Прощённый: Возвращение Дестана (2026)

      Вскоре за горизонтом показались величественные очертания столицы. Мозенрат выпрямился в седле, его темные глаза внимательно изучали приближающийся силуэт. Ксерксес тоже приподнял голову, с любопытством разглядывая незнакомые стены и башни.       — Персеполь... — тихо прошептал юноша.       — Столица Персидской империи, — подтвердила шахбану. — Надеюсь, вы останетесь довольны визитом.       Мозенрат оторвался от созерцания города и перевел взгляд на императрицу, словно собираясь о чем-то спросить. Однако в последний момент он передумал и лишь коротко кивнул.       Когда караван медленно миновал городские ворота, вокруг тут же зашевелилась толпа любопытных горожан. Завидев чужака, некоторые стали указывать на него пальцами, пытаясь разглядеть обнаженную кость. Почувствовав, как напрягся ее спутник, шахбану прикрыла его правую руку краем своих одежд.       — Не обращайте внимания, — тихо произнесла она.       Юноша молча кивнул, стараясь игнорировать навязчивое внимание толпы. Ксерксес на его плечах глухо заворчал, выражая недовольство, но остался сидеть смирно. Кони неспешно продвигались по оживленным улицам столицы. Горожане удивленно оборачивались вслед каравану, пытаясь разглядеть лицо таинственного незнакомца, а из своей бархатной сумки за происходящим по-прежнему любопытно наблюдала Сахар.       Постепенно крики уличных торговцев, предлагавших товары, и смех бегущих следом детей отошли на второй план. Мозенрат слегка приподнял голову, завороженно вглядываясь в открывающиеся виды. Его чёрные глаза впитывали каждую деталь величественной архитектуры: уходящие ввысь резные колонны, изящные фрески и сияющие на солнце золотые орнаменты. Даже Ксерксес прекратил ворчать и затих, завороженный блеском мозаик на стенах зданий. Караван уверенно приближался к самому сердцу Персеполя — императорскому дворцу.       — Вы... правите всем этим? — тихо спросил он.       Шахбану обернулась и улыбнулась:       — Да. Это мой дом.       Мозенрат молча кивнул, его взгляд стал задумчивым. Он явно пытался представить, каково это — жить в столь величественном месте.       — Впечатляет, — добавил он.       Улицы становились всё богаче: резной камень уступил место тончайшей смальте, а барельефы на зданиях походили на переплетения драгоценных листьев. Повсюду сверкало сусальное золото — на воротах, парадных дверях и резных балконах.       Когда караван наконец замер у главных ворот, дворец Персеполя предстал перед взором юноши во всей своей ослепительной красе. Огромные купола, стройные колонны и изящные арки, инкрустированные самоцветами, переливались в лучах закатного солнца. Ксерксес замер на плече хозяина, словно завороженный этим зрелищем. Заметив их оцепенение, шахбану тихо произнесла:       — Добро пожаловать во дворец.       Подданные правительницы уже спешили к лошадям. Конюхи бережно приняли поводья, помогая императрице спуститься, а стражники подставили руки Мозенрату. Юноша осторожно сошел на землю, его движения всё ещё оставались немного неуверенными после долгой скачки. Угорь тут же обвился вокруг его запястья, возвращая хозяину чувство опоры. Владычица кивнула придворным, и те склонились в глубоком поклоне.       — Откройте ворота.       Стражи поспешно исполнили приказ, и перед гостями открылась широкая дорога из полированного черного мрамора, ведущая прямиком к главному входу. Мозенрат медленно пошел по ней. Лёгкий ветер развевал полы его длинного темного плаща, пока сам он внимательно разглядывал колонны, покрытые искусными барельефами.       «Всё это невероятно», — пронеслось в его мыслях.       После уличного зноя дворец встретил их долгожданной прохладой и глубокой тишиной. Высокие своды, золотая вязь узоров на стенах и мягкий свет факелов создавали ощущение величественного уединения. Юноша невольно замедлил шаг, впитывая атмосферу этого места. Шахбану сделала шаг вперед и плавным жестом указала на коридор впереди, приглашая гостя следовать за ней.       — Проходите. Примите моё приглашение на ужин, — её голос звучал мягко и гостеприимно.       Мозенрат кивнул и медленно двинулся в указанном направлении. Коридор вывел их в просторный зал с высокими окнами, сквозь которые пробивались последние лучи заходящего солнца. Столы ломились от изысканных яств персидской кухни. Юноша остановился на пороге, пораженный масштабами убранства. Шахбану пропустила гостя вперед, жестом приглашая к трапезе.       — Садитесь, — спокойно и дружелюбно произнесла она.       Мозенрат осторожно приблизился и занял указанное место. Летающий угорь по-прежнему обвивал его плечи, а Сахар всё еще любопытно поглядывала по сторонам из своей бархатной сумки. Угощение было по-королевски роскошным: расставленные повсюду чаши с сочными фруктами, пряные мясные закуски, свежий хлеб и изысканные десерты. В воздухе витал густой аромат восточных специй.       — Благодарю, — тихо произнес юноша.       — На здоровье. Угощайтесь, — ответила шахбану.       Ксерксес, завидев такое обилие яств, не выдержал. Он пулей вылетел из-под складок тюрбана и принялся стремительно поглощать всё, до чего мог дотянуться. По скатерти словно пронесся маленький вихрь. Императрица искренне рассмеялась, наблюдая за невиданным аппетитом существа.       — Похоже, здешняя кухня пришлась ему по душе, — усмехнулась она.       Мозенрат лишь молча смотрел на своего компаньона с легкой улыбкой. Впервые за долгое время в его глазах отразилось нечто похожее на умиротворение. Ксерксес на мгновение оторвался от еды, подняв мордочку, сплошь испачканную фруктовым соком. Юноша тихо, едва слышно рассмеялся.       Тем временем солнце окончательно зашло за горизонт. Зал погрузился в полумрак, и единственным источником света теперь оставались мерцающие на столе свечи и факелы в настенных нишах.       Шахбану сидела напротив Мозенрата, внимательно наблюдая за его действиями. Сахар притихла в своей бархатной сумке, лишь изредка выглядывая наружу и чутко принюхиваясь. Вскоре трапеза была окончена — изысканные яства оказались практически опустошены. Юноша откинулся на спинку стула и слегка прикрыл глаза. Было заметно, что после сытного ужина он чувствует себя гораздо лучше.       — Спасибо... за всё, — тихо произнес он.       Ксерксес к этому времени уже крепко спал, свернувшись калачиком на его плечах. Шахбану благосклонно кивнула, и в ее золотистых глазах дрогнули отсветы свечей.       Императрица лично проводила гостя в хаммам. Огромный покой дышал густым влажным паром, сквозь который мягко поблескивали золотые узоры на стенах. Гладкие мраморные суфы окружали бассейны, наполненные прозрачной теплой водой. Мозенрат замер на пороге, окутанный волной согревающего воздуха, который ласково принял его в свои объятия.       — Вы можете отдохнуть здесь. Слуги уже готовят для вас новые одежды, — пояснила шахбану.       Юноша кивнул и медленно переступил порог купальни. Правительница оставила гостя, тихо прикрыв за собой тяжелую дверь. Мозенрат остался стоять посреди зала, прислушиваясь к загадочному шепоту клубящегося пара. Ксерксес наконец проснулся от окутавшего его блаженного тепла и лениво потянулся. Завидев манящую воду, он с тихим плеском соскользнул в один из бассейнов и принялся радостно барахтаться.       Мозенрат снял свои поношенные одежды, аккуратно оставив их на мраморной суфе, и осторожно опустился в воду. Он замер, чувствуя, как приятное тепло обволакивает уставшее тело, смывая дорожную пыль и тревоги.       Спустя час водные процедуры подошли к концу. Внезапно в дверь хаммама негромко постучали. Мозенрат неторопливо вышел из бассейна, обернув мокрое тело плотным полотном с пушистой бахромой.       — Войдите, — отозвался он на стук.       Дверь приоткрылась, и в покой вошел один из слуг шахбану, неся в руках свежие одеяния. Прислужник почтительно склонился, оставил наряд на мраморной суфе и забрал прежние поношенные вещи юноши, чтобы отдать их в чистку. Мозенрат благодарно кивнул. Слуга отвесил еще один глубокий поклон и беззвучно удалился.       Юноша взял новую одежду — ткань оказалась благородной, украшенной искусным шитьем. Ксерксес тем временем уже вынырнул из бассейна и, слегка подрагивая всем телом после воды, потянулся к мягкому полотну. Мозенрат переоделся. Новый наряд темно-синего цвета, расшитый тонкими золотыми нитями, сел безупречно. Поправив воротник, юноша ощутил, как дорогая материя приятно ласкает кожу. Угорь послушно занял свое привычное место на его плечах. Мозенрат провел ладонью по рукавам, разглядывая причудливые узоры и удивляясь, насколько искусно одежда была сшита будто по его мерке.       Внезапно за дверью послышались шаги. Юноша вскинул голову. Ксерксес тоже насторожился, и его хвост едва заметно шевельнулся. На пороге показалась шахбану. Ее золотистые глаза проницательно окинули гостя, оценивая, как сидит обновка. В одной руке правительница держала изящный флакон с благовонным маслом, а в другой — пару перчаток.       — Как вам ваш новый наряд? — поинтересовалась она.       Мозенрат опустил взгляд, осматривая себя, а затем вновь посмотрел на императрицу.       — Прекрасно, — ответил он.       Ксерксес с явным любопытством тоже принялся разглядывать ткань на хозяйских плечах. Владычица шагнула вперед и протянула Мозенрату перчатки, сшитые из тончайшей темной кожи, идеально подходящие к его кафтану.       Юноша принял подарок и молча натянул их. Мягкая кожа плотно облегла пальцы, надежно скрыв под собой даже обнаженные кости правой руки. Шахбану внимательно наблюдала за его движениями, слегка приподняв бровь. Сахар, крутившаяся у ног хозяйки, тоже уставилась на гостя с кошачьим любопытством.       — Ну как? — спросила императрица.       — Отлично, — ответил Мозенрат, медленно сгибая и разгибая пальцы.       Он разглядывал свои скрытые перчатками руки, впервые за долгое время не чувствуя себя уязвимым. Шахбану удовлетворенно кивнула, и ее глаза тепло блеснули в полумраке купальни. Сахар же продолжала пристально вглядываться в лицо юноши, словно пытаясь угадать его истинные мысли.       Затем императрица проводила его в гостевые покои. Комната оказалась просторной и уютной: огромное ложе возле балкона, бархатные кресла и мягкий ковер с причудливыми персидскими узорами. Мозенрат с интересом осмотрелся, его черные глаза блеснули в полумраке. Ксерксес мигом перелетел на кровать и устроился среди подушек, чувствуя себя совершенно естественно в роскошном убранстве. Юноша бросил мимолетный взгляд на компаньона, усмехнувшись его поведению.       — Добрых снов, — мягко сказала императрица, направляясь к выходу.       — Спокойной ночи, госпожа, — произнес Мозенрат, склонив голову в знак благодарности.       Владычица покинула покои. Как только тяжелая дверь закрылась, юноша осторожно подошел к балкону. Резная каменная ограда отделяла комнату от ночного двора. С высоты открывался вид на великолепный императорский сад: в сиянии факелов таинственно поблескивали кроны деревьев, журчали фонтаны и благоухали цветы.       Ночь дышала тишиной, лишь где-то в вышине слышался едва уловимый шепот ветра. Мозенрат еще несколько минут стоял у перил, всматриваясь в темноту. Затем он вернулся вглубь покоев, переоделся в легкие ночные одежды и лег.       Постель встретила его непривычной, почти забытой мягкостью. Юноша устроился на спине, чувствуя, как непреодолимая усталость наконец одолевает его. Воздух в комнате был пропитан едва уловимым, расслабляющим ароматом эфирных масел. Все тело приятно отяжелело. Он повернулся на бок, укрываясь одеялом. Ксерксес, свернувшийся калачиком на соседней подушке, сладко сопел.       За окном сияла луна, отбрасывая серебристые блики на расписные стены. Дыхание Мозенрата становилось всё более ровным и глубоким. Последним, что он увидел перед тем, как окончательно погрузиться в безмятежное забытье, был мягкий лунный свет, скользивший по узорчатому ковру. Покои наполнились ночным безмолвием.       Шахбану же имела привычку не засыпать сразу. Она долго сидела в своих покоях, погруженная в размышления. Её золотистые глаза задумчиво отражали ровное пламя свечей. Сахар уютно устроилась под боком у хозяйки и тихо, умиротворенно мурлыкала.       Императрица то и дело возвращалась мыслями к новому гостю. Незнакомец вызывал в ее душе живое любопытство, ведь его прошлое оставалось скрыто глубокой тайной. Владычица мысленно перебирала детали их недавнего разговора: его мимолетные взгляды, осторожные реакции и скованные движения. Ей отчетливо помнился момент, когда юноша порывался сказать что-то важное, но в последнее мгновение смолк.       Шахбану ласково провела рукой по шелковистой спине любимицы, глядя в пустоту перед собой.       «Что же он видит в своих снах?» — пронеслось в ее мыслях.       Сахар, тонко чувствуя перемену в настроении хозяйки, преданно потерлась мордочкой о ее ладонь. В покоях царило уединение, и лишь едва слышный треск сгорающего фитиля нарушал этот покой. Императрица продолжала перебирать в памяти образ юноши, пытаясь разгадать его секреты, пока ночной сумрак окончательно не заполнил покои, принеся с собой долгожданное безмолвие.