Прощённый: Возвращение Дестана (2026)

      Мозенрат шёл по коридору, погружённый в свои мысли. Ксерксес медленно шевелил мордочкой, словно чувствуя его настроение.       Вскоре шахбану и её кошка тоже покинули обеденную залу. Сахар, увидев за окном птицу, убежала в сад на охоту. Императрица же решила заняться своими делами. Он двигался дальше. Его поступь была неторопливой, будто он всё ещё пытался осознать услышанное.       Ксерксес вспомнил, что на столе остались лакомства, которые он не успел съесть, и решил вернуться за ними. Оставив Мозенрата наедине, он легко слетел с его плеча и поспешил обратно. Он надеялся, что лакомства со стола еще не убрали. Подлетая к двери, Ксерксес внимательно вслушивался, не доносится ли оттуда звук шагов или шуршания шароваров придворных.       Шахбану в это время была в своих покоях. Недавний разговор лишь усилил любопытство. Она сидела у окна, задумчиво всматриваясь в полуденное марево. Императрица понимала, что Мозенрат скрывает от неё нечто важное, но давить на него было бесполезно. Правительница честно пыталась переключить внимание на текущие заботы, но мысли упрямо возвращались к таинственному гостю. Ей казалось, что его история — не просто личная трагедия, а предвестие чего-то большего. В конце концов шахбану заставила себя отвлечься от размышлений и вернулась к государственным делам.       Завершив работу со свитками, она вспомнила о кошке, которая всё ещё не вернулась. Шахбану встала из-за стола и подошла к окну, осматривая внутренний двор, но нигде не было видно знакомого чёрного силуэта. Обычно Сахар не пропадала надолго, и на этот раз её внезапное отсутствие показалось императрице странным. Правительница вышла в коридор. Её шаги были быстрыми и решительными, а проницательный взор изучал каждый угол галереи.       Тем временем Мозенрат стоял в самом конце сводчатого прохода. Он всё ещё оставался глубоко погружённым в свои мысли, а его левая рука была крепко сжата в кулак. Он не обращал внимания на происходящее, пока резкий звук приближения не заставил его поднять взгляд. Увидев, что владычица что-то ищет, он слегка наклонил голову, наблюдая за её целеустремлённым движением. Его тёмные глаза выражали лёгкое любопытство. Шахбану направилась ему навстречу, подумав, что юноша, возможно, видел её питомицу. Заметив, как она приближается, Мозенрат поспешно выпрямился, и его лицо вновь приняло сосредоточенное выражение.       Вдруг издалека послышалась частая, мягкая поступь кошачьих лап и недовольное змеиное шипение. Шахбану резко обернулась на этот шум, мгновенно узнав его. Мозенрат тоже насторожился, напряжённо вглядываясь вглубь коридора.       Сахар неслась по коридору, пытаясь поймать летающего угря. Ксерксес, который вернулся в зал за лакомствами, теперь безумно носился по коридору. Его чешуя блестела под светом из окон. Глаза кошки горели охотничьим азартом. Они неслись по коридору с такой скоростью, что чуть не сбили с ног хозяев.       Вдруг издалека послышалась частая, мягкая поступь кошачьих лап и недовольное змеиное шипение. Шахбану резко обернулась на этот шум, мгновенно узнав его. Мозенрат тоже насторожился, напряжённо вглядываясь вглубь коридора.       Сахар стремительно мчалась вперед, отчаянно пытаясь поймать летающего угря. Ксерксес, который действительно возвращался в обеденную залу за лакомствами, теперь безумно петлял в воздухе, уходя от кошачьих когтей. Его гладкая чешуя зыбко блестела под косыми лучами света, падающими из высоких окон. Глаза хищницы горели диким охотничьим азартом. Эта безумная погоня приближалась с такой бешеной скоростью, что животные едва не сбили хозяев с ног.       Ухватив императрицу за талию, Мозенрат удержал её, надёжно защищая от столкновения и не давая потерять равновесие. Шахбану резко замерла, её золотистые глаза расширились от неожиданности. Сквозь дорогую ткань одеяний она отчётливо почувствовала живое тепло его левой руки.       Ксерксес и Сахар тем временем с шумом промчались мимо них, уносясь дальше по сводчатому проходу. Чародей тоже оцепенел, его ладонь всё ещё бережно сжимала талию правительницы. Они встретились взглядом. В течение нескольких долгих, удушающих мгновений они стояли не шевелясь. Мозенрат не выпускал шахбану, его взор неотрывно изучал её лицо.       Прошло ещё несколько секунд, прежде чем он осознал, что до сих пор крепко удерживает владычицу. Юноша слегка напрягся и поспешно убрал руку, отступив назад. Сердце в его груди учащённо забилось. Ему потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями и вернуть привычное хладнокровие. Внутри вдруг возникло отчаянное, почти пугающее желание прикоснуться к ней снова, но он сурово подавил этот порыв, словно испугавшись собственных чувств. Шахбану, казалось, тоже не находила нужных слов. Её золотистые глаза всё ещё были устремлены на него, но теперь в их глубине читалось что-то совершенно новое.       Мозенрат отвёл взгляд, чувствуя, как его щёки слегка краснеют. Шахбану приподняла бровь, изучая его черты с новым, неожиданным интересом. Она явно заметила эту непривычную краску, выдавшую его смущение. Осознав, что правительница всё увидела, юноша залился румянцем ещё сильнее. Он отчаянно пытался вернуть прежнее самообладание, но совершенно безуспешно. Шахбану слегка прикусила губу, скрывая мягкую улыбку. Ей было забавно наблюдать за тем, как маг тщетно пытается сохранить ледяное спокойствие. В эти секунды его облик казался по-настоящему живым, будто с него окончательно спала привычная маска безразличия. Сердце Мозенрата билось всё быстрее. Казалось, между ними возникло осязаемое электрическое напряжение, которое становилось сильнее с каждым мгновением, но никто из них не решался нарушить зыбкую тишину.       Мозенрат никогда прежде не испытывал ничего подобного — кровь бешено стучала в висках, а мысли в голове окончательно спутались. Он отчаянно хотел что-то сказать, но нужные слова не шли. Внутри зародилось безумное желание открыться, но страх быть отвергнутым сковывал волю. Он пристально всматривался в лицо императрицы, и его тёмный взор стал ещё глубже, отражая скрытую внутреннюю борьбу.       Её золотистые глаза тоже немного потемнели, но в них теперь читалось нечто большее, чем простое светское любопытство. Владычица медленно подняла ладонь, будто собираясь бережно прикоснуться к его щеке, но остановила пальцы буквально в сантиметре от его кожи.       Мозенрат оцепенел, его дыхание стало рваным и прерывистым. Он заворожённо смотрел на её тонкую руку, замершую у самого его лица, но так и не решился сделать ответный шаг навстречу.       Сводчатый проход вокруг них будто полностью растворился — во всей вселенной остались только они двое и это удушающее, сладкое напряжение.       Она вдруг замерла, вспоминая о прежнем жизненном опыте. К ней часто сватались разные шахзаде, султаны, принцы и короли, которых влекли лишь имперское богатство, власть и плотский интерес. Правительница почти перестала верить в искренние чувства, ведь её душу давно заполнили разочарование и недоверие. Но этот гость вызывал у неё совсем иной интерес. Шахбану всегда манили тайны, и сейчас ей отчаянно хотелось разгадать его.       Её рука медленно опустилась, но золотистые глаза всё ещё изучали лицо Мозенрата, будто пытаясь разглядеть, что именно скрывается за этой маской сдержанности.       Юноша чувствовал, как в нём растёт непреодолимое желание сказать хоть что-то, но страх остаться неуслышанным удерживал на месте. Безмолвие между ними стало почти осязаемым. Наконец он всё же решился прервать эту удушающую тишину.       — Я... — начал он, но голос предательски дрогнул.       Казалось, сердце бьётся настолько громко, что его удары эхом разносятся по коридору. Мозенрат тщетно пытался совладать со своими эмоциями, но в сознании теснились только бессвязные обрывки мыслей. Становилось очевидно, что в этот день всё пошло вопреки его планам, и он больше не сможет прятать то, что так долго копилось внутри.       — Я... — он снова умолк.       Его взор испуганно метался, а к горлу подступил плотный ком. Всё существо кричало о том, чтобы наконец открыть правду, но старые опасения оказывались сильнее.       Шахбану хранила молчание. Она просто заворожённо наблюдала за ним — её глаза были внимательными и чуть растерянными.       Он глубоко вздохнул, делая отчаянную попытку успокоиться, но сердце по-прежнему бешено стучало о рёбра.       — Я... я хочу... — тихо выдавил он, но его голос неуверенно прервался в самом конце. Левая рука непроизвольно сжалась в кулак, а взгляд оставался прикованным к лицу императрицы в ожидании её реакции.       Шахбану замерла.       — Что? — спросила она почти шёпотом, словно боясь спугнуть это хрупкое мгновение.       Мозенрат почувствовал, как сердцебиение ускорилось еще сильнее. Он физически не мог отвести взора — его чёрные глаза были полны надежды и первобытного страха одновременно.       — Чтобы я... — он снова запнулся.       Казалось, самое главное слово вот-вот сорвётся с его губ. Повисла тяжёлая пауза. Юноша тихо откашлялся и снова посмотрел на владычицу. Шахбану слегка наклонила голову, продолжая изучать его мимику и видя, какую суровую внутреннюю борьбу он сейчас ведёт. Мозенрату казалось, будто этот пронзительный взгляд видит его насквозь. В любом случае, нужно было прервать затянувшееся замешательство.       — Это неважно. Я просто забыл, о чём хотел сказать, — выпалил он поспешно, инстинктивно прячась за привычной невозмутимостью.       Императрица медленно кивнула, но в её взоре на мгновение отразилось лёгкое разочарование. Она явно надеялась услышать продолжение, но не стала давить, понимая, что это заставит его смущаться лишь сильнее.       — Хорошо, — тихо отозвалась она.       Вскоре её внимание привлекло шуршание неподалеку — шахбану наконец увидела Сахар и мягко позвала её к себе. Любимица послушно подбежала, её чёрный хвост дружелюбно поднялся трубой, стоило ей заметить хозяйку.       — Уведу её в более укромное место, чтобы она снова ничего не натворила, — Императрица бережно взяла питомицу на руки и неспешно удалилась.       Мозенрат остался один в коридоре. Его сердце всё ещё билось часто, но теперь он чувствовал странное облегчение и лёгкую тоску. В это время у него за спиной прятался Ксерксес и тихо хихикал.       Мозенрат резко обернулся, услышав этот звук. Его глаза расширились от неожиданности.       — Ксерксес?! — Его правая рука невольно потянулась к питомцу, будто собираясь схватить за хвост, но безжизненно повисла без поддержки волшебной перчатки. — Замолчи... Не смейся надо мной!       Угорь тут же притих, не желая навлечь гнев мага, и медленно подлетел ближе, обвивая его шею. Мозенрат слегка вздохнул, когда Ксерксес удобно устроился на его плечах. Юноша посмотрел в конец коридора, по направлению, куда ушла шахбану вместе со своей кошкой.       — Хозяин доволен, — тихо прошипел угорь.       Мозенрат посмотрел на него, нахмурившись.       — Откуда ты знаешь? — прохрипел он.       — Значит, я прав, — ответил угорь, снова издавая тихое змеиное шипение хохота.       Мозенрат нахмурился ещё сильнее и перехватил его левой рукой за хвост.       — Прекрати, — пробормотал он. Он чувствовал, как щёки снова начинают гореть предательским румянцем.       Ксерксес зашелся мелкой дрожью смеха еще сильнее, несмотря на хватку хозяина, очевидно, находя забавным его смущение.       — Ксерксес! Хватит! — Он встряхнул угря.       Тот продолжал тихо радоваться ситуации, совершенно не сопротивляясь. Мозенрат с негодованием отпустил его хвост и снова уставился в сторону, куда ушла императрица.       — Я недоволен, — пробормотал он себе под нос. Но его тон выдавал обратное — в нём читалась явная взволнованность.       Ксерксес, наконец, перестав хихикать, мягко скользнул по его плечам, будто пытаясь успокоить. Его глазки смотрели на мага с пониманием.       Мозенрат вздохнул и провёл левой, живой ладонью по лицу, собираясь с мыслями. Ему нужно было разобраться в этих новых чувствах. Но сейчас требовалось хотя бы внешне взять себя в руки.       — Пойдём... — тихо произнёс он. Его шаги теперь были твёрже, но внутри всё ещё бушевала буря.