Спаситель

      Одна из последующих встреч… Оказалась удивительно продуктивной.       Доктор также стал рассматривать Льюиса, как когда-то делал сам Мориарти. И это невольно насторожило блондина. Может Холмс всё же что-то заподозрил и натравил Ватсона на него? Заставил усомниться?       — Мистер Мориарти.       — Да?       — Могу задать не скромный вопрос?       — Не думаю, что вы способны задать какой-то слишком дерзкий, — Луи едва заметно, но все же занервничал. Такие разговоры никогда не начинаются просто так.       — Для кого как, я думаю, — мягко произнес Джон. — Этот шрам, — Ватсон указал на свою щеку. — Как давно он у вас? Насколько могу судить по заживлению, ему порядка 10 лет. Извините, если это слишком личное.       — А, нет. Шрам действительно настолько старый. Ещё с детства.       — Понятно, — доктор отпил чая и после продолжил. — Мне припомнился один пациент. Первый серьезный между прочим. У него был такой же шрам. Вы… Вы случаем не тот мой пациент?       У Луи внутри всё оборвалось. На секунду ему показалось, что птицы перестали петь свои песни, а время в тихой ресторации полностью остановилось.       Он ожидал шпионских игр Холмса. Ожидал подозрительной дедукции, каверзных вопросов о семье или скрытых мотивов, которые Шерлок мог вложить в голову своего доктора. Луи был готов защищаться от сыщика. Но он оказался совершенно беззащитен перед прямой, обезоруживающей честностью Джона Ватсона.       Просчитался. Льюис так отчаянно пытался скрыть свою причастность к миру Лорда преступности, что совсем забыл: Джон — в первую очередь гениальный врач. А у хороших врачей намертво въедается в память структура шрамов их первых, самых тяжелых пациентов.       Луи замер, так и не донеся чашку до губ. Между пальцами проскользнула едва заметная, секундная дрожь, но он тут же взял себя в руки, плавно опустив фарфор на блюдце. Звук показался ему оглушительным, как выстрел в тишине. Сквозь прозрачные стекла очков его темно-алые глаза неотрывно смотрели на Ватсона.       «Он вспомнил. Он сопоставил факты, — лихорадочно билась мысль в голове Мориарти. — Мой шрам. Мой возраст. Моя болезнь… Что мне теперь делать? Солгать? Сказать, что это совпадение? Но Джон не дурак. Если я совру, он почувствует фальшь. Наша связь на доверии оборвется навсегда».       — Вы… — Луи сглотнул подступивший к горлу ком, и его безупречный, холодный голос на мгновение дал осечку, прозвучав тише обычного. — Вы помните того мальчика, доктор?       Джон внимательно вгляделся в его лицо, и в карих глазах Ватсона промелькнуло целое море эмоций: от профессионального узнавания до глубокого, чисто человеческого потрясения. На его губах появилась слабая, почти неверящая улыбка.       — Помню ли я? — тихо, с легким выдохом переспросил Джон, подаваясь чуть вперед и опираясь локтями о стол. — Луи, я ту ночь по часам расписать могу. Мне было восемнадцать. Я безумно боялся напортачить, руки ходуном ходили. Ваш брат Уильям тогда чуть пуговицы мне на пальто не оторвал, требуя гарантий. А вы… Вы лежали бледный, как эта скатерть, держали меня за руку. Такие вещи не забываются.       Джон перевел взгляд на правую щеку Льюиса, где под аккуратной челкой белел старый след от ожога.       — Ваш старший брат, граф Альберт, заплатил золотом и стер все записи в клинике, чтобы у меня не было проблем с медицинским советом из-за подпольной операции. Я думал, вы уехали из страны. А вы всё это время были здесь, в Лондоне…       Джон покачал головой, искренне пораженный причудливой иронией судьбы. В его взгляде не было ни капли подозрения Шерлока — только чистая, теплая радость человека, который спустя десять лет увидел, что плод его самого тяжелого труда вырос в статного, здорового мужчину.       — Значит, это действительно вы, — мягко заключил Ватсон, и его голос вернул Льюису то самое, фантомное чувство абсолютной безопасности из далекого детства. — Мой самый первый, самый важный пациент. И ваше сердце… как оно? Больше не беспокоит?       Луи почувствовал, как под ребрами, прямо за шрамами от скальпеля, бешено и тепло заколотился восстановленный орган. Маска теневого стратега Мориарти окончательно треснула и сползла с его лица. Он медленно снял очки, аккуратно отложив их в сторону, и посмотрел на Джона совершенно открыто — впервые без каких-либо тайн между ними.       — Благодаря вам, доктор Ватсон, — тихо, но с безграничной, копившейся годами благодарностью ответил Льюис. — Оно работает идеально. Все эти десять лет.       — Рад это слышать, — мягко улыбаясь, говорил доктор. — Теперь я ещё больше горд своей работой. Сами понимаете — совсем не опытный мальчишка и справился с таким. Лишь бы не возгордиться, — со смешком проговорил Джон.       — Не стоит скромничать, Джон. Вы совершили настоящее чудо, — Льюис ответил едва заметной, но удивительно искренней улыбкой.       Внутри него всё ещё укладывалось осознание того, что тайна, которую они с братьями так тщательно оберегали, открылась сама собой. И открылась безболезненно. Без обвинений, без криков Шерлока, без шпионских интриг. Просто двое мужчин в ясный лондонский день пили чай и возвращали долги прошлому.       Луи внимательно посмотрел на руки Джона, лежащие на столе. Десять лет назад эти руки, тогда еще не знавшие окопов Афганистана, подарили ему будущее. Будущее, в котором Льюис смог стать опорой для дорогого брата.       — Знаете, — тихо продолжил Мориарти, слегка опустив голову, из-за чего светлая челка снова легла на правую щеку, частично скрывая шрам. — Мой брат Уилл часто говорит, что у каждого человека в этом мире есть свое предназначение. Математика, законы, избавление общества от скверны… Но ваше предназначение, доктор Ватсон, куда благороднее. Вы возвращаете людям жизнь. И я… Я никогда не смогу отплатить вам за то, что вы сделали для меня и моей семьи.       Джон отмахнулся, хотя в его глазах блеснуло искреннее трогательное тепло.       — Перестаньте, Луи. Видеть вас здесь, живым, здоровым, управляющим целым поместьем — это лучшая плата для любого врача. Хотя, признаться честно… — Ватсон хитро прищурился, и в его голосе проскользнули нотки того самого профессионального азарта. — Как медик, я бы с удовольствием послушал ваш пульс прямо сейчас. Чисто из научного любопытства. Проверить, как ведут себя швы спустя столько лет и после… Ну, лондонских стрессов.       Льюис на секунду замер. Под его безупречной рубашкой и плотным жилетом скрывался не только аккуратный хирургический надрез, сделанный Джоном. Там были и другие следы — шрамы от тренировок с Джеком Потрошителем, отметины от опасных вылазок теневой организации. Если Джон начнет осмотр, он, как опытный военный хирург, мгновенно поймет, что младший Мориарти — вовсе не хрупкий домашний аристократ, а натренированный боец, привыкший к холодному оружию.       Но отказать Джону, глядя в его открытые, полные искренней заботы глаза, было выше сил Льюиса.       — Если вы настаиваете, доктор, — Луи мягко улыбнулся, слегка расслабляя узел галстука. — Но, пожалуй, не в этом общественном заведении. Мое сердце полностью в вашем распоряжении, но давайте выберем для этого более подходящее место. — Само собой. Благодарю, что позволяете моему любопытству главенствовать. Уверяю, что это не займёт много времени. — Профессиональное любопытство хорошего врача — это то, чему нельзя противиться, Джон, — отозвался Льюис, и его голос прозвучал удивительно мягко.