Вишнёвое дерево

Работая в «Вишнёвом дереве», Ромео давно привык к тому, что любой его выход на смену приравнивается к сценическому выступлению. Потому что каждый день десятки людей наблюдают за ним, заинтересованно следя за тем, как он выполняет свою работу. Как он взбивает молоко, варит эспрессо, как рисует латте-арт, как доброжелательно улыбается посетителям, как грациозно выносит с кухни очередной поднос румяных, пышных булочек.  Поэтому со временем обычные рабочие процессы у него превращаются в маленькое представление. Незаметное, почти бессознательное, но всё же представление. И если уж его поставили на сцену, как диковиную цирковую зверюшку для аристократии, он постарается сделать из себя Короля. Поэтому Ромео начинает делать всё красиво.  Говорить, улыбаться, двигаться — но вовсе не потому, что хочет кого-то впечатлить. Просто хорошие чаевые редко достаются угрюмым людям. Ромео быстро привыкает к постоянным взглядам людей, но к взглядам Карло привыкнуть так просто не получается. Потому что смотреть он умудряется каждый раз по-разному. Иногда его взгляд становится настолько странным и пристальным, что Ромео невольно начинает чувствовать себя неуютно. Особенно учитывая, что скрывать свои взгляды Карло совершенно не умеет. Впрочем, после бесконечных придирок и замечаний Ромео приходит к самому логичному из существующих объяснений: он просто почему-то ужасно не нравится Карло Джеппетто. Он старается не задумываться об этом слишком много. Потому что некоторые вопросы лучше не задавать, особенно если существует риск получить на них ответ. Однажды Ромео поднимает голову от кофемашины, и встречается с ним взглядом через весь зал. Глаза в глаза. Тот как обычно сидит возле окна, перед ним лежит раскрытая папка с документами, а на столе привычно остывает кофе. Солнечный свет преступно падает на его волосы, превращая тёмные кудри в россыпь золотистых бликов. Карло немедленно отворачивается. Настолько резко, что с громким стуком впечатывается лбом в ближайшую настенную колонну. Очень громко. Звук разносится по всей кофейне. Несколько посетителей испуганно поднимают головы. Ромео бросает всю свою выдержку на то, чтобы не рассмеяться и держать лицо.  Карло неподвижно сидит несколько секунд, вероятно, переосмысливая всю свою жизнь. Затем медленно поворачивается обратно и обнаруживает Ромео совсем рядом. Его лицо выглядит искренне обеспокоенным, в отличии от его смеющихся глаз. — Вы в порядке, господин Джеппетто? — Да. — Вы ударились. — Я заметил. — Сильно? — Нет. — Уверены? — Абсолютно. — Я должен быть уверен. — Больше не спрашивай. — Почему? — Потому что я сейчас уйду. Карло смотрит на него таким взглядом, будто исключительно Ромео виноват во всех смертных грехах.  Возможно, ещё немного — и сам Ромео начнёт в это верить. — Что у тебя с причёской? Ромео машинально касается затылка. Пучок на месте, резинка тоже. Ничего не развалилось. По крайней мере, пока. — А что с ней? Карло хмурится. — У тебя на лице… волосы. Ах, вот оно в чём дело. За последние месяцы его волосы заметно отросли, потому вчера вечером Ромео, вооружившись кухонными ножницами и сомнительной уверенностью в собственных силах, самостоятельно подровнял себе чёлку. Теперь короткие пряди постоянно выбиваются из собранного пучка и падают ему на лицо. — Решил немного сменить образ. Ромео поправляет выбившуюся прядь за ухо и улыбается. — Вам нравится? Вопрос вырывается сам собой.  Обычно после такого Карло должен выдать что-нибудь в духе «стало ещё хуже» или «выглядишь неухоженно». Поэтому его ответ застаёт Ромео врасплох. — Очень. Слишком быстро и слишком честно. Настолько честно, что Карло, кажется, осознаёт сказанное одновременно с ним. Его глаза в ужасе расширяются. — О. Ромео растерянно улыбается. — Спасибо? Карло вдруг резко поднимается со своего места. Так резко, что, кажется, ударяется коленом о дубовый стол.  — Мне срочно нужно идти. Он начинает яростно сгребать со стола бумаги, без разбора и порядка. Листы летят в раскрытую папку так быстро, словно Карло пытается потушить пожар  в ней собственной документацией. Он подхватывает её под мышку и действительно уходит, пулей вылетая из кофейни.  Только вот теряет по пути половину запиханных наспех листов. Ромео тяжело вздыхает под красноречивый взгляд Полентины. И идёт собирать последствия стихийного бедствия по фамилии Джеппетто. На полу оказываются чертежи, какие-то планы зданий, эскизы, расчёты, страницы, исписанные аккуратным, удивительно красивым почерком. Ромео невольно задерживает взгляд. Потом сразу же отворачивается. Нет. Любопытство любопытством, но чужие документы остаются чужими документами. Ромео складывает бумаги в аккуратную стопку, а затем забирает со стола недопитый кофе. В конце концов, оставлять стакан посреди полного зала как минимум невежливо. Он относит посуду на мойку и решает больше об этом не думать. В конце концов, ему платят деньги за то, что он просто варит кофе. Анализ поведения наследников крупных архитектурных компаний в его должностные обязанности пока не входит. Это скорее просто хобби.  *** — Он влюблён. Госпожа Черасани сидит за своим любимым столиком. Перед ней стоит лимитированный фарфоровый сервиз фабрики Вениньи — тот самый, который когда-то был изготовлен в единичном экземпляре и подарен ей самим Лоренцини на юбилей.  Насколько Ромео знает, этим набором Антония дорожит больше, чем половиной редкостей, собранных в её отеле. — Простите? Ромео отрывается от кофемашины, которую как раз разбирает для чистки. В кофейне стоит непривычная тишина. Шторм, обрушившийся на Крат с самого утра, практически парализовал город. За окнами хлещет дождь. Потоки воды стекают по витражам, превращая улицу в размытое акварельное пятно. Ветер бросает в окна пригоршни капель, заставляя старые рамы тихонько дребезжать. Мировая выставка, проходившая в городе, оказалась отрезана от центра непогодой. Многие гости застряли там до улучшения погодных условий, поэтому в «Вишнёвом дереве» сегодня было непривычно пусто. Редкое благословение. Госпожа Черасани не была здесь редким гостем.  Как гостеприимная хозяйка, она часто заходила проведать своих гостей и всегда просила Ромео приготовить её любимый пуэр. Насколько он знает другие бариста не удостаиваются такой чести: когда Ромео нет, за госпожой ухаживает исключительно один только Полентина. Антония спокойно подносит чашку ароматного чая к губам. — Мальчик влюблён в тебя, Ромео. Она произносит это таким будничным тоном, будто сообщает о необходимости заказать ещё один мешок кофейных зёрен. — Юный Джеппетто. Ромео замирает. Потом медленно ставит на стойку металлическую деталь кофемашины. — Нет, госпожа Антония. Это невозможно. — Да. — Нет. — Ромео. — Госпожа Черасани. — Я старше тебя на тридцать лет. — И? — За эти годы я научилась распознавать влюблённых мужчин быстрее, чем они сами успевают понять, что с ними происходит. — Пожалуйста, перестаньте. Ромео устало трёт переносицу. Антония лишь улыбается поверх чашки. На фарфоре остаётся аккуратный след её алой помады. — На прошлой неделе он спросил, какую музыку ты слушаешь. — Исключительно из вежливости. — Вчера интересовался твоим любимым десертом. — Это ничего не значит. — Позавчера выяснил дату твоего рождения. — Это тоже ничего не значит. — А ещё сцепился с господином Арлекино на прошлой неделе. — Совпа…. что? Почему? Теперь он смотрит на неё уже с искренним удивлением. Антония выглядит подозрительно довольной. — Господин Арлекино заявил, что твои глаза напоминают ему «песчаное море, в котором он не отказался бы утонуть». Ромео устало вздыхает, возвращаясь к работе. Будет неудобно, если кто-то из оставшихся гостей отеля увидит здесь подобный бардак. — Господин Арлекино регулярно говорит странные вещи. Его не стоит воспринимать всерьёз. — Карло ответил, что Арлекино напоминает ему сталкера. Ромео сохраняет молчание. Честно говоря, звучит очень похоже на правду.  Было даже совершенно не сложно представить их дальнейшую словесную перепалку. И всё же... — Это всё ещё ничего не значит, госпожа Антония. Он мягко улыбается, возвращаясь к маленьким металлическим деталям. — Мой дорогой мальчик, — мягко произносит Антония, — поверь старой женщине. Ты всё поймёшь совсем скоро. Именно такие фразы обычно предшествуют глобальным катастрофам. Ромео был в этом абсолютно уверен. Но при всем своём безграничном уважении к госпоже Черасани — в этом мире просто не может быть ситуаций, при которых такой человек как Карло Джеппетто мог бы обратить на него своё внимание.