В чем же проявляется умиротворение
8 июня 2026 г., 02:16
Не так давно жизнь Гриши, известного как Нейзи, окрасилась в самые" яркие" тона. Казалось, на него навалились все беды разом. Не иначе, как чёрная кошка перебежала ему дорогу, хотя, парень и не был суеверен. Он и не подозревал, какой обрыв ждал его впереди.
Его оставила девушка, уставшая от его необузданного языка и постоянных обидных шуток. Она упрекала его в том, что он проводит всё время за компьютером, совершенно игнорируя её. Следом отвернулись друзья. В один определённый момент Григорий задолжал им приличную сумму. Виной тому стало разбитое авто, которое требовалось восстановить, чтобы он мог добираться до работы. Погрязший в долгах, Нейзи не мог вернуть деньги, лишь отдавал по копейке. Возможно, настоящими друзьями их назвать было сложно, раз они бросили его в самый трудный час.
На работе его всё чаще критиковали за то, что он тянет компанию вниз, не выполняя обязанности в срок. Складывалось ощущение, что из этой ямы ему уже не выбраться, и единственным спасением стали наркотики, которым он отдался совершенно случайно.
Всё началось с желания отвлечься от рутины. Его друг, Люциус, предложил провести время вместе. Этот странный, вечно жизнерадостный блондин всегда шутил и избегал людей, которые пытались осуждать его взгляды на жизнь. Он просто не понимал, о чём они говорят, для него это был лишь набор слов. Гриша, часто находясь в полубессознательном состоянии, подозревал, что Люциус под кайфом, и оказывался прав. Однако, учитывая, насколько всё было плохо в его собственной жизни, это казалось наименьшим из зол.
Тогда Люциус предложил сходить туда, куда он сам наведывался частенько. Отчаяние, окутавшее Нейзи с ног до головы, заставило его согласиться. Они брели по заснеженной улице под порывами ветра. Завернув за угол, они увидели милый ресторанчик с привлекательной вывеской. Но, войдя внутрь, Гриша был шокирован. Место, казалось бы, предназначенное для ресторана, оказалось притоном наркоманов. Не удивившись количеству посетителей, они прошли внутрь.
Люциус, уже отошедший от своей дозы, усадил друга на стул и отправился в другую сторону. Темноглазому оставалось лишь, оперевшись на руки, сидеть с тоскующими глазами, размышляя о том, как погасить кредиты, вернуть долги друзьям и сделать накопившиеся отчёты по работе.
Просидев так несколько минут, прислушиваясь к фоновой музыке, вернулся Артём, держа в руках несколько пакетиков.
—Что это? — устало выдохнул темноглазый, пытаясь прочистить севший голос.
—Это то, что поможет тебе стать счастливым и спать спокойно, — негромко промямлил парень, с задержкой кладя один пакет перед другом.
Нейзи заметил, что друг стал выглядеть ещё более жалким, чем прежде. Теперь он походил на очередного несчастного человека без денег. Впервые Григорий видел его таким "живым" и унылым.
—М-м-м, нет, мне не подходит такой вариант, — с тоской произнёс Григорий, медленно отрицательно мотнув головой.
—Хорошо, тогда…— Люциус задумался. — Может, тебе принести что-нибудь попить?
—Можно, — доверительно моргнул Нейзи, провожая парня взглядом. Ему было всё равно, что тот выберет.
Снова повисла гнетущая атмосфера. Можно было подумать, что Гришку опасно оставлять одного, так как он наверняка впал бы в депрессию и решил бы самовыпелиться. Но в его случае это тоже не было решением. Ему достаточно было просто курить. Курение, хоть и вредило здоровью, после никотина приносило такое облегчение, словно разрядка.
Глубоко вздохнув, Григорий достал из кармана пачку сигарет и, дрожащими пальцами, вытащил одну. Зажигалка щелкнула, и в полумраке притона зажглось два маленьких огонька. Затянувшись, Нейзи ощутил знакомое, хоть и горьковатое, облегчение. Никотин, как старый, надёжный друг, ненадолго отогнал тягостные мысли о проблемах. Вокруг него бурлила жизнь, но Гриша чувствовал себя изолированным, наблюдая за другими посетителями, чьи глаза горели тем же отчаянием, что и его собственные.
Его взгляд упал на одного из людей, сидящего неподалёку. Тот, с измождённым лицом и пустыми глазами, монотонно покачивался в такт музыке. Темноглазый узнал в нём себя, каким он мог бы стать, если бы поддался предложению Люциуса. Эта мысль вызвала в нём волну отвращения к самому себе. Он не хотел становиться таким же, не хотел терять последнюю ниточку, связывающую его с реальностью, пусть и тяжёлой.
Блондин вернулся с напитком, поставив стакан перед Гришей. Тот бросил на друга настороженный взгляд. Ему казалось, что Артём стал ещё более отрешённым, чем раньше, словно его собственная жизнь тоже ускользала сквозь пальцы.
—Спасибо, — пробормотал Гриша, но не притронулся к стакану. Он не хотел пить, не хотел заглушать боль алкоголем. Ему хотелось только одного – выкурить ещё одну сигарету, а затем найти в себе силы выбраться отсюда.
Собрав остатки воли, Нейзи встал.
—Мне пора, — сказал он Люциусу, который лишь кивнул, не выказав ни удивления, ни сожаления. Григорий медленно побрёл к выходу, оставив позади мрачную атмосферу притона. Каждый шаг на ледяную улицу казался ему победой. Он знал, что проблемы никуда не делись, но в этот момент ему было достаточно того, что он сделал выбор в пользу жизни, а не забвения.
Выйдя на улицу, Нейзи закурил новую сигарету. Холодный ветер приятно обжигал лёгкие, а дым казался горьким, но честным. Он поднял голову к небу, на котором сквозь облака проглядывали звёзды. В этой мгновенной тишине, под мерцающим светом, он почувствовал, что ещё не всё потеряно. Борьба будет трудной, но он был готов её начать.
Гриша затушил окурок о шершавую кирпичную стену, ощущая, как холод пробирает сквозь тонкую ткань куртки. Улица была пустынна, лишь редкие фонари отбрасывали тусклые круги света на мокрый асфальт. Он шёл, не разбирая дороги, просто идя вперёд, прочь от того места, где ещё мгновение назад чувствовал себя на грани. Каждый глоток свежего, хоть и морозного, воздуха казался ему глотком надежды.
Он вспомнил мать, её уставшие, но ласковые глаза. Её вера в лучшее, которую даже годы лишений не смогли сломить. Эта память была якорем, не дающим ему окончательно утонуть в пучине отчаяния. Он обещал ей, что справится, что найдёт в себе силы жить. И этот долг, как и желание жить, пробуждали в нём несгибаемую волю.
Мысли о Люциусе также не давали покоя. Его друг, казалось, уже смирился со своей участью, погрузившись в саморазрушение. Григорий чувствовал жалость, но и досаду. Он понимал, что каждый сам выбирает свой путь, но от этого не становилось легче. Хотелось протянуть руку, вытащить его из этой трясины...
Он остановился у реки, вода в которой была черна и неподвижна, как застывший мрак. Отражение города, искаженное рябью, казалось призрачным, принадлежащим другому миру. Темноглазый смотрел на это отражение, осознавая, насколько хрупка грань между реальностью и иллюзией, между жизнью и забвением.
Сделав глубокий полный вдох, Нейзи повернулся и направился в сторону дома. Ещё было много всего, что нужно было сделать. Он знал, что это только начало.
Дома его встретила тишина — гнетущая, пропитанная пустотой. Четыре стены, казалось, неумолимо сжимались, наполняя комнату тенями прошлого. На кухонном столе покоилась не прочитанная записка, весточка из той жизни, от которой он так старательно бежал. Это было письмо от нее, той, что еще недавно была рядом. Григорий долго смотрел на сложенный листок, прежде чем, наконец, взять его в руки. Строчки, черкнутые таким родным почерком, поведали ему то, что он уже знал, что чувствовал кожей. Очередное прощальное послание, обличающее его в роли чудовищного спутника жизни, сообщающее, что она обрела счастье с другим и теперь проживает свои дни блистательно.
В груди заворочалась тоска, такая глубокая, что хотелось раствориться, исчезнуть, стать невесомым, перестать быть. Поход с Артёмом не принес того долгожданного умиротворения, за которым он так гнался. Нейзи желал лишь выпутаться из этой трясины, в которой увяз незаметно для себя. Самым горьким было осознание: люди, некогда окружавшие его, теперь оставили его одного. Он был покинут.
Тишина давила, свинцовой тяжестью оседая в легких. От переполнявших эмоций пересохло в горле, и возникло отчаянное, почти животное желание закурить.
Поднявшись, Гриша побрел на дрожащих ногах к стеклянному кувшину. Опершись о прохладную гладь кухонного гарнитура, парень издал измученный вздох. Схватив стакан, он налил воды и выпил залпом, не сдержав, как несколько капель пролилось мимо. Поставив стакан на стол, Григорий поплелся в свою комнату, чтобы хотя бы прикоснуться к той стопке бумаг, что ему с такой "любезностью" выдали на дом.
Опустившись за стол и включив тусклый свет настольной лампы, темноглазый начал перебирать документы. Бардак царил здесь болезненный: пыль залегла толстым, неподвижным слоем. Шторы в этой комнате были задернуты с того самого дня, как любимый человек отвернулся от него. На уборку каждый раз просто не оставалось сил.
В итоге он просто уснул за рабочим столом, так и не успев разобрать и малой части того, что хотел.
