Smart or the smartest

Прошла неделя. Неделя в Лондоне — это не мера времени, а мера погоды. За эту неделю дождь начинался и прекращался раз десять, солнце выглядывало из-за туч ровно настолько, чтобы напомнить, что оно ещё существует, а потом снова пряталось за серой пеленой. Температура колебалась между «холодно» и «очень холодно». На Бейкер-стрит миссис Хадсон украсила холл рождественской гирляндой — старой, ещё с прошлого года, но всё ещё работающей, — и поставила на подоконник маленькую искусственную ёлку, которая мигала тремя цветами: красным, зелёным и синим. Шерлок ёлку не заметил. Он вообще редко замечал изменения в интерьере, если они не были связаны с расследованием. Но Робби заметила. Она остановилась у ёлки на секунду дольше обычного, разглядывая мигающие огоньки, и пошла дальше. За эту неделю произошло несколько вещей. Во-первых, Лейстрейд принёс новое дело. Не очень интересное — пропажа документов из офиса адвокатской конторы в Сити. Никаких трупов, никаких загадок, просто скучная кража. Шерлок взялся за него только потому, что других дел не было, и раскрыл за четыре часа. Робби помогла — она нашла нестыковку в финансовых отчётах, которая указала на секретаря. Секретарь признался. Дело закрыли. Лейстрейд ушёл довольный, Шерлок остался раздражённый — слишком просто, слишком быстро, слишком скучно. Во-вторых, Джон начал встречаться с Сарой снова. После бассейна они взяли паузу — Саре нужно было время, чтобы оправиться от шока. Но теперь, спустя несколько недель, она позвонила и пригласила его на ужин. Джон согласился. Он уходил по вечерам, возвращался поздно, и от него пахло её духами — чем-то цветочным, лёгким. Шерлок, разумеется, заметил запах и сделал комментарий о том, что «фаза ухаживания у Homo sapiens сопровождается выделением феромонов и нерациональным выбором партнёра». Джон закатил глаза и ушёл спать. В-третьих, Майкрофт прислал сообщение. Не Шерлоку — Робби. Короткое, сухое: «Надеюсь, ты в порядке. Если захочешь поговорить — я здесь». Робби прочитала сообщение, ничего не ответила и удалила его. Шерлок заметил это — он всегда замечал, когда она получала сообщения, потому что её пальцы на секунду замирали над экраном, — но ничего не сказал. В-четвёртых, Молли Хупер перестала спать. Нет, она ложилась в постель. Она выключала свет, закрывала глаза, пыталась дышать ровно. Но сон не приходил. Вместо сна приходили мысли — одни и те же, по кругу, как заезженная пластинка. Шерлок. Робби. Визитка. Шерлок. Робби. Визитка. Она пробовала считать овец — не помогло. Пробовала пить тёплое молоко — не помогло. Пробовала читать скучные медицинские журналы — не помогло. Мысли возвращались. На пятый день бессонницы она позвонила на работу и сказалась больной. Это было правдой — она действительно чувствовала себя больной. Не физически. Физически она была в порядке — ну, если не считать тёмных кругов под глазами и лёгкого тремора в пальцах от недосыпа. Она была больна душевно. И она не знала лекарства. Она сидела на диване, завёрнутая в плед, смотрела в стену и думала. Она думала о том, как всё было раньше. До Робби. До того, как рыжая девушка с веснушками появилась на Бейкер-стрит и заняла место, которое Молли даже не осмеливалась представить своим. Молли никогда не претендовала на это место. Она знала, что Шерлок не интересуется ею в романтическом смысле. Он не интересовался никем в романтическом смысле. Он был выше этого. Или ниже. Или в стороне — трудно было сказать. Но с Робби всё было иначе. Молли видела это. Она видела, как он смотрит на неё. Не так, как на Джона — с дружеским снисхождением. Не так, как на Лейстрейда — с профессиональным превосходством. Не так, как на неё, Молли, — с вежливым безразличием. Он смотрел на Робби так, будто она была самой интересной загадкой в его коллекции. Самой сложной. Самой ценной. Молли никогда не была загадкой. Она была открытой книгой. И в этом была вся проблема. В шесть вечера она встала с дивана, подошла к тумбочке и достала визитку. Белый картон. Чёрные буквы. «Джим Мориарти». Номер. Она смотрела на неё минуту. Две. Три. Потом взяла телефон и набрала номер. Гудок. Второй. Третий. Она почти повесила трубку. — Алло? — Голос на том конце был мягким, с лёгким ирландским акцентом. — Молли? Я ждал вашего звонка. — Откуда вы знаете, что это я? — У меня определитель номера. И я знал, что вы позвоните. Рано или поздно. — Пауза. — Вы готовы поговорить? Молли закрыла глаза. Её сердце колотилось где-то в горле. Она сделала глубокий вдох. — Да. Я готова. На Бейкер-стрит в это же время происходило нечто совершенно иное. Шерлок стоял у окна и смотрел на дождь. Он не играл на скрипке. Не читал. Не проводил экспериментов. Просто стоял и смотрел на дождь. Это было нехарактерно — настолько нехарактерно, что Джон, проходя мимо с чашкой чая, остановился. — Ты в порядке? — Да. — Ты стоишь у окна уже двадцать минут. Обычно ты не стоишь у окна дольше пяти минут, если только не высматриваешь преступника. — Я думаю. — О чём? Шерлок помолчал. Потом повернулся к Джону. — О том, что я стал... — Он осёкся, подбирая слово. — Более восприимчивым. — Восприимчивым к чему? — К присутствию людей. К их отсутствию. К... — Он снова осёкся. — Это раздражает. Джон сделал глоток чая и сел в своё кресло. — Ты говоришь о Робби. — Я говорю в общем. — Нет, ты говоришь о Робби. Ты всегда говоришь о Робби, когда начинаешь употреблять слова типа «восприимчивый». В обычной жизни ты их не используешь. Шерлок не ответил. Он снова повернулся к окну. Дождь стучал по стеклу. Где-то вдалеке гудел автобус. — Она в банке, — сказал он наконец. — Сегодня у неё задержка. Она написала. — И? — И ничего. — Он пожал плечами. — Просто она написала. Раньше она не писала. — И что ты чувствуешь по этому поводу? — Я не чувствую. Я отмечаю. Это изменение в поведении. Изменения в поведении — это данные. Данные требуют анализа. Джон улыбнулся — той самой улыбкой, которую он приберегал для моментов, когда Шерлок нёс полную чушь. — Конечно. Данные. Анализ. — Он отхлебнул чай. — Ты скучаешь по ней. — Я не скучаю. Я отмечаю её отсутствие. Это другое. — О господи, Шерлок. — Джон покачал головой. — Ты безнадёжен. Шерлок хотел возразить, но в этот момент хлопнула входная дверь. Лёгкие шаги. Кеды по ступенькам. Робби. Она вошла в гостиную — немного уставшая, с мокрыми от дождя волосами и книгой, которую она читала в метро. На ней был всё тот же зелёный свитер, и Шерлок в сотый раз отметил, как он сочетается с её глазами. — Я вернулась, — сказала она. — Я заметил. — Ты стоял у окна. — Я думал. — О чём? — О данных, — сказал Шерлок. Джон фыркнул в свою чашку. Робби перевела взгляд с Шерлока на Джона и обратно, но ничего не спросила. Она просто сняла кардиган, повесила на спинку стула и села в своё кресло. — Банк задержал выплаты, — сказала она. — Сбой системы. Я пересчитала всё вручную. — И нашла ошибку? — Три ошибки. — Ты им сказала? — Да. Они не поверили. — Но ты была права. — Да. Как всегда. Шерлок почти улыбнулся. Почти. Уголок его губ дрогнул — и это было так мимолётно, что никто, кроме Робби, не заметил. Но она заметила. Молли встретилась с Джимом на следующий день. Он выбрал место — маленькое кафе в Мейфэре, тихое, с белыми скатертями и живой музыкой. Пианист играл что-то из Дебюсси. Официанты двигались бесшумно. Всё здесь было дорого и элегантно — и Молли чувствовала себя неуместно в своём стареньком пальто и стоптанных туфлях. Джим уже ждал её. Он сидел за столиком у окна, пил эспрессо и улыбался. На нём был тёмно-синий костюм — безупречный, как всегда. Его волосы были уложены гелем. Его глаза блестели. — Молли! — Он встал и отодвинул для неё стул. — Я так рад, что вы пришли. Садитесь, садитесь. Что будете пить? — Чай. — Она села, чувствуя, как дрожат колени. — Чай. Отлично. — Он подозвал официанта, заказал чай для неё и ещё один эспрессо для себя. Потом сложил руки на столе и посмотрел на неё. — Итак. Вы готовы поговорить. — Я не знаю. — Молли смотрела в скатерть. — Я не знаю, зачем я здесь. Я не знаю, чего вы от меня хотите. — Я хочу помочь. — Его голос был мягким, успокаивающим. — Я же говорил. Мне тоже не нравится эта девушка, Ребеллин. Она... мешает. Мне. Вам. Всем. — Почему она мешает вам? Джим улыбнулся. Улыбка была холодной. — Это личное. Скажем так: она — часть моей семьи. И она сбежала из дома. А я не люблю, когда члены семьи сбегают. — Она ваша... сестра? — Младшая. — Он кивнул. — Она убежала три года назад. Я искал её всё это время. И вот — нашёл. Живёт с Шерлоком Холмсом. Помогает ему в расследованиях. Играет в детектива. — Он поморщился. — Это неправильно, Молли. Семья должна быть вместе. Вы же понимаете? Молли не ответила. Что-то в его словах было неправильно — что-то, что она не могла сформулировать. Но его голос был таким убедительным, таким мягким, что она не стала спорить. — Что вы хотите, чтобы я сделала? — Ничего сложного. — Джим отпил эспрессо. — Просто... помогите мне с ней встретиться. Наедине. Без Шерлока. Без Джона. Без посторонних. Мне нужно поговорить с ней. По-семейному. — И всё? — И всё. — Он улыбнулся. — Разве это преступление — хотеть поговорить с сестрой? Молли смотрела на него. В его глазах было что-то тёмное — что-то, что пряталось за улыбкой, как тень за занавеской. Она знала, кто он. Она знала, что он сделал. Взрывы, заложники, игры. Он был преступником. Он был врагом Шерлока. Но он был единственным, кто сказал ей, что она важна. Она сделала глубокий вдох. — Что именно я должна сделать? Джим улыбнулся шире. — Отлично. Я знал, что мы договоримся. Вечером на Бейкер-стрит Робби сидела в своём кресле и читала книгу. Шерлок играл на скрипке. Джон был у Сары. Всё было как обычно. И в то же время — не как обычно. Шерлок закончил играть и опустил смычок. Он посмотрел на Робби — на её кудри, на её веснушки, на её пальцы, переворачивающие страницу. — Ты знаешь, что Мориарти где-то там? — спросил он. Робби подняла голову. — Да. — Ты боишься? Она подумала. — Нет. Я готова. — К чему? — К тому, что он попытается меня забрать. И к тому, что я не дамся. Шерлок кивнул. — Я не позволю ему. — Я знаю. Они замолчали. Но это было хорошее молчание. Молчание, в котором слова были не нужны. За окном шёл дождь. В камине горел огонь. И где-то в тенях Лондона Джим Мориарти ждал. Но пока — они были вместе. И этого было достаточно. … Молли не спала всю ночь. Она лежала в постели, глядя в потолок, и прокручивала в голове разговор с Джимом. «Помогите мне с ней встретиться. Наедине. Без Шерлока. Без Джона. Без посторонних». Это звучало так просто. Так безобидно. Просто поговорить с сестрой. Что в этом плохого? Но она знала, что это ложь. Она знала, что Джим Мориарти не просто хочет поговорить. Она знала, кто он такой. Она читала отчёты, которые проходили через морг, — заложники, бомбы, игры на выживание. Она видела тело охранника музея. Она видела фотографии с мест преступлений. Она знала. И всё же она согласилась. Почему? Она задавала себе этот вопрос снова и снова, пока за окном не начал сереть рассвет. Почему она, Молли Хупер, тихая и незаметная сотрудница морга, согласилась помогать человеку, которого сам Шерлок Холмс считает опаснейшим преступником Лондона? Ответ был простым и от этого ещё более горьким: потому что он был единственным, кто её заметил. Потому что он сказал, что она важна. Потому что он посмотрел на неё — не как на Молли-которая-всегда-рядом, не как на Молли-которая-приносит-кофе, а как на Молли, которая может что-то изменить. И ещё — потому что она устала. Устала быть невидимкой. Устала отдавать всё и не получать ничего взамен. Устала смотреть, как другая женщина получает то, о чём она мечтала пять лет. Это было неправильно. Она знала, что это неправильно. Но она больше не могла правильно. Когда рассвет окончательно вступил в свои права, разгоняя ночные тени и заливая комнату бледным серым светом, Молли встала с постели. Она не выспалась — под глазами залегли тёмные круги, кожа была бледной, а руки, когда она потянулась за халатом, слегка дрожали. Она прошла на кухню, включила чайник, достала кружку — старую, с трещиной на боку, подарок от коллег на прошлое Рождество. Насыпала заварку. Залила кипятком. И стала ждать, пока чай заварится. Мысли не уходили. Они крутились в голове, как белка в колесе. Шерлок. Робби. Визитка. Джим. «Помогите мне с ней встретиться». Что он сделает, когда встретится с ней? Просто поговорит? Нет. Она не верила в это. Но что именно он сделает? Она не знала. И не хотела знать. Потому что если она узнает — ей придётся принять решение. А она уже его приняла. И от этого было тошно. Чай остыл, пока она смотрела в стену. Она сделала глоток — холодный. Поморщилась. Вылила остатки в раковину и пошла одеваться. Больница святого Варфоломея встретила её привычным запахом антисептика и тишиной утренних коридоров. Её смена начиналась в восемь, но она пришла на полчаса раньше — просто потому, что не могла больше сидеть дома. Дома были мысли. А здесь была работа. Работа отвлекала. Она переоделась в белый халат, заколола волосы, надела перчатки. На столе в морге лежало тело — мужчина, около шестидесяти, смерть от сердечного приступа. Ничего интересного, ничего криминального. Рутина. Она взяла скальпель и приступила к вскрытию. Руки работали на автомате — разрез, зажимы, образцы тканей. Этому её учили годами, и она могла делать это с закрытыми глазами. Но мысли всё равно возвращались. «Помогите мне с ней встретиться». Как? Как она может помочь? Она не знала расписания Робби. Она не знала, где та бывает, кроме Бейкер-стрит и больницы. Она даже не знала её номера телефона. Но Джим знал. Он сказал: «Я дам вам знать, когда и где. Вы просто поможете ей там оказаться». «Поможете ей там оказаться». Что это значит? Заманить? Обмануть? Привести силой? Молли не знала. И боялась спрашивать. К полудню вскрытие было закончено. Она заполнила бумаги, отправила образцы в лабораторию, вымыла руки. И вдруг увидела в окно, как к больнице подъезжает знакомый чёрный автомобиль. Шерлок. Он вышел из машины — длинный, в своём развевающемся пальто, с синим шарфом, обмотанным вокруг шеи. Рядом с ним — Робби. Она была в зелёном свитере и кедах, её рыжие волосы развевались на ветру. Они о чём-то говорили — Молли не слышала слов, но видела, как Шерлок повернул голову к Робби и что-то сказал, и как она кивнула в ответ. Они двигались синхронно — он чуть впереди, она на полшага позади. Привычная пара. Команда. Молли отошла от окна и сжала руки в кулаки. Ногти впились в ладони. Она не могла больше на это смотреть. Шерлок и Робби приехали в больницу по делу. Точнее, по остаткам дела — того самого скучного дела о краже документов, которое Шерлок раскрыл на прошлой неделе. Лейстрейд попросил его подписать какие-то бумаги для суда, и Шерлок, ворча, согласился. Робби поехала с ним за компанию. Они сидели в кабинете Лейстрейда — тесной комнате с облупившимися стенами и вечным запахом кофе. Шерлок быстро подписал бумаги, даже не читая. Лейстрейд пытался завязать разговор — что-то о новых делах, о предстоящих праздниках, о том, как его жена снова с ним не разговаривает. Шерлок не слушал. Робби слушала — из вежливости, — но не комментировала. Когда они вышли из кабинета, в коридоре их ждала Молли. Она стояла у стены, сжимая в руках планшет, и выглядела так, будто только что пробежала марафон. Её лицо было бледным, глаза — красными, волосы выбились из пучка. — Шерлок, — сказала она. Её голос дрожал. — Молли. — Шерлок остановился. — Ты выглядишь... неоптимально. — Я в порядке. Просто не спала. — Она перевела взгляд на Робби. — Здравствуйте, Ребеллин. — Здравствуйте, Молли. Повисла пауза. Молли явно хотела что-то сказать, но не решалась. Шерлок, которому надоело ждать, уже собирался идти дальше, но Робби остановилась. — Вы хотели что-то спросить? — спросила она. — Да. То есть нет. То есть... — Молли запнулась. — Шерлок, можно тебя на минуту? По делу. Образцы, которые ты просил. Мне нужно кое-что уточнить. Шерлок вздохнул. — Какие образцы? — От дела с отравлением. Ты просил проверить на алкалоиды. Я проверила. Там есть нюансы. Шерлок поморщился. Он терпеть не мог, когда его отвлекали от более важных дел ради бюрократии. Но Робби тронула его за рукав — легко, почти незаметно. — Иди, — сказала она. — Я подожду в холле. Шерлок кивнул и пошёл за Молли в лабораторию. Робби осталась в коридоре. Она прислонилась к стене и достала книгу — всегда носила с собой, на любой случай. В лаборатории было холодно. Пахло формальдегидом и чем-то ещё — резким, химическим. Шерлок сел на стул, закинул ногу на ногу и посмотрел на Молли. — Ну? Какие нюансы? Молли стояла к нему спиной, перебирая пробирки на столе. Её руки дрожали. — Я... я хотела поговорить не об образцах. — Тогда зачем ты меня позвала? — Потому что... — Она повернулась. Её глаза были полны слёз. — Потому что я больше не могу. Шерлок нахмурился. Слёзы были тем видом человеческого поведения, который он понимал хуже всего. Они не несли информации. Они только мешали. — Не можешь — что? — Притворяться. — Молли вытерла глаза рукавом. — Притворяться, что я в порядке. Что меня всё устраивает. Что я просто твой друг и коллега. Я не могу так больше, Шерлок. Я... я люблю тебя. Я всегда тебя любила. Пять лет. Пять лет я ждала, что ты заметишь. Но ты никогда не замечал. А теперь появилась она, и ты смотришь на неё так, как никогда не смотрел на меня, и я... — Она всхлипнула. — Я не могу. Шерлок молчал. Его лицо было непроницаемым. Он смотрел на Молли, и в его голове происходила сложная аналитическая работа: он сопоставлял её слова с тем, что знал о ней, о человеческих эмоциях, о социальных взаимодействиях. Результат ему не нравился. — Молли, — сказал он. — Я не... — Не говори. — Она подняла руку. — Не говори ничего. Я знаю, что ты не чувствуешь того же. Я всегда это знала. Просто... я хотела, чтобы ты знал. Чтобы ты хотя бы знал. Она отвернулась, закрыла лицо руками. Её плечи вздрагивали. Шерлок сидел неподвижно. Он не знал, что делать. В его картотеке не было инструкции для таких ситуаций. — Молли, — произнёс он наконец. — Ты важна для меня. Как коллега. Как... — Он запнулся. — Как человек, который всегда был рядом. Я не могу дать тебе того, что ты хочешь. Но это не значит, что ты не важна. Молли замерла. Она отняла руки от лица и посмотрела на него. — Это Робби тебя научила так говорить? Шерлок нахмурился. — При чём здесь Робби? — Она сказала мне то же самое. Что ты ценишь меня. Что если бы не ценил, то не работал бы со мной пять лет. — Она права. Молли горько усмехнулась. — Знаешь, это было бы легче, если бы она была плохим человеком. Если бы она была злой, или глупой, или хотя бы неприятной. Но она не такая. Она... нормальная. И от этого ещё хуже. Шерлок не нашёлся с ответом. Молли вытерла слёзы, поправила халат и взяла себя в руки. — Прости, — сказала она. — Я не должна была это говорить. Это было непрофессионально. Просто... забудь. — Я никогда ничего не забываю. — Тогда просто не напоминай. Она взяла планшет и вышла из лаборатории. Шерлок остался сидеть. Он смотрел на дверь, за которой она исчезла, и думал. Чувства. Везде эти чёртовы чувства. Молли любит его. Он не любит её. Робби... Он не знал, что он чувствует к Робби. Вернее — знал, но не хотел формулировать. Потому что если сформулировать, это станет реальным. А реальность требовала действий. Действия — последствий. Последствия — ответственности. Он встал и вышел в коридор. Робби ждала его в холле. Она сидела на скамейке, читала книгу. Когда он подошёл, она подняла голову. — Ты долго. — Молли хотела поговорить. — О чём? — О чувствах. Робби кивнула, как будто это всё объясняло. Она закрыла книгу и встала. — Она призналась тебе в любви. Шерлок замер. — Откуда ты знаешь? — Это было очевидно. Она смотрела на тебя. Она нервничала. Она плакала, когда вышла — у неё красные глаза. — Робби пожала плечами. — Логический вывод. — И ты не... — Шерлок осёкся. — Тебе всё равно? — А должно быть не всё равно? Он смотрел на неё. Её лицо было спокойным. Никакой ревности. Никакой обиды. Никаких эмоций. Как всегда. И впервые это спокойствие его не успокоило. Оно его разозлило. — Нет, — сказал он. — Не должно. И пошёл к выходу. Робби посмотрела ему вслед. Она не поняла, что произошло. Но она записала это в своей мысленной картотеке: «Шерлок разозлился. Причина неясна. Требует дополнительного анализа». И пошла за ним. Вечером Молли сидела в своей квартире и смотрела на телефон. Она только что призналась Шерлоку в любви. Пять лет она скрывала это — и вот, сказала. И что изменилось? Ничего. Он не полюбил её в ответ. Он просто сказал, что она важна. Как коллега. Как человек. Но не как женщина. Этого было недостаточно. Этого никогда не было достаточно. Она достала визитку из ящика и набрала номер. — Джим? Это Молли. Я готова. Что мне нужно сделать? Голос на том конце был мягким, как шёлк: — Я знал, что вы позвоните. Встретимся завтра. В том же кафе. Я расскажу вам план. Молли повесила трубку. Её руки больше не дрожали. Она сделала выбор. И пути назад не было. … Первая попытка Молли провалилась в понедельник. Она подготовилась. Она всё продумала. Джим дал ей чёткие инструкции: завязать разговор, предложить прогуляться, завести в безлюдное место, где будет ждать он. Ничего сложного. Просто дружеская прогулка двух женщин. Кто заподозрит неладное? Молли пришла в больницу на час раньше своей смены — она знала, что Шерлок иногда работает в лаборатории по утрам, и Робби часто приходит с ним. Она ждала в коридоре у кофейного автомата, делая вид, что выбирает между латте и капучино. Сердце колотилось так громко, что ей казалось — его слышно на весь этаж. Робби появилась в 9:47. Она была одна — Шерлок, видимо, уже ушёл в лабораторию. На ней был тёмно-синий свитер и джинсы, волосы собраны в небрежный пучок. Она шла по коридору, читая книгу на ходу — «История криптографии», Молли успела разглядеть обложку. — Ребеллин! — Молли постаралась, чтобы её голос звучал непринуждённо. — Доброе утро! Робби подняла голову от книги. Её лицо было, как всегда, спокойным. — Доброе утро, Молли. — Вы... вы не заняты? Я подумала, может, мы могли бы... прогуляться? — Молли нервно переложила стаканчик из одной руки в другую. — Погода сегодня хорошая. Для декабря. Ну, относительно. Я знаю тут недалеко парк... Робби посмотрела на неё. Потом на книгу в своей руке. Потом снова на Молли. — Спасибо за приглашение, но я не могу. Я обещала Шерлоку помочь с анализом образцов. Он ждёт меня в лаборатории. — О. — Молли почувствовала, как краска приливает к щекам. — Может, в другой раз? — Возможно. — Робби кивнула и прошла мимо, снова уткнувшись в книгу. Молли осталась стоять у автомата. Стаканчик в её руке дрожал. Первая попытка провалилась. Но она не сдалась. Вторая попытка случилась в среду. На этот раз Молли подготовилась лучше. Она узнала — через общих знакомых в Скотланд-Ярде, через сплетни, через осторожные расспросы, — что Робби работает в банке «Тэмз-энд-Сити» и заканчивает в четыре. Она подкараулила её у выхода из банка — маленькая фигурка в сером пальто, дрожащая на холодном декабрьском ветру. Робби вышла ровно в 16:02. Она была одна. В руках — книга (на этот раз «Теория игр и экономическое поведение» фон Неймана, Молли не узнала автора). Она остановилась на ступеньках, застёгивая кардиган. — Ребеллин! — Молли помахала ей рукой. — Какая встреча! Я тут рядом по делам. Вы домой? — Да. — Я тоже в ту сторону. Может, пройдёмся вместе? Тут недалеко есть очень хорошая кофейня, я угощаю. Робби посмотрела на неё. Молли показалось, что в её светло-карих глазах мелькнуло что-то — не подозрение, нет. Скорее, лёгкое удивление. Как будто она не ожидала, что Молли захочет провести с ней время. — Спасибо, но я спешу, — сказала Робби. — Шерлок нашёл новое дело. Он просил вернуться как можно скорее. — О. Конечно. Я понимаю. — Молли попыталась улыбнуться. Улыбка вышла кривой. — Может, в следующий раз. — Возможно. Робби села в подъехавшее такси и уехала. Молли осталась на тротуаре. Ветер трепал её волосы. Она чувствовала себя дурой. Нет, хуже — она чувствовала себя предательницей, у которой даже не получается предать. Вечером она позвонила Джиму. — Она отказалась, — сказала Молли, прижимая телефон к уху. Её голос дрожал. — Снова. У неё всегда находится причина. То она занята с Шерлоком, то спешит домой, то... — Я знаю. — Голос Джима был спокойным, но в нём слышалось что-то холодное. — Я начинаю думать, Молли, что вы не очень стараетесь. — Я стараюсь! Честно! Просто она... она всегда с ним. Они всё время вместе. Их невозможно разделить. — Всех можно разделить. — Пауза. — Продолжайте пытаться. Но не слишком навязчиво. Она не должна заподозрить. — А если она уже заподозрила? — Если бы она заподозрила, вы бы уже знали. Шерлок был бы здесь. И я был бы в другом месте. — Джим усмехнулся. — Продолжайте. У вас есть ещё время. Он повесил трубку. Молли осталась сидеть в темноте. Она думала о том, что если Джим разозлится по-настоящему — что будет? И не находила ответа. Вернее, находила, но не хотела его признавать. Третья попытка случилась в пятницу. На этот раз Молли решила действовать иначе. Никаких прогулок. Никаких кофеен. Она просто подошла к Робби в больничном коридоре — прямо, без предисловий. — Ребеллин, можно вас на минуту? Робби остановилась. Она была одна — Шерлок разговаривал с Лейстрейдом в соседнем кабинете. В руках у неё был стаканчик с чаем. — Да? — Я хотела спросить... — Молли запнулась. — Вы не хотели бы как-нибудь... сходить куда-нибудь? Вдвоём? Без Шерлока? Робби посмотрела на неё. Долго. Спокойно. Молли показалось, что она сейчас скажет «нет» — и тогда всё. Третья попытка, и снова провал. — Зачем? — спросила Робби. — Что? — Зачем вам проводить время со мной? Мы не друзья. Мы почти не знакомы. Это нелогично. Молли открыла рот. Закрыла. Она не подготовилась к такому прямому вопросу. — Я... я просто подумала... вы интересный человек. Шерлок о вас много говорит. Мне стало любопытно. — Что именно он говорит? — Что вы очень умная. Что вы помогаете ему в расследованиях. Что вы... — Молли замялась, — ...важны для него. Робби помолчала. Потом кивнула. — Я не против провести с вами время, Молли. Но не сегодня. Сегодня у нас с Шерлоком эксперимент. Может быть, на следующей неделе. — Да, конечно. На следующей неделе. — Молли выдохнула. — Я вам напишу. Или позвоню. У вас есть номер... — У вас нет моего номера. — О. Точно. Может, дадите? Робби продиктовала номер. Молли записала его дрожащими пальцами. Она не верила своей удаче. Номер. У неё был её номер. — Спасибо, — выдохнула она. — Я позвоню. На следующей неделе. — Хорошо. Робби ушла. Молли осталась в коридоре, сжимая телефон. Она сделала это. Почти. Теперь у неё был номер. Теперь она могла действовать. Но когда она перезвонила Джиму и рассказала о прогрессе, он не был впечатлён. — Номер — это хорошо, — сказал он. — Но этого мало. Мне нужна встреча. Конкретное время. Конкретное место. И она должна быть одна. — Я работаю над этим. — Работайте быстрее. — В его голосе послышалось раздражение. — Моё терпение не бесконечно. Он повесил трубку. Молли закрыла глаза. Она чувствовала, как стены сжимаются вокруг неё. В это же время на Бейкер-стрит происходило нечто, чего никто из участников этой драмы не видел. И это «нечто» было прекрасным в своей простоте. Шерлок и Робби сидели в гостиной. Они были одни — Джон ушёл к Саре и должен был вернуться поздно. Миссис Хадсон гремела посудой на кухне. За окном шёл дождь. В камине горел огонь. Они работали над делом — старым, нераскрытым, которое Лейстрейд принёс от безысходности. Двойное убийство в Хайгейте, трёхлетней давности. Никаких улик. Никаких свидетелей. Никаких зацепок. Лейстрейд сказал: «Если хоть кто-то может это раскрыть, то только ты». Шерлок взял папку из чистого любопытства. Теперь они сидели над ней вдвоём. Шерлок разложил фотографии с места преступления на журнальном столике. Робби изучала их, склонив голову набок. — Кровь на ковре, — сказала она. — Брызги. Но направление неправильное. — Что? — Если жертву ударили сзади — а судя по ране на затылке, так и было, — брызги должны быть направлены вперёд. А здесь они вбок. Значит, удар был нанесён не сзади. Или жертва повернулась в последний момент. Шерлок схватил фотографию. Его глаза забегали по ней. — Ты права. Жертва повернулась. Значит, она знала убийцу. Она услышала его, обернулась — и получила удар. — Убийца — не чужак. Кто-то, кого она знала. Кто-то, кому она открыла дверь. Они переглянулись. Мысль оформилась у обоих одновременно. — Муж, — сказал Шерлок. — Или сестра, — добавила Робби. — Сестра жила с ними. — Сестра. — Шерлок уже листал папку. — Она давала показания. Сказала, что была на работе. Но если проверить её график... — У неё не было алиби. Только слова коллеги. — Которая могла солгать. Они снова переглянулись. Робби чуть заметно улыбнулась — уголками губ. Шерлок ответил ей таким же микроскопическим движением. — Мы раскроем это дело, — сказал он. — Да. Мы раскроем. И они продолжили работать. Часы шли. Дождь за окном то усиливался, то затихал. Миссис Хадсон принесла чай и бисквиты, но они не заметили. Они были поглощены делом — и друг другом, хотя ни за что не признали бы этого. В десять вечера они наконец закончили. Дело было раскрыто. Сестра убила свою сестру из-за наследства. Коллега покрывала её, потому что была в неё влюблена. Шерлок набрал Лейстрейда и продиктовал признание, которое нужно будет получить. Лейстрейд, судя по голосу, был в шоке. — Ты раскрыл трёхлетнее дело за один вечер. — Не я. Мы. — Шерлок бросил взгляд на Робби. — Робби нашла ключевую улику. — Передай ей мою благодарность. И свою тоже. Вы двое — страшная сила. Шерлок повесил трубку. Робби сидела в кресле, поджав ноги, и пила остывший чай. — Лейстрейд говорит, мы страшная сила. — Я знаю. — Ты всегда знаешь. — Да. Шерлок сел в своё кресло. Он чувствовал что-то, чему не находилось названия. Не удовлетворение от раскрытого дела — это было привычно. Не гордость — он не был гордым. Что-то другое. Что-то тёплое, разливающееся в груди. Он смотрел на Робби — на её кудри, рассыпавшиеся по плечам, на её веснушки, на её пальцы, обхватившие чашку, — и чувствовал это. «Я привязан к ней». Он сформулировал это мысленно — чётко, как запись в картотеке. «Привязанность. Объект: Ребеллин Мориарти. Степень: высокая. Прогноз: неблагоприятный. Рекомендации: отсутствуют». Он ничего не сказал вслух. Он просто сидел и смотрел на неё. И когда она подняла голову и встретилась с ним взглядом, он не отвёл глаза. — Что? — спросила она. — Ничего. — Он чуть улыбнулся. — Просто... хорошо, что ты здесь. Робби посмотрела на него долгим взглядом. Потом кивнула. — Мне тоже хорошо, что я здесь. И они остались сидеть в тишине, слушая дождь. Майкрофт появился в субботу. Он пришёл без предупреждения — просто позвонил в дверь, поднялся в гостиную и сел в кресло, как будто имел на это полное право. Шерлок, завёрнутый в простыню, посмотрел на него с выражением крайнего неудовольствия. — Ты не предупредил. — Я никогда не предупреждаю. — Зачем ты здесь? — Я пришёл навестить Ребеллин. — Майкрофт повернулся к ней. — Как ты? — Я в порядке. — Робби сидела в своём кресле с книгой. Она не встала, но её поза стала чуть более напряжённой. — Спасибо, что спросили. — Я не просто спросил. Я пришёл. — Майкрофт положил зонт на колени. — Я подумал, что мы могли бы... провести некоторое время вместе. Втроём. Шерлок фыркнул. — Втроём? С тобой? Зачем? — Потому что Ребеллин — часть этой семьи. — Майкрофт произнёс это ровно, без эмоций, но слова повисли в воздухе, как что-то тяжёлое. — И я хочу, чтобы она это знала. Шерлок открыл рот, чтобы возразить, но Робби заговорила первой: — Я согласна. Шерлок повернулся к ней: — Что? — Я согласна провести время вместе. — Она посмотрела на Майкрофта. — Что вы предлагаете? — Ничего особенного. Обед. В тихом месте. Разговор. Я знаю ресторан в Мейфэре — там подают отличную рыбу. — Я не ем рыбу, — сказал Шерлок. — Я знаю. Ты будешь есть то, что тебе подадут, и молчать. Шерлок хотел возразить, но Робби посмотрела на него — и он осёкся. Она ничего не сказала. Просто посмотрела. Но этого было достаточно. — Хорошо, — буркнул он. — Один обед. Ради неё. Не ради тебя. Майкрофт чуть улыбнулся — той самой редкой улыбкой, которая появлялась на его лице, может быть, раз в год. — Я знаю. Обед состоялся в воскресенье. Ресторан был именно таким, каким его описывал Майкрофт: тихий, элегантный, с белыми скатертями и официантами, которые двигались бесшумно. Их столик был в углу, у окна, выходящего на маленький сад — сейчас, в декабре, голый и серый, но всё равно красивый в своей строгости. Майкрофт сидел во главе стола. Шерлок — напротив, с выражением лица человека, которого заставили проглотить лимон. Робби — между ними. — Расскажи мне о своей работе, — сказал Майкрофт, обращаясь к Робби. — Ты всё ещё аналитик? — Да. В банке «Тэмз-энд-Сити». Удалённо. — Это, должно быть, скучно после того, чем ты занималась у меня. — Иногда. Но это стабильно. — Ты могла бы вернуться. — Майкрофт произнёс это небрежно, как будто речь шла о погоде. — Моё предложение всё ещё в силе. Ты была лучшим аналитиком, который у меня когда-либо работал. — Она не вернётся, — вмешался Шерлок. — Она работает со мной. — Я не тебя спрашивал. — Майкрофт повернулся к Робби. — Ребеллин? Робби помолчала. Она посмотрела на Шерлока — на его напряжённые плечи, на его сжатые челюсти, на его пальцы, стиснувшие вилку. Потом перевела взгляд на Майкрофта. — Я ценю ваше предложение, — сказала она. — Но сейчас я нужна Шерлоку. Он без меня не справляется. Шерлок поперхнулся водой. — Я справляюсь! Я прекрасно справляюсь! — Ты пропустил улику с кровью на прошлой неделе. Я нашла. — Я не пропустил. Я... отложил. — На три часа. — Я анализировал другие аспекты! Майкрофт смотрел на них с выражением, которое можно было бы назвать умилением, если бы Майкрофт Холмс был способен на умиление. Но он не был. Поэтому это выражение было просто... мягче обычного. — Ты хорошо на него влияешь, — сказал он Робби. — Раньше он был невыносим. Теперь — почти терпим. — Я всё ещё здесь, — напомнил Шерлок. — Я знаю. Я пытаюсь сделать тебе комплимент. — Это не комплимент. Это оскорбление, завёрнутое в вежливую форму. — Это называется дипломатия. — Это называется лицемерие. Робби переводила взгляд с одного на другого. И вдруг — впервые за долгое время — она улыбнулась. Не уголками губ. Не микроскопически. По-настоящему. Шерлок заметил это. И забыл, что хотел сказать. — Что? — спросил он. — Ничего. — Она всё ещё улыбалась. — Вы похожи. Очень. Когда спорите. — Мы не похожи, — хором сказали братья. Робби улыбнулась ещё шире. После обеда они гуляли по Грин-парку — холодному, пустому, прекрасному в своей зимней обнажённости. Майкрофт шёл слева, Шерлок справа, Робби между ними. Они говорили о пустяках — о погоде, о книгах, о том, что миссис Хадсон снова грозится выселить Шерлока за эксперименты с формальдегидом. Ничего важного. Но само присутствие — их троих, вместе, в одном пространстве, без вражды и без напряжения — было важным. — Мне пора, — сказал Майкрофт у ворот парка. Его автомобиль уже ждал. — Спасибо за компанию. — Спасибо за обед, — ответила Робби. — Я заеду на неделе. — Он повернулся к Шерлоку. — Присмотри за ней. — Я всегда за ней присматриваю. — Я знаю. Майкрофт сел в машину и уехал. Шерлок и Робби остались вдвоём. Ветер трепал её волосы. Шерлок смотрел на неё и думал о том, что этот обед — с Майкрофтом, с Робби, в тихом ресторане — был самым приятным, что случилось с ним за последние недели. — О чём ты думаешь? — спросила Робби. — О том, что ты на меня хорошо влияешь. — Он помолчал. — Это пугает. — Почему? — Потому что я не привык, чтобы на меня влияли. Робби кивнула. Она не сказала «я тоже». Но он знал. Он всегда знал. И они пошли домой.