Пережив чёрную полосу, непременно ощутишь приход белой

‎Пробуждение не принесло облегчения. Нейзи с тяжелым вздохом осознал, что даже четверти запланированного на вчерашний день вороха бумаг так и не осилил. Снова придется пожертвовать сном ради работы, чтобы унести накопившиеся документы домой. Бесконечный поток дел давил, с каждым днем все сильнее погружая в пучину уныния. Настроение было на нуле, но единственным лучом света, согревающим душу, стало осознание того, что удалось поспать чуть дольше обычного. Ведь именно нехватка сна едва не стала причиной страшной аварии и ввергла его в долги – не только перед друзьями, но и перед государством. Хуже сценария для его одинокой жизни и не придумаешь. ‎ ‎С ломотой в теле, Григорий, как его называли те немногие, кто имел смелость, поднялся и направился на кухню. Это было место, где вчера письмо от бывшей едва не повергло его в обморок, хотя "обморок" – это, пожалуй, слишком громко сказано. ‎ ‎Пройдя спасительные пять метров, он ступил в дверной проем. Кухня встретила его тихим, будто бы издевательским жужжанием холодильника и гнетущей атмосферой. Настроению и так некуда было падать, ведь его попросту не существовало. ‎ ‎Подойдя к источнику звука, Нейзи распахнул дверцу холодильника, вглядываясь в пустую утробу. Даже пресловутой "повесившейся мыши" не нашлось. Осужденно мыча, Григорий закрыл холодильник и опустился на стул, небрежно отодвинутый к стене. ‎ ‎Просидев так в тишине, с закрытыми глазами, темноглазый принялся ощупывать карманы штанов. Рука нащупала странный, шуршащий материал. Охваченный недоумением, парень извлек предмет и сразу узнал его. Это была та самая наркота в пакетике, которую так любезно оставил перед ним Люциус вчера. Положив пакет перед собой, Григорий лег на стол, предварительно вернув стул на его законное место. Вглядываясь в белый порошок, в голове промелькнула мысль: "может, это и не самый худший выход?" Но вчера он сам себе клялся, что это не для него, что это не решение. Впрочем, он уже и сам не мог себе верить, не мог утверждать ничего с точностью. ‎ ‎Замедлившись, Нейзи терзался сомнениями: возможно, одна доза не причинит вреда. Еще не оправившись от колебаний, он выложил на ладонь горстку белого порошка и достал приложенную трубочку. Присмотревшись, Гриша понятия не имел, как этим пользоваться. Вскользь он читал статью о способах употребления наркотиков и возможных осложнениях. Там было что-то про время привыкания, но он не вдавался в детали. Это, был, кажется, порошок из тех, что принимают ингаляционно, через нос. Что-то вроде того. Не вспомнив более ничего вразумительного, Григорий решился. Странное ощущение – засовывать трубочку в ноздрю, но что поделать. Сделав глубокий вдох ртом, он впервые втянул порошок. Мгновенно вскочив, он сотрясся от приступа дикого, надрывного кашля. Нос обожгло. Ощущение было настолько неприятным, что темноволосый не собирался повторять попытку. Стремительно ссыпав порошок обратно в пакет, Григорий швырнул его куда-то в угол. После этого «лекарства» дыхание стало давящим. Собрав остатки воли, парень пошел собираться, но едва ступив, как голова закружилась, и перед глазами поплыли пятна. На душе одновременно стало легко и невыносимо тяжело. Осознав, что препарат все же взял свое, Нейзи сделал вывод: сегодня на машине он точно не поедет. ‎ ‎Доковыляв до кровати, Гриша сумел переодеться, а затем, сменив обувь, вышел на улицу. В какой-то момент он едва не забыл закрыть дверь. Еще только этого не хватало, чтобы его обворовали. Хотя, если честно, красть там было особо нечего. Его, скорее всего, посадили бы за найденные наркотики, чем ограбили. Но, признаться, эти вещества всегда стоили дороже любой квартиры в центре города. Так что выдавать их было бы, мягко говоря, невыгодно. Но проблем и без этого могло найтись с избытком. ‎ ‎Навстречу остановке, задыхаясь от наркотической дури, Найзи шатался, словно корабль в шторм. Теперь он понимал Люциуса, тот, кто вечно погружался в иные миры, и почему так жалко выглядел, когда его накрывала ломка. ‎ ‎Встав на остановке, Григорий прислонился к столбу с электронным табло, где метались цифры — время до прибытия автобусов. У него было несколько вариантов добраться до работы, но все они были долгими и изнурительными, к тому же, не всегда удавалось найти место, и приходилось тащиться стоя. ‎ ‎Сейчас ему жизненно необходимо было присесть, иначе он бы рухнул на какую-нибудь девушку по ходу движения. А если бы она была пышнотелой, он бы не отказался от флирта, или, может, миленького парня. Да хоть кого-нибудь. ‎ ‎Курить не хотелось, жить — тоже. «Хорошая штука — наркотики, но не стоит ими злоупотреблять», — думал Гриша, терзаемый томительным ожиданием заветного автобуса. ‎ ‎Застыв на морозе, сквозь вьюгу метели, он вдруг понял: это именно тот автобус,который поможет добраться до работы. Собрав всю волю в кулак, он подошел к дверям и шагнул внутрь. Первым делом он просканировал взглядом салон в поисках свободного места, но, как назло, пустовало лишь место для инвалидов, которое он, конечно, занять не мог. Впрочем, чего еще ожидать в понедельник, когда солнце еще не встало, а рабочий люд уже отправился стучать по клавиатуре. И если сейчас еще можно было выдохнуть, то через пару остановок сюда набилось бы такое количество народу, что дышать стало бы нечем. ‎ ‎Осознав, на что обрек себя, он издал беззвучный вопль отчаяния. К счастью, услышать его было некому. Вцепившись в поручень возле одной из дверей, Нейзи впился в него, будто это был единственный якорь посреди бушующего моря. И, да, чутье его не подвело: через две остановки в этом автобусе стало попросту нечем дышать. Каждое случайное прикосновение ощущалось на теле, будто нарочное. И Григория это тоже не обошло стороной. Он чувствовал не только руку девушки, стоящей рядом, но и ее спину, прижавшуюся к нему сзади. Он уже не понимал, отчего его бросает то в жар, то в озноб. Было ли всему виной жуткая теснота, или пробудилось его собственное либидо? Похоже, от наркотиков перепады температуры и, в целом, давления ощущаются гораздо ярче. Ведь когда он не принимал этот «подарок», головные боли его не мучили. ‎ ‎Все же выстояв мучительный двадцатиминутный марафон в тесной давке, Гриша с облегчением отметил, что в автобусе стало свободнее. Возможно, место, куда он направлялся, было никому не интересно или неведомо. До чего забавно. ‎ ‎Та самая девушка, что стояла к нему спиной, исчезла ещё на прошлой остановке. Но темноволосый, подхваченный волной наркотического дурмана, совсем не мог мыслить здраво. Препарат, будто вязкая патока, тормозил его мозг, искажая привычный ход мыслей. Почувствовав, наконец, редкое наслаждение от того, что его больше никто не давил, он позволил себе чуть разжать пальцы, сжимавшие поручень. Это оказалось роковой ошибкой. В следующий миг какой-то мужчина, словно бушующий шторм, прорвался сквозь толпу, в которой находился Нейзи. Парень, не успев осознать происходящее, едва не рухнул на грязный, слякостный пол. К счастью, сильные руки того самого мужчины успели его подхватить и выпрямить. Не понимая, что именно произошло, Григорий ощущал лишь обжигающий след незнакомых прикосновений. По телу пробежали стылые мурашки. Съёжившись, Гриша обернулся и одарил зачинщика его внезапного стресса испепеляющим взглядом. ‎ ‎— Смотри, куда прёшь, баран! — возмутился Нейзи, но его сбивчивую речь искажал порошок, который он с философским упорством ещё дома решил опробовать. ‎ ‎На него лишь смотрел, шокировано таращась, мужчина, не так давно поймавший падающего парня — Гришу. Глаза его были скрыты бордовой повязкой — из привычки, ведь зрячим он был. ‎ ‎Гриша, несмотря на свою изначальную ярость, замер. Не сама ситуация, вернее, не только она, вызвала в нем ступор, а взгляд. Под завесой повязки, который, как он понял, был лишь условностью, скрывались глаза, полные дотошного, почти клинического интереса. Этот взгляд не просто оценивал, он проникал, словно скальпель, в самую суть, в самые потаенные уголки сознания. Григорий почувствовал себя объектом исследования, крысой в лабиринте, чьи мельчайшие движения и рефлексы тщательно фиксируются. ‎ ‎— Прошу прощения, — глухо произнес мужчина, и голос его, низкий и чуть хрипловатый, прорезал гул автобуса. — Невнимательность. Я не рассчитал… ‎ ‎Он осекся, словно подбирая слова, но взгляд оставался прежним, изучающим. Григорий, все еще находясь под действием наркотика, почувствовал, как его собственная агрессия тает, замещаясь странным, тягучим недоумением. Он ожидал грубости, ответной брани, но никак не этой вежливой, почти архаичной реакции. ‎ ‎— Да какое там… — попытался возразить Гриша, но слова давались с трудом, смазанные, как и все ощущения в этот момент. — Ты ж меня чуть не сбил… ‎ ‎Мужчина едва заметно кивнул, и в этот момент Григорий уловил в его движении нечто, напоминающее грацию хищника – плавное, рассчитанное, лишённое суеты. Это был человек, привыкший контролировать себя и свое окружение, человек, который, казалось, мог предугадывать любые события. ‎ ‎Глаза за повязкой, словно стремясь пронзить туман наркотического дурмана, впивались в самые потаённые места Гришиной души. Этот взгляд, даже будучи скрытым, источал такую сверлящую проницательность, что парня пробил холодок. Он ощутил себя до предела прозрачным, как будто все его сокровенные мысли, тайные страхи и робкие надежды были выставлены на всеобщее обозрение. Незнакомец, миг назад едва не сбивший его с ног, теперь держал его внимание с необоримой силой, и реальность вокруг начала трещать по швам. ‎ ‎— Вам нужна помощь? — снова прозвучал низкий голос, а Гриша, вздрогнув, понял, что не слышал вопроса. Он моргнул, пытаясь сфокусировать зрение, но мир вокруг казался размытым, уступая место лишь этому гипнотизирующему взгляду. ‎ ‎— Нет… наверное, нет, — выдавил из себя Гриша, ощущая, как последние искры агрессии тают под натиском этого странного, почти гипнотического спокойствия. Он уже готов был отвернуться, отступить, но что-то в мужчине завладело его вниманием, куда сильнее простого любопытства. ‎ ‎— Хорошо, — ответ прозвучал утвердительно, однако мужчина, казалось, не проникся им. ‎ ‎Отойдя от Гриши, он растворился в гуще автобусной толпы, безвозвратно исчезнув из поля зрения. Нейзи же, всё ещё оглушенный, ещё несколько долгих минут тупо смотрел перед собой, словно потеряв нить реальности, а затем, стряхнув головой, уставился мутным, потухшим взглядом в окно. Так и продолжал он свой путь, погружённый в пучину невесёлых размышлений, ещё полчаса, пока, наконец, не прозвучал его потерянный голос, объявляющий остановку. ‎ ‎Выбравшись из душного, тёплого автобуса, Гришу в лицо хлестнул ледяной порыв ветра, обжигая кожу до самого нутра. Он поморщился, и тут же, почти помимо своей воли, его охватило неодолимое желание закурить.  Достав последние, на которые едва хватало денег, дорогие сигареты, он чиркнул зажигалкой. Никотиновый дым, едкий и обжигающий, потянулся в легкие, принося не столько тепло, сколько иллюзию согревания заледеневшего тела. ‎ ‎Идя привычным маршрутом, парень вдруг услышал за спиной шаги — такие же, как его собственные. Из чистого, почти инстинктивного любопытства он обернулся и увидел его — того самого мужчину, с которым только что состоялся этот неловкий, странный диалог. Глаза Гриши распахнулись от шока, он резко отвернулся, почувствовав, как тот его заметил. "Только этого и не хватало, чтобы этот придурок опять ко мне привязался", — прошипел он про себя, чувствуя, как губы непроизвольно дрожат и едва приоткрываются, чтобы сжать пальцы, в которых зажат последний окурок. ‎ ‎Гриша ускорил шаг, сердце его заколотилось быстрее, в груди поднялась волна паники, смешанной с какой-то странной, необъяснимой тревогой. Он чувствовал спиной взгляд незнакомца, будто тот пристально изучал его, проникая сквозь одежду, сквозь кожу, в самую душу. Мысль о том, что он преследуем, стала навязчивой, сковывающей, заставляя тело действовать помимо его воли. Он почти бежал, лавируя между редкими прохожими, его дыхание стало частым и поверхностным, легкие горели от холода и напряжения. ‎ ‎Григорий свернул в темный, узкий переулок, надеясь избавиться от преследователя, спрятаться в лабиринте теней. Однако, шаги за спиной не стихали, напротив, становились всё ближе, увереннее. Темноглазый почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он остановился, обернулся, готовый встретить, что бы это ни было. На него смотрел тот же мужчина, его лицо было спокойным, почти безмятежным. ‎ ‎— Зачем ты преследуешь меня?! — выкрикнул Нейзи, его голос дрожал от смеси страха и гнева. Сигарета, забытая в спешке, упала где-то по пути, пока он, объятый паникой, пытался скрыться от преследователя и от собственных, въевшихся в сознание мыслей. ‎ ‎Мужчина не ответил сразу. Он сделал шаг, потом ещё один, сокращая расстояние между ними. Гриша чувствовал, как его тело затекает, как мышцы обмякают под натиском чего-то невидимого, но ощутимого. Это было не физическое воздействие, а что-то иное, более глубокое, проникающее прямо в сознание. ‎ ‎— Я не преследую, — наконец произнес незнакомец, его голос был тихим, но завораживающим. — Я лишь иду той же дорогой. ‎- Что?