Smart or the smartest

Прошло девять дней. Девять дней с тех пор, как Робби исчезла. Девять дней с тех пор, как Шерлок нашёл её кресло пустым, а её телефон — отключённым. Девять дней, за которые он перебрал все возможные версии, все маршруты, все варианты — и не нашёл ничего. Она исчезла, как будто растворилась в декабрьском тумане. Первые три дня он работал один. Он задействовал свою сеть бездомных — всех, кто был должен ему услугу, и всех, кто был готов отработать за деньги. Он проверил вокзалы, аэропорты, автобусные станции. Он взломал базы данных полиции, больниц, моргов. Он не спал. Он не ел — миссис Хадсон оставляла подносы с едой у двери, и они оставались нетронутыми. Джон пытался его образумить — «Шерлок, тебе нужно поесть, тебе нужно поспать, ты себя убьёшь», — но Шерлок не слушал. Он работал. На четвёртый день он нашёл первую зацепку. Камера наблюдения на вокзале Кингс-Кросс зафиксировала женщину, похожую на Робби, — рыжие волосы, зелёный свитер, небольшая сумка. Она садилась в поезд до Дувра. Из Дувра ходят паромы во Францию. Шерлок бросился в Дувр. Он опросил персонал парома, показал фотографию, проверил списки пассажиров. Ничего. Она не садилась на паром. Она купила билет, но не использовала его. След обрывался. На пятый день он понял, что это был ложный след. Кто-то намеренно запутал его — кто-то, кто знал, как работают камеры наблюдения, как отслеживаются билеты, как мыслят детективы. Кто-то очень умный. Мориарти. Он знал это с самого начала — с того момента, как увидел пустое кресло. Джим забрал её. Не мог не забрать. Вопрос был только в том — куда? Где он её держит? И жива ли она? Последний вопрос Шерлок запрещал себе задавать. Он не мог думать об этом. Если он начнёт думать об этом, он сломается. А он не имел права ломаться. Она была где-то там — живая или мёртвая, — и он должен был её найти. На шестой день он исчерпал все свои ресурсы. Сеть бездомных не могла помочь — они работали в Лондоне, а Робби в Лондоне не было. Полицейские базы данных молчали. Лейстрейд сделал всё, что мог, — объявил её в розыск, разослал ориентировки, — но без результата. Джон обзванивал больницы и морги — ничего. Вечером шестого дня Шерлок сидел в гостиной. Он не играл на скрипке. Не смотрел в потолок. Он просто сидел и смотрел на её пустое кресло. Джон вошёл и сел напротив. — Шерлок, — сказал он тихо. — Есть кое-что, что ты ещё не попробовал. — Что? — Ты знаешь что. Шерлок поднял голову. Их взгляды встретились. — Нет, — сказал он. — Шерлок... — Я сказал нет. — Твой брат — самый влиятельный человек в британском правительстве. У него есть ресурсы, о которых мы даже не догадываемся. Спутники. Агенты. Доступ к базам данных, которых нет в открытом доступе. Если кто-то и может найти Робби, то это он. — Я не пойду к нему. — Почему? Шерлок не ответил. Он смотрел в стену. Джон вздохнул и вышел. На седьмой день Шерлок снова работал. Он перепроверил все свои выводы. Он искал новые зацепки. Он не находил. На восьмой день он понял, что Джон был прав. На девятый день он позвонил Майкрофту. Он стоял у окна, сжимая телефон в руке. Его пальцы дрожали — он не спал девять дней, и его тело начинало сдавать. Но не это заставляло его медлить. Он звонил Майкрофту только в двух случаях: когда его заставляли обстоятельства непреодолимой силы и когда ему было скучно. Сейчас не было ни того, ни другого. Сейчас он звонил, потому что нуждался в помощи. А просить помощи — особенно у Майкрофта — было для него хуже пытки. Он набрал номер. Гудок. Второй. Третий. — Шерлок. — Голос Майкрофта был ровным, но в нём слышалось удивление. — Ты звонишь мне. Должно быть, случилось что-то действительно серьёзное. — Робби пропала. Пауза. Майкрофт молчал ровно секунду — для него это была вечность. — Когда? — Девять дней назад. Она ушла рано утром. Я думал... я думал, она вернётся. Но она не вернулась. — И ты ждал девять дней, прежде чем позвонить мне? — Я пытался найти её сам. — И не нашёл. Шерлок сжал челюсти. — Нет. — Где ты сейчас? — На Бейкер-стрит. — Я буду через двадцать минут. Майкрофт повесил трубку. Шерлок остался стоять у окна, сжимая телефон. Он сделал это. Он попросил помощи. И теперь оставалось только ждать. Майкрофт приехал через семнадцать минут. Он вошёл в гостиную — с зонтом, в безупречном костюме, — и остановился, оглядывая комнату. Пустое кресло у окна. Книга, оставленная на подоконнике. Плед, сложенный на спинке. Картина заброшенности, которую не нужно было объяснять. — Рассказывай, — сказал он. — Всё, что ты знаешь. С самого начала. Шерлок рассказал. Он говорил быстро, чётко, без эмоций — как будто докладывал о расследовании. Он рассказал о Мориарти, о бассейне, о том, что Робби — сестра Джима. О том, как она сбежала от него три года назад. О том, что Джим угрожал ей. О том, как она ушла утром, ничего не сказав, и не вернулась. Майкрофт слушал молча. Его лицо было бесстрастным, но Шерлок знал это выражение — за ним скрывалась напряжённая работа мысли. — Ты думаешь, Мориарти забрал её, — сказал Майкрофт, когда Шерлок закончил. — Я знаю это. Все следы ведут к нему. Но я не могу найти — где. У него слишком много убежищ, слишком много ресурсов. — У меня больше. — Майкрофт достал телефон и набрал номер. — Антея. Подготовь все данные по передвижениям Джима Мориарти за последние две недели. Спутниковые снимки, банковские транзакции, аренда транспорта, частные рейсы. Всё. И подключи группу «М» к поиску. Объект — Ребеллин Мориарти. Приоритет — наивысший. Он убрал телефон и посмотрел на Шерлока. — Мы найдём её. — Ты уверен? — Я не уверен. — Майкрофт чуть наклонил голову. — Но я сделаю всё, что в моих силах. И даже больше. Шерлок кивнул. Он не сказал «спасибо». Он не умел. Но Майкрофт и не ждал. Через час гостиная на Бейкер-стрит превратилась в оперативный штаб. Антея привезла ноутбуки, карты, распечатки. Майкрофт сидел в кресле — в том самом, где обычно сидела Робби, — и раздавал указания. Шерлок мерил комнату шагами. Джон, который вернулся из клиники, молча сидел в углу и не мешал. Данные поступали непрерывным потоком. Спутниковые снимки показывали передвижения Джима за последние недели — Лондон, Рим, снова Лондон, частный рейс в неизвестном направлении. Банковские транзакции — аренда автомобиля, покупка топлива для частного самолёта, переводы на счета в офшорах. Телефонные звонки — зашифрованные, но часть из них удалось отследить. — Он покинул Лондон девять дней назад, — сказала Антея, просматривая данные. — Частный рейс. Маршрут не зарегистрирован, но по спутниковым снимкам можно отследить взлёт. — Куда? — спросил Шерлок. — Судя по направлению — Средиземноморье. Италия. Или юг Франции. — Италия, — сказал Шерлок. — У него вилла на побережье. Там, где он держал её три года назад. Майкрофт поднял голову. — Ты знаешь точное местоположение? — Приблизительно. Она описывала — скала, море, частная дорога. Но точного адреса у меня нет. — У меня есть. — Майкрофт кивнул Антее, и та развернула на экране спутниковый снимок. — Вилла «Сирена». Побережье Амальфи. Зарегистрирована на подставную компанию, но прослеживается связь с Мориарти. Частная дорога, охрана, вертолётная площадка. Шерлок смотрел на снимок. Белый особняк на скале. Синее море вокруг. Там она сейчас. Там, где провела три года в аду. Там, куда он поклялся никогда не возвращаться за ней — но куда вернётся. — Я еду, — сказал он. — Один? — Майкрофт поднял бровь. — С Джоном. — Это недостаточно. Мориарти не отдаст её добровольно. У него охрана. Сигнализация. Оружие. — У меня есть пистолет. — У тебя нет плана. — У меня никогда нет плана. Майкрофт вздохнул и встал. — Я дам тебе людей. Профессионалов. Они будут ждать в Неаполе. И вертолёт. Доберёшься быстрее. Шерлок посмотрел на брата. В его глазах было что-то, чего Майкрофт не видел никогда — или видел, но очень давно. Благодарность. Без слов. Без жестов. Просто взгляд. — Я верну её, — сказал Шерлок. — Я знаю. — Майкрофт чуть кивнул. — И, Шерлок... — Что? — Когда вернёшься — скажи ей. Всё, что ты не сказал раньше. Хватит молчать. Шерлок не ответил. Он уже шёл к двери. Джон — за ним. Через четыре часа они были в воздухе. Вертолёт Майкрофта вылетел из Неаполя в три часа ночи. На борту было шестеро — все профессионалы, все из личной группы Майкрофта, все с оружием и чёткими инструкциями. Антея координировала операцию из Лондона, отслеживая каждый шаг по спутниковой связи. Майкрофт сидел в своём кабинете на Пэлл-Мэлл, перед мониторами, и наблюдал за тем, как шесть зелёных точек приближаются к белой вилле на скале. Шерлока среди них не было. Он сидел на Бейкер-стрит. В гостиной. В своём кресле. Он не спал — он не спал уже одиннадцать дней. Его лицо было серым, глаза покраснели, скулы заострились так, что, казалось, вот-вот проткнут кожу. Он не ел. Не пил чай, который миссис Хадсон оставляла на столе. Он просто сидел и смотрел в стену. И ждал. Ему запретили ехать. Это случилось вчера вечером, когда план спасения был уже готов. Шерлок стоял у двери, уже в пальто, уже с пистолетом в кармане. Джон был рядом. Они собирались выходить, когда в гостиную вошёл Майкрофт и встал между ними и дверью. — Ты не поедешь, — сказал он. Шерлок замер. — Что? — Ты останешься здесь. — Это не тебе решать. — Голос Шерлока был холодным, как лёд. — Она там. Она умирает. Я еду. — Именно поэтому ты не поедешь. — Майкрофт не двигался. Его зонт упирался в пол, как колонна. — Ты не спал одиннадцать дней. Твои рефлексы замедлены. Твоя способность принимать решения нарушена. Ты опасен — для себя и для операции. — Мне всё равно. — А мне нет. — Майкрофт сделал шаг вперёд. — Если ты поедешь туда в таком состоянии, ты погибнешь. Ты сделаешь какую-нибудь глупость — бросишься под пули, полезешь в драку, попытаешься убить Мориарти голыми руками. И тогда Ребеллин останется одна. Без тебя. Ты этого хочешь? Шерлок молчал. Его руки сжимались в кулаки. Майкрофт продолжал: — Мои люди — лучшие. Они вытащат её. Они доставят её сюда. А когда она вернётся, ей нужен будешь ты. Не мёртвый герой на каменном полу. Живой. Здесь. Способный держать её за руку. — Я не могу просто сидеть и ждать. — Можешь. — Майкрофт положил руку ему на плечо — редкий жест, которого Шерлок не помнил с детства. — Ты — Холмс. Ты можешь всё, что потребуется. Даже это. Шерлок сбросил его руку. Он стоял, глядя в стену, и в его груди боролись ярость и логика. Логика победила. С трудом. С кровью. Но победила. — Хорошо, — сказал он. — Я останусь. И теперь он сидел в кресле и ждал. Джон был с ним. Он не говорил — он знал, что слова сейчас бесполезны. Он просто сидел рядом, время от времени подливал чай в чашку, которую Шерлок не трогал, и ждал вместе с ним. Операция заняла сорок семь минут. В 3:47 вертолёт приземлился на верхней площадке виллы. Группа рассредоточилась — двое на периметр, двое к главному входу, двое через боковую дверь. Охрана была нейтрализована быстро и бесшумно — Майкрофт выбрал людей, которые умели работать тихо. В 4:12 они нашли её. Она была в подвале. На каменном полу. Босиком. В разорванном свитере. Её лицо было разбито — синяки, кровоподтёки, рассечённая губа. Она не двигалась, когда они вошли. Не подняла голову. Не произнесла ни звука. Один из агентов, молодой человек по имени Ривз, присел рядом с ней и тихо сказал: — Мисс Мориарти. Мы от Майкрофта Холмса. Мы здесь, чтобы забрать вас домой. Она не ответила. Она смотрела в стену. Её глаза были открыты, но пусты — как будто она была где-то далеко, куда никто не мог добраться. Ривз осторожно поднял её на руки. Она не сопротивлялась. Она была лёгкой — слишком лёгкой, как будто из неё выкачали всю жизнь. Она не издала ни звука, когда её несли по лестнице, через коридор, на вертолётную площадку. Только когда холодный ночной ветер ударил ей в лицо, она чуть вздрогнула — и замерла снова. В 4:34 вертолёт поднялся в воздух. Робби лежала на носилках, пристёгнутая ремнями. Медик, который был в группе, осматривал её — проверял пульс, зрачки, давление. Она не реагировала. Она просто смотрела в потолок. — Она в шоке, — сказал медик в рацию. — Множественные гематомы, переломы рёбер, следы инъекций. Похоже на смесь кетамина и чего-то ещё. Нужна срочная госпитализация. — Доставьте её прямо в частную клинику, — голос Майкрофта был ровным, но Антея, сидевшая рядом, заметила, как побелели его пальцы, сжимавшие зонт. — Я сообщу Шерлоку. Он набрал номер. Шерлок схватил телефон на первом гудке. — Она жива, — сказал Майкрофт без предисловий. — Они везут её в Лондон. Частная клиника на Харли-стрит. Будь там через два часа. — Что с ней? — Плохо. Но она жива. Шерлок повесил трубку. Он встал — резко, так что кресло отъехало назад. Джон поднялся следом. — Едем, — сказал Шерлок. И они поехали. Частная клиника на Харли-стрит была тихой и стерильной. Белые стены, белые потолки, белые халаты. Шерлок ненавидел больницы — они пахли смертью и антисептиком, и в них всегда было слишком много людей. Но сегодня ему было всё равно. Сегодня он ждал в коридоре, меряя шагами узкое пространство от одной стены до другой, и каждый раз, когда дверь открывалась, его сердце пропускало удар. Джон сидел на стуле у стены и молчал. Он знал, что говорить бесполезно. Через час дверь открылась, и вышел врач — пожилой мужчина с усталыми глазами и седыми висками. — Мистер Холмс? — Как она? — Шерлок бросился к нему. — Состояние стабильное. Переломы двух рёбер — мы зафиксировали. Множественные ушибы и гематомы — заживут. Следы инъекций — мы взяли анализы, чтобы определить, что именно ей вводили. Но... — Что «но»? Врач помолчал. — Она не говорит. Мы проверили голосовые связки — физических повреждений нет. Она может говорить. Но она не говорит. Ни слова. Ни звука. Она смотрит на нас, она понимает, что мы говорим, она выполняет простые инструкции — поднять руку, закрыть глаза, — но не отвечает. Шерлок закрыл глаза. Всего на секунду. Потом открыл. — Можно мне к ней? — Да. Она в третьей палате. Только... — Врач замялся. — Будьте осторожны. Она пережила тяжёлую травму. Не давите на неё. Шерлок вошёл в палату. Она была маленькой и светлой. Окно выходило во внутренний дворик, где росли голые декабрьские деревья. На стене висела картина — какой-то безвкусный пейзаж с подсолнухами. Рядом с кроватью стоял стул и тумбочка с графином воды. Робби лежала на кровати. Её рыжие волосы разметались по подушке — их вымыли, и теперь они снова были мягкими и чистыми, но лицо всё ещё хранило следы побоев. Синяки на скулах. Рассечённая губа, которую зашили. Тёмные круги под глазами. Она выглядела как фарфоровая кукла, которую кто-то уронил и склеил заново — трещины остались, но форма уцелела. Она смотрела в окно. Когда Шерлок вошёл, она не повернулась. Не пошевелилась. Только её пальцы, лежавшие поверх одеяла, чуть дрогнули. Шерлок подошёл к кровати. Сел на стул. Он не знал, что сказать. Он никогда не знал, что говорить в такие моменты. Но он знал, что слова сейчас не важны. Важно было просто быть здесь. — Я здесь, — сказал он. Она медленно повернула голову. Их взгляды встретились. Её светло-карие глаза — те самые, которые всегда смотрели на него с тихим пониманием, — теперь были другими. Пустыми. Как будто кто-то выключил свет внутри. Шерлок смотрел на неё. Он видел синяки. Видел швы на губе. Видел её пальцы, которые дрожали. И он чувствовал, как внутри него что-то поднимается — не ярость, нет. Ярость была раньше. Теперь было что-то другое. Горе. Чистое, незамутнённое горе. — Ты в безопасности, — сказал он. — Ты в Лондоне. В клинике. Мориарти больше не доберётся до тебя. Я обещаю. Она смотрела на него. Её губы дрогнули — как будто она хотела что-то сказать, но не могла. Или не решалась. Или забыла как. — Тебе не нужно говорить, — сказал Шерлок. — Если ты не хочешь. Если ты не можешь. Просто... знай, что я здесь. Я никуда не уйду. Она протянула руку. Медленно, как будто каждое движение причиняло боль. Её пальцы коснулись его ладони — холодные, тонкие, с синяками на запястье от наручников, которые Джим использовал в первые дни. Шерлок осторожно сжал их. Он боялся сделать больно. Но она не отдёрнула руку. Она закрыла глаза. И впервые за долгое время её лицо расслабилось — не полностью, но достаточно, чтобы он заметил. Она уснула. Держа его за руку. Шерлок сидел неподвижно. Он не убирал руку. Он смотрел на неё — на её разбитое лицо, на её спутанные волосы, на её пальцы в его ладони, — и думал о том, что чуть не потерял её. Что если бы Майкрофт не вмешался, если бы его люди не сработали так быстро, если бы Джим решил довести дело до конца — её бы здесь не было. И мир стал бы другим. Пустым. Бессмысленным. Он не знал, как назвать то, что он чувствовал. Он никогда не умел. Но он знал одно: он больше никогда не отпустит её. Никогда. В коридоре Майкрофт говорил с врачом. Когда Шерлок вышел из палаты — спустя час, когда убедился, что она крепко спит, — Майкрофт ждал его. — Как она? — Не говорит. — Шерлок прислонился к стене. — Врач сказал, что физических повреждений нет. Она просто... не говорит. — Это пройдёт. — Майкрофт говорил тихо. — Ей нужно время. Она пережила то, что не каждый взрослый мужчина выдержал бы. Но она сильная. Ты знаешь это. — Я знаю. — Она справится. И ты поможешь ей. Шерлок посмотрел на брата. В его глазах было что-то, чего Майкрофт не видел никогда. Не благодарность — Шерлок не умел благодарить. Но что-то близкое. — Ты был прав, — сказал Шерлок. — Когда запретил мне ехать. — Я знаю. — Я бы всё испортил. — Вероятно. — Майкрофт чуть улыбнулся. — Ты всегда был импульсивным. Шерлок не ответил. Он смотрел на дверь палаты, за которой спала Робби. — Я останусь здесь, — сказал он. — На ночь. На сколько потребуется. — Я знаю. — Майкрофт поправил зонт. — Я распоряжусь, чтобы тебе принесли еду. Ты не ел одиннадцать дней. Если ты упадёшь в обморок, ты будешь бесполезен для неё. — Я не голоден. — Это не просьба, Шерлок. Майкрофт развернулся и ушёл. Шерлок остался в коридоре. Он постоял минуту, глядя ему вслед, а потом вернулся в палату. Сел на стул рядом с кроватью. Взял её руку в свою. И стал ждать. За окном начинался рассвет.