Часть 7
9 июля 2026 г., 17:58
Мозенрат решил выйти и прогуляться по саду, желая отвлечься от недавних событий. Оказавшись на аллее, маг ощутил лёгкий ветерок и запах цветущих деревьев. День был тихим и спокойным, но его мысли всё ещё были далеко не безмятежными. Ксерксес шевелился у него на плече, явно довольный прогулкой. Мозенрат продолжал бродить, погружённый в свои размышления. Теперь его шаги были более расслабленными — казалось, он наконец начал успокаиваться. Звуки природы умиротворяли. Он остановился у фонтана, наблюдая за игрой воды. Ксерксес тоже затих, греясь под тёплыми солнечными лучами. Но где-то в глубине души Мозенрат понимал — эти чувства никуда не исчезли. Они просто ждали своего часа. Немного подумав, он подошёл к скамье в тени дерева и сел. Угорь устроился на его коленях, свернув длинный хвост кольцом.
Мозенрат чувствовал себя немного лучше, находясь посреди тишины и красоты сада, но мысли всё ещё возвращались к той самой сцене. Он закрыл глаза, впуская в себя шёпот ветра и аромат цветущих роз. Ксерксес мягко подтолкнул его руку мордочкой, словно говоря: «Признай уже, очевидное».
Мозенрат открыл глаза и посмотрел на Ксерксеса. В его взгляде смешались раздражение и что-то похожее на признание.
— Ты прав... Но молчи об этом, — прошептал он, погладив угря по голове.
Где-то в глубине сада раздался лёгкий шорох — возможно, это была та самая чёрная кошка, следящая за ними из тени.
Императрица стояла в тени деревьев, её жёлтые глаза внимательно изучали Мозенрата. Кошка мурлыкала у ног, свернувшись в тёмный комочек. «Интересно... О чём он сейчас думает?» — подумала шахбану, гладя любимицу по спине.
Этот день приготовил для них обоих немало сюрпризов. Ксерксес вдруг встрепенулся, будто почувствовав чьё-то присутствие. Он повернул голову в сторону деревьев, где стояла шахбану.
Мозенрат резко повернулся, встречаясь с ней взглядом.
Время остановилось на миг. Они беззвучно глядели друг на друга, и никто не решался прервать эту тишину. Мозенрат, всё же, нарушил затянувшуюся паузу, подняв руку в почтительном жесте. Его голос прозвучал неожиданно ровно, словно он наконец нашёл внутреннее равновесие:
— Госпожа... Прекрасный день для прогулки.
Ксерксес с любопытством скользил взглядом между ними, его красные глазки блестели в солнечном свете.
Императрица чуть усмехнулась, будто удивлённая его реакцией. Она шагнула вперёд, выходя из тени.
— И вправду... прекрасный день, — ответила она тихо и задумчиво. Её чёрная кошка потёрлась о ногу, привлекая внимание своей хозяйки. Шахбану погладила её по голове, не сводя взора с Мозенрата.
Он тоже не сводил с неё глаз, чувствуя, как сердце снова начинает учащённо биться. Ксерксес тихо хихикнул. Правительница подошла ближе и села на скамью, внимательно изучая его лицо, словно её глаза пытались проникнуть прямо в душу.
Они снова замолчали. Лишь шум листьев на деревьях нарушал воцарившийся покой. Мозенрат почувствовал, как воздух вокруг наполнился напряжением. Он медленно опустил руку, костяные пальцы слегка дрожали.
— Я... — начал он, но слова застряли в горле.
Ксерксес нервно заерзал на его плече, чувствуя, как сердце хозяина бешено колотится. В этот момент чёрная кошка внезапно прыгнула на скамью, нарушив напряжённую паузу.
Императрица рассмеялась лёгким, серебристым смехом:
— Похоже, Сахар решила взять инициативу в свои лапы.
Мозенрат невольно улыбнулся в ответ, его чёрные глаза смягчились. Возможно, это был знак — самые сложные чувства можно выразить и без слов. Кошка устроилась на скамье, свернувшись в тёмный бархатный клубок. Её хвост медленно шевелился, словно маятник, отсчитывающий секунды этой странной, но тёплой тишины.
Мозенрат осторожно протянул руку и коснулся её шерсти. Ксерксес сполз с его плеча, обнюхивая кошку.
— Кажется, они... нашли общий язык, — произнёс он, и в его голосе впервые за этот день прозвучала лёгкость.
Шахбану улыбнулась, наблюдая за питомцами:
— Куда более разумно, чем их хозяева.
Их взгляды встретились снова — на этот раз без страха, без сомнений. Солнце роняло тёплые лучи между деревьями, освещая их лица золотистым светом. В этот момент шаги придворных нарушили идиллию.
— Пора возвращаться, госпожа. Настало время обеда.
Мозенрат кивнул, тоже приходя в себя. Он поднялся со скамьи.
— Да... конечно, — ответил он, и в его глазах ещё теплилось что-то новое, что-то, что не хотело угасать.
Ксерксес отполз от кошки, а та, потянувшись, вальяжно направилась за хозяйкой. Но перед тем как уйти, императрица обернулась:
— Мозенрат... — Она остановилась, словно выбирая слова. — Думаю, мы уже можем перейти на «ты», — и, не дожидаясь ответа, скрылась в тени аллей, оставив за собой лишь лёгкий шорох струящихся одежд и тёплое послевкусие этой странной прогулки.
Мозенрат стоял неподвижно, провожая её взором. Ксерксес тихо прошипел ему на ухо:
— Ну что, хозяин... может, всё-таки признаешься?
Но Мозенрат лишь молча отвёл взгляд и направился вслед за ней. Они вернулись к реальности, но в воздухе всё ещё оставался еле уловимый отзвук этого дня — какого-то нового и прекрасного, но пока ещё загадочного чувства.
Обед прошёл в лёгком, но странном напряжении. Мозенрат сидел напротив шахбану, изредка перебрасываясь формальными фразами, но его чёрные глаза постоянно скользили к ней.
Ксерксес вальяжно расположился на его плечах. Он косился то на хозяина, то на правительницу.
Шахбану же сохраняла невозмутимый вид, но время от времени её глаза встречались с его взглядом — и тогда в них вспыхивал тот самый неуловимый огонёк.
Некоторое время они сидели в тишине, но напряжение в воздухе лишь нарастало. Мозенрат чувствовал, будто воздух стал чуть плотнее, и каждый вздох давался с трудом. Ксерксес тихо шевелился у него на плече. Он хотел что-то сказать, но слова казались слишком громкими среди давящего молчания. Казалось, любой звук сейчас расслышат в соседнем дворе.
И вдруг он осознал, что она тоже чувствует это напряжение. Её взгляд то и дело скользит к нему.
После того как обед завершился, они почти не контактировали в течение всего оставшегося дня, лишь изредка говоря на отвлечённые темы, вроде погоды.
Мозенрат пытался вести себя как обычно, но внутренняя буря эмоций всё ещё чувствовалась в его напряжённом поведении. Время от времени он украдкой бросал взгляды в сторону шахбану, как будто желая чего-то, но каждый раз останавливал себя. Он не мог полюбить императрицу, это было бы нелепо.
Ксерксес заметил его напряжение и обвился вокруг его плеч ещё плотнее, будто пытаясь поддержать хозяина.
Мозенрат продолжал отрицать свои чувства, убеждая себя, что это всё — лишь временное увлечение, но его сердце продолжало предательски учащённо биться при одном лишь воспоминании о её словах на аллее сада.
Время тянулось медленно. Солнце начинало клониться к закату, отбрасывая красно-оранжевые лучи сквозь дворцовые окна.
