Часть 4
28 июня 2026 г., 17:58
Мозенрат полностью погрузился в сон. Его дыхание было ровным, лицо — спокойным. Ксерксес не шевелился, уткнувшись мордочкой в мягкую ткань. В саду за окном медленно распускались ночные цветы.
Юноша увидел сновидение — нечёткое, размытое. Из ниоткуда доносился нежный женский зов. Мозенрат не мог толком расслышать слова, но ему казалось, будто неведомая сила зовёт его по имени. Шёпот звучал издалека, едва различимо. Ксерксес в реальном мире беспокойно дёрнулся на постели, словно уловив тревогу хозяина.
В своем видении юноша очутился во дворце. Он стоял посреди длинного коридора из тёмно-синего мрамора, вдоль которого выстроились массивные колонны с крупной золотой резьбой. Нависающие под потолком люстры изливали тусклый свет, который едва отражался на гладких стенах, неохотно освещая путь. Таинственный голос снова прозвучал в его сознании, доносясь из самой глубины. Юноша двинулся вперёд, его шаги были тихими и осторожными. Вокруг не было ни души — только пляшущие тени и эхо собственных мыслей.
Впереди показался изящный женский силуэт. Фигура медленно обернулась, но черты её лица оставались размытыми, словно скрытые плотным туманом.
— Мозенрат... — выдохнула незнакомка.
Юноша замер, не в силах сдвинуться с места. Она подошла ближе, оставаясь безликим видением, и медленно протянула ему руку.
— Иди ко мне, — тихо произнесла она.
Он сделал нерешительный шаг и осторожно обхватил тонкую бледную ладонь. Пальцы женщины были холодными, как лёд. Но Мозенрат не отпустил их — он стоял неподвижно, охваченный странной смесью тревоги и любопытства.
— Кто ты? — спросил он.
Силуэт замер. Лицо женщины всё ещё таяло в дымке, но теперь она чуть наклонила голову.
— Не узнаёшь? — печально отозвался голос.
Мозенрат ощутил странное покалывание в груди — будто что-то важное стремительно ускользало из его памяти. Он напряжённо сжал бледные пальцы, отчаянно пытаясь вспомнить, но в его сознании зияла лишь глухая тьма. Незнакомка медленно подняла свободную руку к лицу, словно собираясь снять невидимую маску.
В тот же миг видение начало искажаться. Воздух вокруг задрожал, как над раскаленным костром, и женская фигура пошла волнами, тая словно призрачный дым. Звуки тоже изменились: нежный зов обратился в глухое, неразборчивое бормотание. Мозенрат попытался удержать уплывающий образ, но его пальцы беспомощно провалились сквозь холодное марево.
Туман стремительно менял форму, оборачиваясь густой черной копотью, заполняющей коридор. В воздухе повисло тяжелое ощущение зловещей тревоги. Из клубящейся тьмы доносилось многократно повторяющееся эхо. Словно далекий ропот, оно настойчиво твердило одно и то же слово.
Сердце юноши забилось чаще. Мрак сгущался, скрывая стены и отнимая последние крохи света. Чужой, теперь уже отчетливо мужской голос заполонил всё его сознание, становясь оглушительным.
Из черных клубов начал проступать иной силуэт — высокий, массивный и пугающе знакомый. Очертания с каждой секундой обретали плотность, словно материализуясь из самого кошмара. Тьма расступилась, являя взору Мозенрата широкоплечую фигуру мужчины, который возвышался над ним примерно на полголовы. Лицо незваного гостя оставалось скрыто глубокой тенью, но весь его силуэт дышал чем-то до боли известным.
— Мозенрат, — голос прозвучал низко и отчетливо.
Юноша замер, не в силах пошевелиться. Незнакомец сделал шаг вперед, и этот стук отозвался гулким эхом. Мозенрат попытался отступить, но ноги будто прилипли к каменным плитам. Черты преследователя наконец обрели пугающую четкость, открывая строгое, правильное лицо мужчины средних лет — крепкого, статного, обладавшего благородной, зрелой красотой. Кожа гостя отливала землистым оттенком, светло-голубые рыбьи глаза смотрели неподвижно, а волосы и борода, напоминавшие кору старого каштана, были тронуты седыми прядями. Поверх тёмного песочного кафтана лежал плащ глубокого коричневого цвета, а на голову была надвинута широкополая шляпа в тон. Его лицо исказилось в зловещей ухмылке.
Мозенрат почувствовал, как ледяной холод пробежал по спине. Он узнал этого человека — имя мгновенно всплыло в памяти.
— Дестан... — чуть слышно прошептал он.
Колдун усмехнулся еще шире, его водянистые глаза блеснули холодным светом.
— Да, это я, — его голос звучал почти ласково, но за ним скрывалась явная угроза.
Мозенрат отчаянно рванулся назад. Он крепко сжал левую, живую руку в кулак, пока правая — костяная — плетью повисла вдоль тела. Крупная дрожь исказила его позу, а во взгляде смешалось что-то между яростью и страхом.
— Я ожидал, что ты будешь готов к моему визиту, — издевательски протянул Дестан, неотрывно следя за воспитанником. — Ты не сумел одолеть даже уличного воришку с его шайкой. Это ли не повод вновь протянуть тебе руку помощи?
С тех пор как в нынешнем году дух учителя оказался скован заклятием, этот визит следовал за каждой крупной неудачей. Бывший наставник безжалостно просачивался в чертоги его сна ровно в те ночи, когда ученик терпел сокрушительное поражение, неизменно являясь собирать обломки его гордости и превращая любой провал в свое личное торжество.
Глаза юноши вспыхнули гневом. Старший маг продолжал упиваться своим превосходством.
— Я победил тебя! — сквозь зубы процедил Мозенрат. — Я поймал тебя в ловушку!
Дестан лишь расхохотался в ответ:
— Ты всего лишь запер мой дух между мирами, — колдун сократил расстояние между ними до предела. Теперь он возвышался над Мозенратом, пронзая его тяжелым взором. — И ты до сих пор уверен, что сможешь добиться величия без меня?
Юноша вновь попытался разорвать дистанцию, но ноги окончательно отказались слушаться, точно приклеенные к полу. Дестан навис над ним, словно хищник над загнанной добычей.
— Ты больше не будешь контролировать меня, — яростно пробормотал Мозенрат.
— Даже после всего, что с тобой произошло, ты всё ещё надеешься противостоять мне? — смех чародея безумным эхом отразился от стен туманного коридора. — Ты слишком слаб. Тщетные усилия, бесплодные надежды... Я всегда буду сильнее тебя.
Мозенрат почувствовал, как его дыхание участилось. Почти прозрачные глаза Дестана казались бездонными — в них не было ни капли раскаяния.
— Ты... — начал юноша, но голос предательски дрогнул.
Бывший наставник просто молча смотрел на него, ожидая продолжения.
— Ты — порождение Шайтана, — тихо произнес Мозенрат, и в его интонации сквозило глубокое отвращение. — Всё это время... ты манипулировал мной. Контролировал, словно послушное орудие.
Дестан на мгновение замер, его ухмылка слегка дрогнула, а рыбьи глаза опасно сузились.
— Порождение Шайтана? — повторил он. — Ты называешь так того, кто наделил тебя могуществом? Кто сделал тебя тем, кем ты был, пока не растерял всё, чем владел?
Мозенрат резко вскинул голову, его взор горел праведной яростью.
— Могуществом? — почти выкрикнул он. — Ты называешь это могуществом? Это было рабство! Я был всего лишь твоим послушным инструментом.
— Всё имеет свою цену, мой юный друг. Неужели ты позабыл наш первый урок? — Дестан говорил подчеркнуто холодно, но Мозенрат уловил едва заметную дрожь в его тоне.
— Я прекрасно помню тот день, — мрачно отозвался юноша. — Великая сила требует великой платы. Ты твердил это множество раз... Вот только я не знал, что цена включает в себя потерю собственной души.
Дестан не ответил. Его сероватое лицо оставалось совершенно неподвижным, но Мозенрат заметил странный блеск в его водянистом взоре. Туман вокруг них начал сгущаться, словно чутко реагируя на растущее напряжение. Мужчина медленно опустил руку, и его ухмылка окончательно исчезла.
— Ты... понял это слишком поздно, — отозвался . — Смирись, ты обречен.
Он произнес это почти шёпотом, но слова прозвучали как беспощадный приговор. Пелена вокруг них сомкнулась еще плотнее, затягивая всё пространство в глухую завесу. Мозенрат почувствовал, как что-то внутри него окончательно надломилось. Он больше не мог пошевелиться.
Дестан сделал последний шаг вперёд. Теперь он стоял так близко, что Мозенрат мог разглядеть каждое отражение в его рыбьих глазах.
— Мой дух не упокоится, взирая на это жалкое зрелище, — проговорил он.
Коридор вокруг них будто замер. Серая пелена стала плотной, как стена. Глаза юноши испуганно расширились, когда он почувствовал, как ледяные пальцы Дестана мертвой хваткой вцепились в его плечо. Очертания бывшего наставника начали медленно растворяться в мареве, оставляя после себя лишь эхо издевательского смеха. Мозенрат отчаянно попытался вырваться, но всё его тело сковал паралич. Незваный гость рассмеялся ещё громче, наслаждаясь полной беспомощностью своего воспитанника. Он медленно наклонил голову, и его лицо вновь исказилось в зловещем оскале:
— Ты еще сам попросишь о помощи.
В этот миг в реальном мире Ксерксес резко дёрнулся на подушке, взмахнув хвостом. Мозенрат почувствовал неожиданный толчок — словно кто-то силой выдернул его из глубины кошмара. Пространство сна задрожало. Растворяющийся силуэт учителя на мгновение замер. Тусклый свет люстр под потолком внезапно вспыхнул ослепительным сиянием, безжалостно разгоняя мглу, и ледяная хватка на плече ослабла. В рассеивающемся тумане на секунду застыл уплывающий лик Дестана, который на прощание лишь ехидно усмехнулся своими бледными рыбьими глазами.
Лучи солнца пробивались сквозь тяжелые шторы, заливая покои мягким светом. Мрачная дымка кошмара окончательно рассеялась, и зловещий образ Дестана растаял без следа. Мозенрат резко открыл глаза и сел на постели, тяжело и прерывисто дыша. Ксерксес тут же встрепенулся и ласково потёрся мордочкой о его левую ладонь. Юноша сделал глубокий вдох, пытаясь прийти в себя, пока сердце гулко и часто билось о рёбра. Почувствовав, как питомец преданно тычется в пальцы, успокаивая его, Мозенрат едва заметно расслабил плечи.
— Просто сон... — едва слышно прошептал он.
Солнце уже приближалось к зениту — юноша проспал очень долго. За окном заливисто пели птицы, а в императорском саду лениво шумела густая листва. Мозенрат неторопливо поднялся с ложа, его движения после изнурительного видения оставались вялыми и тяжелыми. Угорь лениво потянулся всем гибким телом и двинулся следом за хозяином.
Юноша подошёл к балкону, жадно впитывая сухой, наполненный зноем воздух. Всё вокруг дышало безмятежным миром. Однако в голову упрямо возвращались ночные образы: зловещие интонации наставника, холод его пальцев и давящий страх. Мозенрат оперся о каменные перила, крепко сжав левую ладонь.
«Это не было реально, — убеждал он себя. — Всего лишь пустой кошмар».
Ксерксес опустился на резное ограждение рядом, внимательно всматриваясь в лицо хозяина своими бусинками-глазами. Полдень заливал двор золотистыми лучами, и внизу не было видно ни души. Юноша ненадолго прикрыл веки, заставляя себя окончательно выбросить дурные мысли из головы. Когда он вновь посмотрел на сад, гладкая чешуя угря мягко коснулась его левого запястья, возвращая ощущение реальности.
Юноша облачился в новый темно-синий наряд с золотой вышивкой и натянул кожаные перчатки, надежно скрывшие его изъян. Ксерксес привычно устроился на его плечах. Мозенрат аккуратно приоткрыл дверь и вышел в коридор, настороженно оглядываясь по сторонам. Во дворце царили покой и тишина — лишь где-то в отдалении едва слышался приглушенный гомон придворных.
Юноша медленно двинулся вперед, его бесшумная поступь едва угадывалась на гладких плитах. Спутник Мозенрата сидел смирно, время от времени с любопытством поворачивая голову и осматривая незнакомые стены. Впереди, в залитом солнцем длинном зале, показался изящный женский силуэт. Шахбану неторопливо шла навстречу гостю, и ее проницательные золотистые глаза были устремлены прямо на него. Сахар послушно следовала за владычицей, грациозно виясь у ее ног.
— Добрый день, — мягко произнесла она.
Мозенрат почтительно склонил голову в знак приветствия:
— Добрый день, госпожа.
Ксерксес едва заметно шевельнул мордочкой, словно тоже кивая в ответ. Голос юноши звучал спокойно, но в его позе угадывалось, что ночной кошмар всё ещё не давал ему покоя. Шахбану сразу уловила эту внутреннюю скованность — её золотистые глаза на мгновение задерживались на побледневшем лице гостя.
— Вы плохо спали? — спросила она, слегка наклонив голову.
Мозенрат едва заметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки.
— Ночь выдалась беспокойной, — его тон оставался уверенным, однако он отчетливо чувствовал на себе проницательный взгляд императрицы. Правительница словно пыталась разглядеть под его маской истинную причину беспокойства. Владычица на секунду смолкла, продолжая внимательно изучать его мимику.
— Кошмары? — спросила она наконец.
Юноша замер на мгновение.
— Да, — отрезал он.
Ксерксес теснее прижался к его шее, будто разделяя тревогу хозяина. Шахбану благосклонно кивнула, сохраняя полное изящество и невозмутимость.
— Кошмары приходят неспроста. Они часто преследуют тех, кто отчаянно борется со своим прошлым.
Мозенрат слегка нахмурился. Его мысли и впрямь слишком часто возвращались к тем мрачным дням, которые он поклялся навсегда предать забвению. Сахар подняла голову, глядя на гостя с искренним кошачьим любопытством. Шахбану сделала шаг вперёд.
— Вы не обязаны делиться, — тихо произнесла она, — но если захотите, я готова выслушать.
Её интонации дышали искренним участием, без малейшего намека на царственное давление. Персидская любимица у её ног словно тоже замерла в ожидании ответа. Юноша ещё секунду колебался, но затем медленно кивнул, сдаваясь под этим мягким напором. Ему действительно хотелось с кем-то поговорить.
— Я видел сон... — начал он немного неуверенно. Напряжение вновь подступало к горлу, но это признание казалось ему единственным способом окончательно вырваться из липкой ночной тьмы.
Ксерксес в знак поддержки чуть крепче обвил плечи своего хозяина.
