Smart or the smartest

Март пришёл в Лондон с ветром и дождём, но в доме 221Б было тепло. Робби полностью восстановилась. Она говорила свободно, работала в банке полный день, читала по книге в сутки и по-прежнему опережала Шерлока в расследованиях. Их отношения, получившие «определённый статус», развивались естественно — без громких заявлений, без публичных демонстраций, просто двое людей, которые наконец перестали притворяться, что они не пара. Они держались за руки, когда шли по улице. Он целовал её в макушку, проходя мимо её кресла. Она клала голову ему на плечо, когда они сидели на диване. Поцелуи стали частью их общения — в губы, в щёку, в лоб, в висок. Они не прятались, но и не выставляли это напоказ. Просто жили. Первая ночь, когда они заснули вместе, случилась почти случайно. Был вторник. Джон ушёл к Саре и предупредил, что останется у неё. Миссис Хадсон рано легла спать. Шерлок и Робби смотрели какой-то старый фильм по телевизору — точнее, фильм шёл фоном, а они сидели на диване, и она показывала ему новую систему шифрования, которую придумала на работе. Её голова лежала на его плече. Его рука обнимала её за плечи. Плед укрывал обоих. Фильм закончился. Никто не пошевелился. — Я не хочу вставать, — сказала она. — Я тоже. — Останусь у тебя сегодня. Он кивнул. Они поднялись в его спальню — без неловкости, без лишних слов. Она сходила в свою комнату и вернулась в шортах и майке. Он уже лежал под одеялом — в футболке и пижамных брюках. Она легла рядом. Расстояние между ними было небольшим — не вплотную, но достаточно, чтобы чувствовать тепло. — Спокойной ночи, — сказала она. — Спокойной ночи. Утром она проснулась от того, что её голова лежала на его плече. Во сне она придвинулась ближе. Он уже не спал — лежал, глядя в потолок, с таким выражением лица, будто решал сложную задачу. — Я придвинулась, — сказала она. — Я заметил. — Он повернул голову. — Мне понравилось. Она улыбнулась и поцеловала его в щёку. С тех пор это вошло в привычку. Когда Джон ночевал у Сары, она оставалась у него. Когда они оба были слишком уставшими, чтобы расходиться по комнатам, она оставалась у него. Они не обсуждали это. Просто так было удобнее. Теплее. Правильнее. В середине марта у них появилось новое дело — на этот раз действительно интересное. Лейстрейд принёс папку с таким выражением лица, будто ему только что вручили бомбу с часовым механизмом. Дело касалось серии краж из частных коллекций — старинные манускрипты, редкие книги, инкунабулы. Почерк преступника был знакомым — слишком знакомым. Шерлок пролистал папку и замер. — Это Мориарти, — сказал он. Лейстрейд побледнел. — Ты уверен? — Его стиль. Организация, подставные лица, безупречные подделки. Он не сам крадёт — он управляет сетью. Но заказчик — он. — Зачем ему старые книги? — Не книги. — Робби взяла одну из фотографий и прищурилась. — Здесь есть закономерность. Все украденные манускрипты относятся к одному периоду. Семнадцатый век. Все они содержат зашифрованные послания. Кто-то собирает ключи. — Ключи к чему? — К чему-то, что Мориарти хочет найти. — Она подняла голову и встретилась взглядом с Шерлоком. — Это часть его финальной игры. Они работали над делом три дня. Робби составляла карту связей между украденными манускриптами — библиотеки, частные коллекции, аукционные дома. Шерлок отслеживал финансовые потоки. Джон помогал, чем мог. К концу третьего дня у них был список из двенадцати манускриптов, которые интересовали Мориарти, и карта мест, где они могли находиться. — Он ищет что-то конкретное, — сказала Робби, разглядывая карту. — Не просто старые книги. Что-то, что связывает их все. Какой-то общий элемент. — Код, — сказал Шерлок. — Все эти манускрипты содержат зашифрованные послания. Если собрать их вместе, получится полное сообщение. Мориарти пытается расшифровать что-то, что было спрятано веками. — Что именно? — Я пока не знаю. Но узнаю. Они работали до поздней ночи. Когда часы пробили час, Джон, зевающий и уставший, поднялся и ушёл к себе. Миссис Хадсон давно спала. Шерлок и Робби остались вдвоём в гостиной. — Пойдём спать, — сказала она. — Ещё немного. Я почти закончил. — Шерлок. — Она подошла и положила руку ему на плечо. — Ты работаешь уже двенадцать часов. Ты устал. Я вижу. Он поднял голову. Она была права — она всегда была права. — Я останусь у тебя сегодня, — сказала она. Это был не вопрос. Он кивнул. Они поднялись в его спальню. Всё как обычно — он в футболке и пижамных брюках, она в шортах и майке. Легли на кровать. Он выключил свет. За окном шёл дождь. Но что-то было иначе. Ночь была тёплой — не по-мартовски тёплой, почти душной. Отопление работало на полную мощность, а окно было закрыто. Шерлок лежал, чувствуя, как его тело нагревается. Футболка прилипла к спине. Он сел, стянул её через голову и бросил на стул. — Так лучше, — сказал он и лёг обратно. Робби повернулась к нему. В полутьме его тело казалось высеченным из мрамора — резкие линии плеч, плоский живот, тонкие линии рёбер. Она смотрела на него без стеснения — она уже видела его без футболки раньше, когда он выходил из душа или переодевался. Но сейчас, в темноте, в тишине, это было по-другому. — Ты горячий, — сказала она и положила ладонь ему на грудь. Он накрыл её руку своей. — Это отопление. — Нет. — Она провела пальцами по его ключице, по груди, чувствуя, как его мышцы слегка напрягаются под её прикосновениями. — Это ты. Он повернулся к ней. Их лица были совсем близко. Она продолжала водить пальцами по его коже — легко, спокойно, без тени сомнения. Её прикосновения были мягкими, изучающими. Она провела ладонью по его плечу, по бицепсу, по предплечью. Его кожа была гладкой и тёплой. Она чувствовала, как под её пальцами бьётся его сердце — быстрее, чем обычно. Он приподнялся на локте, наклонился и поцеловал её. Медленно, глубоко. Его рука легла на её талию, пальцы скользнули под майку. Он чувствовал тепло её кожи — она была прохладнее его, и этот контраст был приятным. Его ладонь двинулась вверх по её спине, по позвоночнику, по лопаткам. Она вздохнула в поцелуй и прижалась ближе. Она стянула с него пижамные брюки — он помог ей, приподняв бёдра. Он стянул с неё майку — она села на секунду, подняла руки, и ткань соскользнула с неё. Теперь они были обнажены до пояса. Он смотрел на неё. Её грудь — небольшая, аккуратная, с россыпью веснушек, которые спускались от ключиц вниз. Он провёл пальцами по этим веснушкам, как будто соединял их в созвездия. Она не отводила взгляда. Её дыхание было ровным, но глубже обычного. — Ты красивая, — сказал он. — Я знаю, — ответила она. — Ты тоже. Она наклонилась и поцеловала его шею — туда, где бился пульс. Он закрыл глаза. Её губы двинулись ниже — по ключице, по груди. Она целовала его так же, как делала всё, — методично, внимательно, изучая его реакции. Когда её губы коснулись его соска, он вздрогнул и тихо выдохнул. Она запомнила это. Он перевернул её на спину — мягко, но уверенно. Навис над ней, опираясь на локти. Его губы прошлись по её шее, по ключицам, по груди. Он целовал её веснушки — каждую, до которой мог дотянуться. Его язык обвёл её сосок, и она выгнулась навстречу с тихим стоном. Он продолжил — медленно, не торопясь. Его пальцы в это время скользнули вниз по её животу, к бёдрам. Она сняла шорты — быстро, одним движением. Он снял оставшуюся одежду. Теперь между ними не было ничего — только кожа к коже. Он чувствовал её всю — её тепло, её дыхание, её сердцебиение, которое отдавалось в его груди. Она чувствовала его — его тяжесть, его пальцы, его губы. Его рука скользнула между её бёдер. Она не напряглась — наоборот, развела ноги, давая ему доступ. Его пальцы двигались медленно, осторожно, изучая её. Он находил места, которые заставляли её вздыхать чаще, и запоминал их. Она была влажной и горячей. Её дыхание становилось всё более рваным. Её пальцы впивались в его плечи. — Хорошо? — прошептал он. — Да. Не останавливайся. Он не остановился. Его пальцы скользили по ней, внутри неё, вокруг неё. Он чувствовал, как она реагирует — как её бёдра двигаются навстречу, как её мышцы сжимаются вокруг его пальцев. Он наклонился и поцеловал её грудь — сначала одну, потом другую. Она застонала громче. Её рука скользнула вниз по его животу и нашла его. Он был твёрдым и горячим. Она провела пальцами по всей длине — медленно, изучая. Он задержал дыхание. Она сделала это снова, и на этот раз он застонал. — Я хочу тебя, — сказала она. — Я тоже тебя хочу. Он переместился, располагаясь между её ног. Она обхватила его бёдрами. Он замер на секунду, глядя ей в глаза. Она смотрела на него — спокойно, уверенно, без тени страха. — Я люблю тебя, — сказала она. — Я люблю тебя, — ответил он. И вошёл в неё. Медленно, очень медленно, давая ей почувствовать каждый сантиметр. Она была узкой и горячей. Её тело приняло его легко — она была готова. Он двигался осторожно, наблюдая за её лицом. Её глаза были закрыты. Губы приоткрыты. Дыхание — частое, глубокое. — Ты в порядке? — спросил он. — Да. — Она открыла глаза. — Продолжай. Быстрее. Он ускорился. Теперь ритм был другим — более глубоким, более ритмичным. Их тела двигались в унисон. Кровать слегка поскрипывала в такт их движениям. Дождь за окном то усиливался, то затихал. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него — тугими, горячими волнами. Она чувствовала, как он наполняет её — глубоко, до предела. Её ноги обвивали его талию. Её руки лежали на его спине, пальцы впивались в кожу. Он наклонился и поцеловал её. Глубоко, жадно. Их языки встретились. Она застонала в поцелуй. Его рука скользнула между их телами и нашла её — то самое место, которое заставляло её вздрагивать. Он касался его в такт движениям. Её дыхание стало частым, рваным. Она вскрикнула — коротко, сдавленно. Её тело выгнулось дугой. Он почувствовал, как она сжимается вокруг него — сильно, ритмично, — и это ощущение толкнуло его за грань. Он кончил с глухим стоном, уткнувшись лицом в её волосы. Его тело содрогалось. Она держала его, обнимая за плечи. Они лежали так минуту — две — три, — не двигаясь, пытаясь восстановить дыхание. Потом он скатился с неё и лёг рядом. Она повернулась на бок и положила голову ему на плечо. Её пальцы лениво выводили узоры на его груди. Его рука обнимала её за плечи. Одеяло сбилось в ногах, но им было не холодно. Им было тепло. Очень тепло. — Это было хорошо, — сказала она. — Да. — Даже лучше, чем хорошо. Я не знаю, как это назвать. — Можно не называть. Можно просто чувствовать. Она подняла голову и посмотрела на него. — Ты становишься сентиментальным. — Я становлюсь... — Он осёкся. — Ты на меня влияешь. — Это плохо? — Это непривычно. Но не плохо. Она улыбнулась и поцеловала его в губы — легко, коротко. Он ответил на поцелуй. Через минуту они заснули — обнажённые, переплетённые, согретые теплом друг друга. Утром они проснулись одновременно. Солнце — редкое для марта — пробивалось сквозь шторы. Она лежала, положив голову ему на плечо. Он обнимал её одной рукой. Её пальцы выводили на его груди какие-то узоры — шифры, которые она придумывала в уме. — Доброе утро, — сказала она. — Доброе утро. — У меня сегодня выходной. У тебя тоже. — Я заметил. — Давай не будем вставать. — Давай. Они остались в постели до полудня. Не занимались любовью — просто лежали, разговаривали, иногда целовались. Она рассказывала ему о новой книге по истории криптографии, которую начала читать. Он рассказывал ей о теории, которую строил по поводу манускриптов — он думал, что Мориарти ищет нечто, что было спрятано во время Английской революции. Всё было как обычно — и в то же время по-новому. Потому что теперь между ними не было даже той тонкой границы, которую они перешли этой ночью. Около полудня они наконец спустились в гостиную. Джон, вернувшийся от Сары час назад, сидел в кресле с газетой. Когда они вошли — Робби в своём обычном свитере, но с распущенными и слегка влажными после душа волосами, Шерлок в футболке и джинсах, — Джон поднял голову. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе, — ответили они хором. — Хорошо спали? — Да, — сказал Шерлок. — Отлично, — сказала Робби. Джон перевёл взгляд с одного на другого. Что-то в них изменилось. Не внешне. Внутренне. Они двигались иначе — более синхронно. Шерлок, проходя мимо Робби, легко коснулся её поясницы. Она, наливая ему кофе, положила руку ему на плечо. Мелочи. Но Джон их заметил. — Ладно, — сказал он, возвращаясь к газете. — Я ничего не спрашиваю. — Мы ничего и не говорили, — заметила Робби. — Вот именно. Он не видел, но слышал, как она тихо фыркнула — почти смех. Шерлок, кажется, улыбнулся. Джон спрятался за газетой и улыбнулся тоже. Днём пришёл Лейстрейд. Он выглядел так, будто не спал всю ночь, — впрочем, как обычно. — Есть новости по манускриптам, — сказал он, садясь в кресло. — Мы нашли один. Тот, что пропал из коллекции лорда Эшфорда. Он всплыл на аукционе в Берлине. Поддельный, конечно. Но след ведёт в Лондон. — В Лондон? — Шерлок оживился. — Где именно? — Склад в Доклендс. Мы уже отправили туда группу. Но я подумал, вы захотите посмотреть. — Определённо. Шерлок встал. Робби встала одновременно с ним. Лейстрейд перевёл взгляд с одного на другого и заметил, как Шерлок, не глядя, подал ей пальто, а она, не глядя, взяла его. Как будто они делали это сотню раз. — Вы теперь вместе, да? — спросил Лейстрейд. — Да, — сказал Шерлок. — А мы уже обсуждали это, — добавила Робби. — Я просто уточняю. — Лейстрейд встал. — Поехали. Склад в Доклендс был огромным, тёмным и пропахшим рыбой — когда-то здесь хранили улов с приходящих судов. Теперь он был заброшен, и только редкие следы на пыльном полу говорили о том, что кто-то здесь бывал. Шерлок осматривал помещение с фонарём. Робби шла рядом. Их шаги отдавались эхом от металлических стен. — Здесь, — сказала она, останавливаясь у старого стола. — Смотри. На столе лежали обрывки бумаг — старые, пожелтевшие. Но не древние. Кто-то работал здесь недавно. Шерлок подошёл и осмотрел бумаги. — Это заметки, — сказал он. — Почерк Мориарти. — Он был здесь. — Да. И, судя по состоянию бумаг, не более двух дней назад. Лейстрейд выругался. Шерлок выпрямился. — Он опережает нас. Но мы на верном пути. Они вернулись на Бейкер-стрит поздно вечером. Джон ушёл к Саре. Миссис Хадсон уже спала. Шерлок и Робби сидели в гостиной у камина. Она — в своём кресле. Он — в своём. Их руки лежали на подлокотниках, почти соприкасаясь. — Он близко, — сказала она. — Да. — Он знает, что мы идём за ним. — Да. — Он хочет, чтобы мы шли. Это часть его игры. — Да. Она повернулась к нему. — Мы будем готовы. — Да. Он повернулся к ней. Их глаза встретились. Он протянул руку и коснулся её щеки — легко, почти невесомо. Она накрыла его пальцы своими. — Я люблю тебя, — сказала она. — Я знаю. — Скажи это. — Я люблю тебя, Ребеллин Мориарти. Она улыбнулась. Он встал и подал ей руку. — Пойдём спать. — Пойдём. Они поднялись в его спальню. Разделись — теперь это было привычно, без колебаний. Легли. Он обнял её. Она положила голову ему на плечо. Дождь за окном шёл и шёл. И где-то там, в тенях Лондона, Джим Мориарти ждал своего часа. Но сегодня они не думали о нём. Сегодня они думали только друг о друге. И этого было достаточно.