только на преступников и подозреваемых, то мне тебя искренне жаль. Прекрати использовать свою дедукцию там, где дело касается моих друзей.       Шерлок промолчал, удивленно приподняв брови. Джон никогда так яростно никого не защищал. Сыщик понял: младший Мориарти уже подобрался к его доктору гораздо ближе, чем казалось. И это заставило Холмса впервые по-настоящему насторожиться.       Спустя несколько дней Льюис и Джон сидели в уединенной беседке закрытого чайного сада на окраине Лондона. Дождь временно утих, оставив после себя свежесть и капли на лепестках роз.       Джон как раз эмоционально жестикулировал, рассказывая очередную историю о том, как Шерлок пытался определить сорт табака по пеплу на ковре, а Льюис… Льюис просто смотрел на него. Без очков. Его взгляд, обычно холодный и расчетливый, сейчас был налит такой искренней, мягкой теплотой, что мужчину можно было принять за совершенно другого человека. Он улыбался — открыто, спокойно, подперев подбородок ладонью.       — …и представляете, он заявляет мне, что это был научный эксперимент! — со смехом закончил Джон, потянувшись к чашке.       — Вы удивительно терпеливы, Джон, — тихо отозвался Льюис. — Я бы, пожалуй, выставил мистера Холмса за дверь в первый же день.       — О, вы просто плохо его знаете, Луи…       Джон не успел договорить. Шаги на гравийной дорожке заставили Льюиса мгновенно подобраться. Маска холодного управляющего вернулась на его лицо за долю секунды, а рука привычно потянулась к карману, где лежал скрытый нож.       Но в беседку вошел Уильям.       Старший брат был, как всегда, безупречен. Его алые глаза скользнули по фигуре Джона, а затем переместились на Льюиса. Уильям не упустил ничего: ни отсутствия очков на лице брата, ни того, как расслабленно младший сидел мгновение назад, ни этой редкой, живой улыбки, которая еще не успела полностью сойти с его губ.       — Добрый день, господа, — мягко произнес Уильям, приподнимая шляпу. — Льюис, я не помешаю? Мне нужны были накладные по закупкам для Уайтчепела, Альберт сказал, что они могут быть у тебя. О, доктор Ватсон, рад видеть вас в здравии.       Джон тут же поднялся, вежливо приветствуя профессора математики.       — Профессор Мориарти! Вовсе не помешаете. Мы как раз заканчивали обсуждать медицинскую часть. Льюис проделал огромную работу.       — Я знаю, — Уильям улыбнулся, но его взгляд оставался глубоким, проницательным и пугающе понимающим. Он смотрел на брата. На Льюиса, который всю жизнь дышал только ради него, Уильяма, и его великого плана. Льюиса, который добровольно запер себя в тени преступного мира.       И сейчас этот Льюис впервые за десять лет выглядел… живым. Счастливым. По-человечески увлеченным кем-то, кто не имел отношения к их кровавой миссии.       — Луи, — Уильям подошел ближе и мягко положил руку на плечо младшего брата. В этом жесте было столько невысказанной любви и… облегчения. — Не торопись с бумагами. План может подождать. Проведи вечер с доктором Ватсоном. Тебе полезно бывать на свежем воздухе.       Льюис едва заметно вздрогнул. Он посмотрел на брата снизу вверх, и между ними произошел безмолвный диалог. Льюис словно спрашивал: «Ты всё понял?», а Уильям отвечал: «Я рад за тебя. И я сделаю всё, чтобы этот человек остался невредим».       — Спасибо, брат, — тихо ответил Льюис.       Уильям еще раз вежливо кивнул Джону и покинул беседку так же незаметно, как пришел. Он уходил с тяжелым сердцем, но с твердой решимостью: Джон Ватсон теперь официально стал неприкосновенной фигурой. Шерлок Холмс должен дойти до финала их игры, но его доктор… Его доктор должен выжить. Ради Льюиса.