Вишнёвое дерево

Спустя пять минут Карло снова появляется у стойки. Ромео даже не уверен, что хочет спрашивать причину. Карло делает показательно медленный глоток кофе, отчего Ромео совершенно случайно засматривается на плавное движение его кадыка. Карло хмурится и Ромео чувствует неизбежное приближение мигрени. — Что-то не так? — Он слишком сладкий. Тишина. Полная. Даже кофемашина словно перестаёт шуметь. Ромео в этот момент молится Всевышнему и просит дать ему чуть больше терпения.  Потому что желание вылить на эту совершенную кудрявую голову злополучный американо уже слишком велико.  Карло не останавливается. — Переделай. — Мне кажется, или Вы сами попросили четыре, — Ромео подчеркивает, — четыре порции карамели. — Да, всё верно. — Четыре. — Именно. Четыре. — Просто уточняю. Карло вздыхает так, будто вся эта ситуация крайне его утомляет. — Да, кажется, я что-то такое попросил. В любом случае, я хочу, чтобы ты это переделал. Ромео медленно закрывает глаза и очень глубоко вдыхает.  Кажется, Леа однажды рассказывала ему о пользе медитации для ментального здоровья. Возможно, ему стоит спросить её об этом ещё раз при следующей встрече. — Господин Джеппетто. — М-м? — Иногда мне кажется, что Вы специально приходите сюда, чтобы проверить границы человеческого терпения. — И как успехи? — Пока держусь. — Вот и молодец. В любом случае клиент всегда прав, не так ли? Карло издевательски улыбается, смотря на него. Да он же даже не скрывает того, что провоцирует его! — Начинаю серьёзно в этом сомневаться. Карло делает вид, что ничего не расслышал. Ромео делает вид, что не мечтает использовать питчер как орудие для его убийства. Они оба могли бы стать великолепными актёрами. — Как пожелаете, господин Джеппетто. Подождите пару минут. Ромео берёт себя в руки и следует к кофемашине, чтобы поставить очередную порцию эспрессо. Он и так сегодня позволил себе вольность. Карло остаётся в этот раз на месте, задумчиво рассматривая его сосредоточенное лицо. — Ты плохо выглядишь. Вот только этого не хватало. И как ему объяснить, что дресс-код «Вишнёвого дерева» не включает в себя выдачу вместе с формой нового лица для работы. — Спасибо. — Это не комплимент. — Я догадался. — Ты спал вообще? — Три часа. Карло тут же хмурится и между его бровями появляется тонкая морщинка. — Почему? — Работа, господин Джеппетто.  — Это ненормально. — Для меня более, чем нормально, господин Джеппетто. Карло выглядит так, словно хочет поспорить. И это почему-то оказывается неожиданно приятно. Словно кому-то действительно может быть не всё равно. Ромео очень быстро прогоняет эту мысль. Потому что подобные выводы всегда очень, очень опасны. Особенно когда их причиной является кто-то настолько непредсказуемый как Карло Джеппетто. Ромео сосредоточенно наблюдает за тонкой струйкой кофе, наполняющей чашку, будто бы она может куда-то убежать. Это в любом случае было значительно безопаснее, чем в целом смотреть сейчас на Карло. Юный Джеппетто неожиданно подаётся чуть ближе к стойке. Совсем немного. Настолько, что Ромео начинает слышать запах его парфюма. Кажется, это что-то сладкое. Ореховое. Опасно приятное. Абсолютно подходящее для молодого человека его статуса. И это неожиданно нервирует Ромео сильнее любых его язвительных комментариев. За спиной негромко переговариваются посетители. Кто-то смеётся. Звенит посуда. Сквозь высокие окна вовсю льётся золотистый утренний свет, отражаясь в стеклянных витринах со свежей выпечкой. Жизнь вокруг течёт своим чередом. Карло же стоит так, словно в кофейне не существует никого, кроме них двоих. — У тебя новая рубашка. Ромео замирает. — Что? — Рубашка. Новая. — Откуда вы знаете? — Старая была светлее. И пуговицы были значительно больше. Пауза. Ромео медленно ставит питчер на стойку, потом очень внимательно смотрит на Карло. Тот сохраняет абсолютно невозмутимое выражение лица. — Вы изучали мои рубашки? — Нет. — Тогда откуда вы знаете, какая у меня была раньше? Нужно отдать должное выдержке Карло, потому что выражение его лица не меняется ни на йоту. — У меня просто очень хорошая память. — На мои рубашки? — На детали. — Гардероба рандомных бариста? — Прекрати. Ты ведь специально издеваешься? Карло в раздражении прикрывает глаза всего на несколько секунд, словно мысленно пытается сосчитать до десяти.  Ну что, нравится? Ромео вдруг чувствует прилив необъяснимого счастья от этого факта. Оказывается, выводить из себя Карло Джеппетто невероятно приятно. Куда приятнее, чем он себе представлял. И он честно пытается сохранить серьёзное выражение лица. — Немного.  В итоге Ромео сдаётся, понимая, что позволяет себе очередную вольность. Всё-таки он всё ещё обычный бариста в кофейне, а господин Джеппетто — его дорогой гость. Карло выглядит так, будто готов придушить кого-то со светлым волосами прямо сейчас и прямо голыми руками. И это, к сожалению, делает его ещё красивее. Несправедливо, возмутительно красивее. Надо взять на заметку, что юный господин Джеппетто теряет свою спесь, когда ему отвечаешь колкостью на колкость.  Поэтому Ромео сглаживает углы.  Он двигает стакан с ароматным кофе по начищенной до блеска стойке и произносит следующую фразу с нежной улыбкой. — Ваш американо, Карло. Карло медленно поднимает голову и его глаза удивлённо расширяются на мгновение. — Что? — Ваш кофе готов, Карло. Повторяет Ромео. Карло растерянно моргает, а потом происходит что-то действительно невероятное.  Потому что он вдруг улыбается. Без ухмылки, усмешки или издёвки, а по-настоящему, и Ромео впервые замечает ямочки на его щеках. И тут наступает его очередь растеряться.  Потому что ямочки оказываются... очень милыми. Ужасающе, катастрофически милыми. Настолько, что Ромео на секунду забывает, как вообще работает человеческая речь. — Вот сейчас идеально. Карло тем временем успевает сделать большой глоток кофе, после чего молча уходит за свой излюбленный столик. Сердце Ромео почему-то делает совершенно неуместный кульбит.  Настолько неуместный, что он немедленно обвиняет во всём недосып. К счастью, в этот момент кофемашина громко шипит, требуя к себе его внимания.  Он поспешно отворачивается и никто не может слышать, как он мысленно проклинает карамельный сироп, эту кофейню, свою работу и, конечно же, Карло Джеппетто.  Особенно Карло Джеппетто.  С его вопиющими гастрономическими предпочтениями и идиотскими ямочками на щеках.