Часть 5
5 июля 2026 г., 17:00
Императрица пригласила Мозенрата к завтраку, указав на ближайшую дверь, за которой виднелся накрытый стол: свежие фрукты, пышный хлеб и горячий чай. Юноша кивнул и последовал за ней. Ксерксес по-прежнему обвивал его плечи, но теперь вел себя спокойнее.
Когда они вошли в обеденную залу, шахбану приветственным жестом предложила гостю сесть. Мозенрат занял свое место, аккуратно поправив воротник кафтана. Императрица налила ему чай, щедро сдобренный пряностями. Юноша взял изящную чашку левой рукой, ощущая приятное тепло, согревающее ладонь. Насыщенный аромат трав действовал успокаивающе. Шахбану расположилась напротив, и её золотистые глаза пристально следили за каждым его движением. Сахар устроилась у ног хозяйки, свернувшись уютным калачиком.
Мозенрат сделал небольшой глоток. Горячий напиток придал ему сил, и начинать тяжелый рассказ стало немного легче.
— Мне приснился... сон, — осторожно начал он.
Ксерксес слегка расслабился, но его хвост всё ещё крепко удерживал ткань на хозяйском плече. Шахбану понимающе кивнула. Она не торопила юношу, давая ему время собраться с мыслями.
— О чём он был? — тихо спросила она наконец.
Персидская любимица тоже приподняла мордочку, словно ожидая продолжения. Владычица слегка наклонилась вперёд. В её интонациях слышалось не обвинение, а искреннее желание во всём разобраться.
— Говорите, вы прибыли из Черных Песков? — прощупывая почву, поинтересовалась она. — Как вы там оказались?
Мозенрат едва заметно вздрогнул, но быстро взял себя в руки и отвел взгляд в сторону окна. Разговор стремительно становился слишком личным и опасным.
— Это произошло очень давно. Примерно десять лет назад, — осторожно ответил чародей.
Ксерксес на его плечах заметно напрягся, чутко уловив перемену в состоянии хозяина.
— Дестан похитил вас?
Мозенрат резко вскинул голову, его темные глаза потрясенно расширились.
— Да, — ответил он едва слышным шёпотом.
От внезапного осознания крупная дрожь передалась его правому плечу, и чашка в левой руке опасно качнулась, едва не пролив горячий чай.
— Ох уж этот негодяй... — тихо, с глубокой горечью произнесла шахбану, и её золотистые глаза потемнели от нахлынувших воспоминаний. Сахар у её ног чутко приподняла мордочку. — Недобросовестный советник, который однажды посягнул на престол.
Мозенрат лишь молча смотрел на правительницу, ловя каждое слово. Ксерксес ощутил крайнюю растерянность хозяина и теснее прижался к его шее, безмолвно пытаясь вернуть ему самообладание.
— Годы назад он увлёкся магией песка и решил силой захватить трон, — продолжала императрица, её голос звучал спокойно, но в нём угадывалась скрытая тяжесть. — К счастью, бунтовщика удалось вовремя обезвредить. Его заковали в антиволшебные оковы и отправили в ссылку, однако чародею удалось сбежать.
Юноша слушал её, чувствуя, как в его сознании со щелчком смыкаются разрозненные детали прошлого. Взор Мозенрата стал предельно сосредоточенным. Пазл наконец сложился.
— Бывший советник?.. — тихо переспросил он.
Ксерксес на его плечах тоже замер, пристально глядя на владычицу. Императрица медленно кивнула, и лучи солнца зыбко блеснули в её глазах.
— Да. Тот самый Дестан, которого вы знали. Он верой и правдой служил короне, пока его не поглотила жажда безграничной власти. Вырвавшись из заточения, он ушел глубоко в пустыню и воздвиг там свое царство — Страну Чёрных Песков. Песок чернел в его руках, когда чародей применял темную силу.
Теперь всё окончательно встало на свои места. Дестан оказался не просто наставником, а предателем империи.
— Значит... он был не просто моим учителем, — процедил юноша. Его тело всё еще заметно содрогалось от переполнявших чувств.
Шахбану заметила это движение и, не говоря ни слова, понимающе протянула гостю руку, безмолвно предлагая ему опереться на её ладонь своей живой левой рукой.
— Да. Он был ближайшим помощником правителя до того, как превратился в тирана, похороненного в вашей памяти, — тихо завершила императрица. — Бежав, он годами нападал на пограничные караваны, обращая несчастных всадников в покорных зомби-мамелюков. Его магия была слишком сильна, и долгое время никто не мог дать ему отпор. Люди со страхом обходили те земли стороной, страшась пополнить ряды его войска.
Мозенрат слушал её, его чёрные глаза стали еще темнее, будто поглотив всё услышанное. Перед его внутренним взором одна за другой вставали жуткие сцены: пограничные караваны, безликие мамелюки и сухой песок, безжизненно чернеющий в ладонях наставника.
— Но в какой-то момент он внезапно исчез, — тихо продолжала шахбану. — Никто не знал, что с ним произошло. Нападения прекратились, и Чёрные Пески долгое время считались заброшенными.
Юноша медленно опустил чашку на стол, пальцы его левой руки всё ещё слегка дрожали.
— Именно тогда я и стал правителем этого царства.
— Но куда же делся Дестан? Неужели его время пришло столь внезапно? — с неподдельным интересом спросила императрица.
Мозенрат на мгновение смолк, его взгляд сделался отрешённым, а в сознании вихрем пронеслись обрывки старых воспоминаний.
— Его падение стало закономерным исходом увлечения тёмной магией, — тихо, но твёрдо произнёс он.
Владычица внимательно изучала его мимику, бережно храня молчание. Сахар у её ног тоже замерла. Вдруг императрица скользнула взглядом вниз, задержав взор на его правой руке, скрытой плотной перчаткой.
Заметив этот жест, Мозенрат инстинктивно сжал в кулак левую ладонь, а искалеченную конечность пассивно прижал к телу, убирая с виду. Лицо его оставалось маской спокойствия, но в глубине глаз на секунду мелькнуло нечто, сильно похожее на уязвленную гордость и стыд.
— Он... зашёл слишком далеко в использовании запретных заклинаний, — осторожно добавил юноша.
— Это он наслал на вас проклятие костяной руки?
Чародей ответил не сразу. Он безмолвно смотрел перед собой, будто вновь возвращаясь к событиям, о которых предпочитал не вспоминать. Прошло несколько долгих мгновений удушающей тишины, прежде чем он выдавил:
— Да.
— Почему? — любопытство правительницы стремительно нарастало.
Мозенрат замер. Этот вопрос безжалостно задел за живое, вскрывая старую рану глубоко в его душе.
— Потому что я отказался оставаться его учеником, — наконец произнес он. Голос прозвучал хрипло, словно каждое слово давалось ему с огромным физическим трудом.
Шахбану слегка прищурилась, её золотистые глаза потемнели, но лицо по-прежнему оставалось бесстрастным. Сахар медленно перевела взгляд с хозяйки на гостя, словно уловив едва заметную перемену в атмосфере.
— Он наказал вас за отказ? — в тихом голосе императрицы теперь сквозила сдержанная горечь.
Мозенрат ничего не ответил, его взор окончательно ушёл в пустоту. Он целиком погрузился в те страшные минуты, когда безвозвратно обрёл своё ужасное проклятие.
Ксерксес беспокойно заёрзал на его плечах, чутко разделяя душевную бурю хозяина. Сахар тоже замерла, не отрывая пристального взгляда от гостя. В темных глазах чародея на мгновение вспыхнула яростная искра, но тут же безжизненно потухла — он всем сердцем не желал развивать эту тему. Юноша судорожно сжал в кулак левую ладонь, пока правое, скованное проклятием плечо непроизвольно напряглось под тканью кафтана.
Шахбану больше ни о чем не спрашивала. Её лицо оставалось абсолютно спокойным, а обеденная зала погрузилась в зыбкое безмолвие. Даже кошка у ног правительницы застыла, словно боясь нарушить хрупкий покой.
Мозенрат медленно, шумно выдохнул, чувствуя, как удушающие тиски в груди постепенно ослабевают. Он осторожно посмотрел на императрицу — её тактичное молчание принесло ему колоссальное облегчение. Почувствовав это, Ксерксес тоже расслабился и перестал судорожно сжимать хвостом воротник. Казалось, будто юноша что-то недоговаривал, но императрица не стала давить на него, понимая, что сейчас он не настроен откровенничать.
Мозенрат медленно осмотрел обеденную залу — казалось, он только сейчас по-настоящему начал возвращаться к реальности. Вокруг царил покой, нарушаемый лишь далеким, приглушенным гулом оживленной столицы за окном. Заметив его мимолетный взор, шахбану слегка наклонила голову, без слов давая понять, что гость волен уйти, когда пожелает.
Поднявшись из-за стола, он почувствовал, как Ксерксес на плече тоже согласно зашевелился. Склонившись в почтительном поклоне перед императрицей, он порывался что-то произнести, но нужная фраза так и не сорвалась с губ. Коротко кивнув на прощание, Мозенрат развернулся и направился к выходу, по-прежнему отчетливо ощущая спиной два пристальных взгляда — владычицы и ее преданной Сахар.
Правительница не стала его задерживать. Она лишь царственно приподняла подбородок, пока ее проницательные золотистые глаза продолжали задумчиво провожать уходящего до самых дверей.
