Smart or the smartest

Пуля вошла в стену на три миллиметра левее, чем следовало. Робби перевернула страницу и, не поднимая головы от книги, произнесла: — Если ты целился в левый глаз смайлика — ты промахнулся. На три миллиметра. Шерлок замер с пистолетом в опущенной руке. Медленно обернулся. В гостиной пахло порохом и штукатуркой. Джон стоял в дверях с побелевшим лицом и кружкой чая, которую едва не выронил. — Ты что, с ума сошёл?! — голос Джона сорвался на крик. — Ты стреляешь в стену! В нашу стену! Миссис Хадсон нас выселит! — Миссис Хадсон не выселит, — Шерлок не отводил взгляда от Робби. — Она привыкла. — К выстрелам нельзя привыкнуть! — Можно, — сказала Робби и перевернула ещё одну страницу. — Это вопрос нейропластичности. Мозг адаптируется к повторяющимся стимулам. Через две недели регулярных выстрелов выработка кортизола снижается на сорок процентов. Джон открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Шерлока. Шерлок всё ещё смотрел на Робби. — Ты даже не взглянула на стену, — сказал он. — Мне не нужно. Я слышала звук входа пули в штукатурку. По плотности звука можно определить точку попадания. У тебя хорошая акустика в гостиной. — Ты слышала плотность звука? — А ты нет? Шерлок помолчал. Положил пистолет на журнальный столик, рядом с черепом. — Я слышал, — сказал он. — Но я как раз собирался это сказать. — Я знаю. Джон сделал глоток чая. Чай был холодным. Он даже не заметил, когда остыл. — Вы двое, — сказал он медленно, — пугаете меня. Серьёзно. Это ненормально. — Нормальность — статистическое понятие, — Робби наконец подняла голову. Рыжие кудри рассыпались по плечам, веснушчатое лицо было спокойным, как вода в пруду. — Если взять выборку из десяти тысяч человек, то отклонение в три стандартных единицы от среднего значения... — Робби, — перебил Джон. — Да? — Замолчи, пожалуйста. — Хорошо. Она замолчала и снова открыла книгу. Шерлок фыркнул — что-то среднее между смешком и одобрением. Прошла неделя с тех пор, как таксист предложил ей выбрать капсулу. Неделя с тех пор, как Шерлок сказал «я рад, что ты не умерла» на пустом мосту через Темзу. Неделя без единого дела. Шерлок Холмс не умел без дела. Он просыпался в девять, играл на скрипке (что-то резкое, диссонирующее), стрелял по стене, перебирал архивы старых преступлений, снова играл на скрипке, снова стрелял, кричал Джону, что Лондон — «болото посредственности, где никто не совершает приличных убийств», и падал в кресло, завёрнутый в простыню, как в кокон. Робби наблюдала за ним со своего места у окна. Она читала. Она всегда читала. За неделю она прочла четыре книги: «Астрофизика для начинающих», «История торговых путей Шёлкового пути», «Токсикология: продвинутый курс» и «Китайские системы счисления от династии Хань до Цин». Последнюю она дочитывала сейчас. Джон работал в клинике. Возвращался вечером, усталый, находил в гостиной Шерлока в позе трагического отчаяния и Робби с книгой, и говорил: — Ничего не изменилось? — Ничего, — отвечал Шерлок, не открывая глаз. — Шерлок выстрелил ещё два раза, — докладывала Робби. — Один раз в стену, один раз в потолок. В потолке теперь дырка. — В потолке?! — Я изучал баллистику в закрытом помещении, — подал голос Шерлок. Джон садился в кресло, брал газету и вздыхал. Это был их новый быт. На восьмой день в дверь позвонили. Шерлок не шелохнулся. Робби не подняла головы. Джон, который как раз собирался на работу, открыл дверь и впустил Лейстрейда. Инспектор выглядел так, будто не спал двое суток. Седина на висках стала заметнее, плащ был помят, под глазами — тени. Но в руках он держал папку, и это означало только одно. — Дело, — произнёс Шерлок, мгновенно выпрямляясь в кресле. Простыня сползла на пол. — У вас дело. — Да, но... — Достаньте папку. — Шерлок, это не убийство. Это... странно. Очень странно. Но, возможно, ерунда. — Ерунда — это то, что мне нужно, — Шерлок уже стоял рядом и выхватывал папку из рук Лейстрейда. — Ерунда часто оказывается самым интересным. Робби! — Я слушаю. — Мы едем. Робби закрыла книгу. Положила на подлокотник. Встала. — Куда? — В банк. — Зачем? — Потому что там кто-то взломал офис, но ничего не украл. Это невозможно. А невозможное — это всегда интересно. Робби взяла свитер с вешалки. — Я готова. Лейстрейд переводил взгляд с Шерлока на Робби и обратно. — Вы теперь всегда вдвоём работаете? — Да, — сказал Шерлок. — Нет, — одновременно с ним сказала Робби. — Я просто живу в этой квартире и мне интересно. Лейстрейд моргнул. — Ладно. Поехали. Банк «Шад-Сэндс» располагался в деловом квартале Сити — стекло, бетон, охранники в строгих костюмах. Офис на пятнадцатом этаже был оцеплен полицейской лентой. Андерсон стоял у входа с видом человека, который знает всё, но на деле не знает ничего. — Шерлок, — процедил он, увидев Шерлока. — И его... ассистентка. — Я не ассистентка, — сказала Робби ровно. — Я аналитик. — Аналитик? — Андерсон хмыкнул. — И что вы анализируете? — Сейчас — вас. Вы не спали минимум сутки. Вы поссорились с женой. Вы ели пончик с джемом полчаса назад — джем на воротнике. И вы до сих пор не понимаете, что это за символы на портрете. Андерсон застыл. Шерлок улыбнулся — той самой улыбкой, которая бесила всех в Скотланд-Ярде. — Идём, — бросил он Робби и шагнул в офис. Портрет висел на дальней стене — масло, тяжёлая рама, седовласый мужчина в костюме начала века. Бывший председатель правления. А поверх его лица — жёлтые символы. Их было около десятка: линии, чёрточки, углы. Нанесены аэрозольной краской. Небрежно, но ритмично. Шерлок замер перед портретом. Руки сцепил за спиной. Глаза забегали по символам — он сканировал, анализировал, раскладывал. — Взломщик проник через вентиляцию, — начал Андерсон за спиной. — Сигнализация не сработала. Камеры ничего не зафиксировали. Мы полагаем, что это акт вандализма, возможно, связанный с... — Замолчите, — оборвал Шерлок. — Вы понижаете IQ всей комнаты. Робби встала чуть левее, разглядывая портрет под другим углом. Символы складывались в последовательность. Она уже видела похожие — в книге, которую читала утром. Китайские системы счисления. Древние. Использовались торговцами и... — Это не граффити, — произнесла она. Шерлок замер на полуслове. Он ещё не озвучил эту мысль, но она уже сформировалась у него в голове. Робби просто сказала её первой. — Я как раз собирался это сказать, — процедил он, не оборачиваясь. — Я знаю. Лейстрейд, стоявший у двери, спрятал улыбку в воротник плаща. — Это код, — продолжил Шерлок, беря себя в руки. — Система знаков. Не случайная, не художественная. Математическая. — Древняя китайская система счисления, — добавила Робби. — Код «Ханчжоу». Использовался контрабандистами на Шёлковом пути для маркировки грузов. В комнате повисла тишина. Андерсон открыл рот, но Шерлок поднял палец, и он закрыл. — Откуда ты знаешь? — спросил Шерлок, поворачиваясь к Робби. — Книга. «История торговых путей». Я читала её утром. — Ты читала книгу по истории торговых путей? — Ты стрелял в стену. Мне нужно было чем-то занять мозг. Шерлок посмотрел на неё долгим взглядом. В его светло-серых глазах мелькнуло что-то — не раздражение, не восхищение. Что-то среднее. Что-то, чему он пока не придумал названия. — Продолжай, — сказал он. — Символы расположены в определённом порядке, — Робби указала на портрет. — Это не случайный набор. Это последовательность чисел. Если расшифровать, можно получить адрес, дату или код доступа. — Или всё сразу, — пробормотал Шерлок. Он уже схватил блокнот и зарисовывал символы быстрыми, резкими движениями. — Лейстрейд, мне нужна информация обо всех сотрудниках банка, которые имеют доступ к этому офису. И обо всех взломах с жёлтой краской за последние полгода. — Будет сделано, — кивнул Лейстрейд. Из банка они вышли втроём. Джон догнал их у выхода — он успел осмотреть систему вентиляции и нашёл следы обуви. «Сорок второй размер, мужской, протектор стёрт на левом каблуке», — доложил он. Шерлок кивнул, записывая. На ступеньках их ждал Себастьян Уилкс. Он стоял, прислонившись к дорогому автомобилю, в безупречном костюме и с выражением лица человека, который привык, что мир вращается вокруг него. Увидев Шерлока, он улыбнулся — широко, фальшиво. — Шерлок! Сколько лет, сколько зим! — Уилкс, — Шерлок даже не замедлил шаг. — Ты меня не представишь? — Уилкс шагнул наперерез, преграждая путь. — Твои друзья? Или коллеги? Или... — Это Джон Ватсон, — Шерлок махнул рукой. — Военный врач. Боевое крещение — Афганистан. А это Ребеллин. Аналитик. И она сейчас скажет про тебя что-то неприятное. Робби посмотрела на Уилкса. Тот улыбнулся ей — обаятельно, как улыбаются клиентам. — Он тебя боится и завидует, — произнесла она ровно. — Два чувства, которые обычно ходят парой. Он достиг успеха в финансах, но знает, что ты умнее. Ему нужно твоё одобрение, и он ненавидит себя за это. Улыбка Уилкса застыла. — Что за чёрт?.. — Я же говорил, — Шерлок двинулся дальше. Уилкс догнал их через несколько шагов. Его лицо уже вернуло профессиональную маску, но в глазах осталась трещина. — Мне нужна твоя помощь, Шерлок. По старой дружбе. — У нас не было дружбы. Ты одалживал у меня конспекты и смеялся надо мной за спиной. — Это было в универе. Сейчас всё серьёзно. Кто-то вломился в мой офис. Ничего не взял, но оставил... рисунки. Жёлтые. На портрете. Шерлок остановился. Медленно обернулся. — Жёлтые символы? На портрете? — Да. Ты уже слышал? — Мы только что оттуда. Это не твой офис, Уилкс. Это офис банка «Шад-Сэндс», и ты там работаешь третий год. Не ври мне. Уилкс побледнел. — Ладно. Да. Это мой офис. Но я не знаю, что это за знаки. Я думал, это конкуренты. Или шутка. — Конкуренты не рисуют древнекитайские коды на портретах, — сказала Робби. — Это что-то другое. Уилкс перевёл взгляд на неё: — А ты кто вообще? — Я же сказал — аналитик, — Шерлок уже потерял интерес к разговору. — Уилкс, ты зря тратишь моё время. Если хочешь помочь — пришли список всех, кто имел доступ к офису за последнюю неделю. Остальное я узнаю сам. Он развернулся и зашагал прочь. Робби и Джон последовали за ним. Уилкс остался стоять у машины — дорогой костюм, пустой взгляд. — Ты был с ним жесток, — заметил Джон, когда они сели в такси. — Я был честен, — ответил Шерлок. — Он тебя действительно боялся, — сказала Робби, глядя в окно. — И завидовал. Но ещё он что-то скрывает. Он знает больше, чем говорит. Шерлок кивнул: — Знает. Но не осознаёт, что знает. Это другое. Вечером они сидели в гостиной. Шерлок разложил на столе фотографии символов, распечатки из архивов, блокноты. Джон принёс чай. Робби читала, изредка поднимая голову и вставляя замечания. В десять часов вечера она закрыла книгу. — Я нашла. Шерлок оторвался от ноутбука: — Что? — Код «Ханчжоу». Древняя китайская система счисления. Использовалась контрабандистами на Шёлковом пути. Символы — это цифры. Каждый символ обозначает число. Если прочитать последовательность... — ...то получится адрес, — закончил Шерлок. — Я пришёл к тому же выводу минуту назад. — Я знаю. — Но ты сказала первой. — Да. Джон поставил кружку на стол. — Вы двое пугаете меня. Вы в курсе? — Ты говорил это утром, — заметила Робби. — И скажу вечером. И завтра скажу. Вы понимаете друг друга без слов, это ненормально! Шерлок и Робби переглянулись. — Нормально, — сказали они хором. И снова замолчали. Ночью Шерлок не спал. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на Бейкер-стрит. Жёлтые символы горели у него перед глазами — не на портрете, а в мыслях. Код «Ханчжоу». Контрабандисты. Шёлковый путь. Нефрит, шёлк, пряности. Что-то связывало древний код с современным банком, и эта связь ускользала. На лестнице скрипнула ступенька. Робби спустилась в гостиную — босиком, в том же сером свитере, с книгой в руке. — Не спится? — Нет. — Мне тоже. Она села в кресло, поджала ноги. Открыла книгу. Шерлок не оборачивался. — Завтра едем в музей, — сказал он. — В какой? — В Музей древностей. Там есть отдел восточного искусства. Если код связан с контрабандой, музей — первое место, где могут быть артефакты. — Логично. Тишина. Потом Робби сказала: — Ты поэтому не спишь? Думаешь о деле? — Я всегда думаю о деле. — Нет. Ты думаешь о том, что кто-то знает то, чего не знаешь ты. И это тебя раздражает. Шерлок повернулся. Свет уличного фонаря упал на его лицо — острые скулы, тени под глазами. — Ты снова поняла раньше меня. — Я просто слушаю. — Ты не просто слушаешь. Ты анализируешь. Постоянно. — Он сделал шаг к ней. — Ты анализируешь меня. — Да. Как ты анализируешь меня. — И что ты видишь? Робби отложила книгу. Посмотрела на него — прямо, спокойно. — Я вижу человека, который привык быть самым умным в комнате. Который боится, что однажды это изменится. Который одинок, но не признаёт этого. И который сейчас думает: «Она снова сказала то, что я не хотел слышать». Шерлок молчал. — Я права? — спросила Робби. — Да. — Хорошо. Она снова взяла книгу. Шерлок отвернулся к окну. За окном шёл дождь — мелкий, лондонский, бесконечный. — Завтра музей, — повторил он. — Я помню. — Не опаздывай. — Я никогда не опаздываю. Шерлок фыркнул — почти беззвучно. И в этом фырканье было что-то, чего он сам ещё не понимал.