Джентльмен на дороге

      Хорошо, Джордж, вдох.       Раз. Два. Три. Четыре.       Выдох. Хорошо, Джордж.       Из зазеркалья на Джорджа тускло смотрел какой-то забитый и жалкий незнакомец. Лицо осунулось и приобрело нездоровый землистый оттенок, под глазами залегли тени, еще и губы искусаны. Да, уж, красавец. С другой стороны, на такого ни один альфа теперь точно не полезет.       От собственной дерьмовой шутки стало тошно. Но нервный смешок все равно вырвался из груди.       Сьюзан смогла выбить почву у него из-под ног, его будто макнули головой в унитаз, не меньше. Он чувствовал себя грязным. И эту грязь омега ощутил не из-за Макса, а именно после ядовитых слов, сказанных в пылу гнева старшей омеги. И все же, он был согласен с ней в одном: Джордж прошел через слишком многое, чтобы сейчас опускать руки, бежать и прятаться.       Омега остервенело сорвал с себя комбинезон и термобелье. Салфетками он смог избавить плотную огнеупорную ткань от собственной влаги, а вот испорченные подштанники пришлось плотно закрутить в полотенце и сунуть в пакет. Ополоснувшись в раковине, он встрепал волосы и даже смог неплохо уложить. Еще несколько минут, и Джордж Рассел смог узнать в зеркале Джорджа Рассела.       – Рад тебя видеть, приятель. Больше не уходи.       Зазеркальный Джордж Рассел смерил реального придирчивым взглядом, оценивающе поджал губы, но все же дал свое царское одобрение коротким кивком. Но, очевидно, авансом. А после отвернулся, как бы говоря, что аудиенция окончена.       Прикрыв глаза, Джордж глубоко вдохнул и судорожно выдохнул. Он не был готов. Он не был готов увидеться сейчас с командой, не был готов еще раз столкнутсья со Сьюзи и тем более с Тото. Не был готов цеплять на лицо дежурную улыбку и выдавать заученный текст вместо ответов на вопросы журналистов. И он был совершенно не готов снова встретиться с Максом. Его сердце замирало с каждым шагом, что он заставлял себя проделать к двери на выход из мед.кабинета. Джордж боялся встречи с Максом, боялся посмотреть ему в глаза. И он не мог сказать точно, что конкретно он боялся там увидеть. Может, хищные черные омуты? А может, опустошенность от содеянного в голубых глазах. Когда Макса уводили из гаража, растерянного и дезориентированного, альфа выглядел так, словно готов был расплакаться. И Джордж предпочел бы, чтобы это была просто игра света и его больного воображения.       Готов Джордж Рассел катастрофически не был, но знать об этом никому не было обязательно.       Под дверью британец с удивлением обнаружил Кими. Уронив кудрявую голову на колени, Антонелли сидел на полу, подпирая собой стену, но тут же подскочил на ноги, едва омега показался в коридоре, и встревоженно оглядел сокомандника. Кими тактично держал дистанцию, наверное, впервые, на памяти Джорджа, за все время их знакомства.       – Давно тут уши греешь?       – Я ничего не услышал, – искренне покачал головой юный альфа. А потом сам себя поправил. – Я только пришел.       – Ну, конечно, – Джордж с улыбкой картинно закатил глаза.       Кими неуверенно растянул губы в ответной клыкастой улыбке. Кажется, этому щенку грело душу, что он смог хоть немного развеселить Джорджа. От омеги все еще несло стрессом и лекарствами, и как бы он не старался привести себя в человеческий вид перед зеркалом, до привычного лоска было далеко.       – Сильно потрепало? – несколько виновато спросил омега. Вряд ли он сможет в ближайшее время вытравить из памяти, как Макс таранил собой итальянца в попытке добраться до него. Джордж на собственной шкуре испытал мощь его удара в грудь, и это альфа явно пощадил омегу, которого собрался крыть. А молодого соперника Макс не щадил. Удивительно, что он не переломал Кими все ребра.       – Даже синяков не осталось, – очевидно соврал Кими, небрежно пожав плечами. Он хотел добавить еще что-то, лицо у него было непривычно сложное, но, неловко утерев нос, Антонелли все же промолчал, отлипая от стены, когда Джордж, наконец, зашагал по коридору.       – Ты мой бесстрашный рыцарь, – проворковал Джордж, мимоходом запуская ладонь в мягкое гнездо кудряшек на голове Кими, но альфа вдруг отстранился и уверенно перехватил его руку, мягко удерживая его запястье. Рассел остановился и опустил взгляд на руку Кими, что обхватывала его собственную. Хватка была крепкой, но не слишком, позволяя омеге высвободиться в любой момент. После снова посмотрел в карие глаза Антонелли, что сейчас были донельзя серьезными и сосредоточенными.       – Я защищу тебя, Джордж. И... ты ни в чем не виноват.       Слова Кими были поразительно теплыми. И Джордж был поражен ими. Бескорыстная искренняя поддержка исходила от этих теплых слов, лучилась в карих глазах, грела ладонью. Кими не шутил и смотрел пронзительно, по-взрослому так. Джордж, который за словом в карман никогда не лез, на мгновение не знал, что и сказать в ответ.       – Я выгляжу жалко?       – Ты выглядишь потрясающе, – тут же нашелся Кими, заалев кончиками ушей. А после тише добавил: – И как будто тебе нужна помощь.       Джордж позволил себе благодарную полуулыбку, мягко выскользнул из хватки Кими, что на несколько секунд дольше пытался удержать его пальцы, и вновь продолжил путь на конференцию. Ему действительно нужна была помощь, но точно не от щенка. Не хватало еще взваливать такую ответственность на ребенка.       Рассел удивленно вскинул брови, когда Кими вдруг в пару широких шагов обогнал его и продолжил идти впереди, расправив плечи и выкатив грудь, будто закрывая своим жилистым телом от любой опасности. Обычно Антонелли топтался рядом или плелся чуть позади, семеня хвостом за старшим. Джордж бы еще с пару часов назад посмеялся с этого бахвального перфоманса, их разница в росте была до нелепого комичной, но омега уже успел убедиться, насколько он переоценил свои силы в сравнении с альфами.       Честно, Рассел никогда серьезно об этом не задумывался. Омега проходил те же тренировки, в зале таскал большие веса и справлялся с управлением болида. Он соответствовал всем нормативам. Его точно нельзя было назвать хрупким или маленьким – Джордж Рассел величественно возвышался над всем пелотоном альф. И все равно Макс удерживал его играючись, как бы сильно Джордж не сопротивлялся и не пытался спихнуть его с себя. Мощь, с которой Ферстаппен снес его собственным телом, была колоссальной, а Кими противостоял ей, пусть и с трудом, а ведь он Джорджу макушкой едва до носа доставал.       Услышав голоса в гараже, Джордж тут же замер, вжимаясь в стену и не смея показаться из-за угла. Кусая губы, он напряженно вслушивался, пытаясь разобрать, кто там был и о чем говорили. Пройти мимо с легкой небрежной улыбкой сил не было. Он был не готов.       – Хэй-хэй, я же сказал, – мягкий итальянский акцент пробился сквозь нарастающий звон в ушах омеги. Теплые руки разъединили его собственные – Джордж и не заметил, как вцепился в свое запястье и тер его до покраснения. Кими переплел с ним пальцы, не позволяя себя травмировать. – Я буду рядом и защищу тебя.       Джордж был уверен, что его будет тошнить от феромонов альф еще очень долго, но запах Кими ненавязчиво лег на плечи как теплый плед, обещая безопасность. Альфа безмолвно просил довериться ему и положиться на него – не та роскошь, которую Джордж мог позволить себе сейчас. Его доверие было дефицитным ресурсом.       Антонелли осторожно прощупывал лед под ногами в попытке не усугубить своими неуверенными действиями и без того бедственное положение напарника.       – Знаешь, а мы тут собрались на рейд в гараж Ред Булла, – вдруг мягко улыбнулся Кими, сверкая хитринками в глазах. Он растирал подрагивающие кончики пальцев Джорджа, говорил негромко и понемногу выпускал свои феромоны, концентрируя внимание омеги на себе. – Разгромим там все. Шины проткнем. Болиды распотрошим. Инструменты заберем себе. Особенно рвется Реджи – Макс ему нос разбил. У него сейчас пол-лица распухло. Еще больше на хомяка стал похож.       Джордж фыркнул, представив эту картину.       – Обстрел пирогами тоже планировался?       – Само собой, – важно кивнул Кими.       В тускло освещенном коридоре разлетелось синхронное хихиканье. Тиски, что туго сжимали грудную клетку Джорджа, впиваясь куда-то под ребра, ослабили свою стальную хватку и пропали, позволяя ему сделать глубокий вдох. Неожиданно Кими своей упрямой настойчивостью и неуклюжей заботой смог заставить Джорджа вынырнуть из охватившей его цепенящей тревоги. В груди разлилось теплое чувство благодарности.       Кими не торопился тянуть омегу на конференцию. Кажется, его более чем устраивало, стоять вот так в шаге друг от друга в опустевшем коридоре, греть пальцы Джорджа и просто смотреть на него этим топленым взглядом, будто он весь мир уже готов был бросить к его ногам.       – Кто еще знает? – тихо спросил Джордж, сбрасывая с себя наваждение.       – Только те, кто был тогда в гараже. Больше никто.       Кими звучал уверенно, но убежденным омега не выглядел.       – Тото провел с нами беседу, – играя с пальцами Джорджа, все же добавил итальянец. Он говорил нехотя и не глядя на сокомандника. Кажется, эту информацию он должен был хранить в тайне от него. – О том, что произошло и... что мы команда, семья, и должны защищать и поддержваить друг друга в тяжелые времена и ситуации. Ну, а еще мы все подпишем бумаги о неразглашении, как только они будут готовы. Боно сказал, что Тото заплатит всем за молчание, а если кто-то проболтается, тогда будут серьезные штрафы.       Надо же, как всегда оперативно. Пока Джордж приходил в себя в мед.кабинете, их принципал времени даром не терял. Омега не удивился бы, если Тото успеет приготовить все документы для подписания уже к концу пресс-конференции. В бюрократии ему не было равных.       – Ты не один, я с тобой, – Кими чуть крепче сжал пальцы Джорджа, и даже хотел было вести его за руку за собой, но омега снова выудил пальцы из теплой ладони. Настаивать Кими не стал, но сожаление читалось на его лице как по субтитрам.       Следуя за альфой через общую зону, Джордж все же поймал на себе несколько слишком долгих взглядов. Оглядываться он не стал, сфокусировался на уверенно расправленных плечах Кими и его ненавязчивом мускусном запахе.       Невольно Джордж задумался, а не повлияло ли одичание Макса и его нападение и на Кими тоже? Не вызвал ли шквал концентрированных феромонов у молодого альфы ответную реакцию? В считанные часы Кими стал более территориальным и зрелым. Бросившись защищать его тогда в гараже, не пробудил ли он в себе своего зверя?       Антонелли вел себя непривычно, чем вызывал у омеги настороженность и странную мешанину эмоций. Он был благодарен за поддержку, видел старания Кими помочь ему прожить этот этап, но... в голову лезло всякое, чему Джордж пока не был готов дать четкое определение.       Кими всегда был просто Кими. Очаровательным щенком, хорошим тиммейтом, талантливым гонщиком, амбициозным коллегой. Сейчас он стал альфой. И вел себя как настоящий альфа.       И Джордж Рассел, брошенный самостоятельно разбираться со своей личной трагедией, омега, что страстно желал оказаться сейчас подальше от паддока, чувствовал, как инстинктивно доверяется и ищет защиты у этого альфы. Поэтому шел за ним, не отставая, не теряя след его запаха.       Кажется, Андреа Кими Антонелли вынужден был повзрослеть сегодня из-за него. И Джордж с кривой улыбкой принял на свои плечи груз вины еще и за это.       Кими замер, когда почувствовал тепло чужого тела, что неуверенно прильнуло к нему со спины. Альфа не смел двигаться и дышать, позволяя Джорджу найти в нем свое надежное укрытие. Он даже не думал поворачиваться и обнять в ответ, чтобы не спугнуть этот несмелый акт проявленного доверия. Поэтому просто стоял и готов был стоять столько, сколько нужно Джорджу, чтобы прийти в себя. Джордж зарылся носом ему в волосы и как-то неровно и хрипло дышал, Кими чувствовал спиной как громко и часто ухает сердце в груди омеги. Рассел был в очень плохом состоянии, и Кими не совсем понимал, почему он продолжает идти к прессе, вместо того, чтобы убедить Тото отменить его участие в ней, сославшись на перегрев, как было с подиумом.       – Я с тобой, Джордж. Я буду рядом.

***

      – Пиздец.       В очередной раз монотонно пробормотал Макс, устало протирая глаза. Он еще не вернул полностью контроль за собственным телом, вяло развалившись на диване в зоне отдыха в гараже Ред Булла. На столе перед альфой стоял ноутбук, на экране которого транслировались хайлайты прошедшего гран при.       – Пиздец.       Он ничего не помнил. На каких инстинктах он умудрился управлять болидом – вопрос оставался открытым. Йос Ферстаппен мог бы гордится собой. Выдрессировал сына как собаку.       Альфа почти не фиксировал бесконечный словесный поток комментаторов, но одна фраза въелась ему в мозг – "джентльмен на дороге". Его окрестили блядским джентльменом на дороге. Образцовым. Так филигранно катиться за болидом омеги, буквально сопровождая его к финишу, защищая от любых возможных обгонов на протяжении всех шестидесяти семи кругов, нужно было еще постараться.       – Пиздец, бля.       Макс подпер голову рукой, продолжая наблюдать за гонкой. Вот он столкнул с трэка Хэмилтона. Вот он снова пристроился к болиду Рассела. Вот ударил по тормозам, чтобы Антонелли, едва успев увернуться, остался держать дистанцию позади. Вот комментаторы снова подметили, что Макс проигнорировал оператора по радио. У Макса в тот момент, очевидно, была своя личная стратегия по достижению собственной цели. И с целями команды Ред Булла она определенно точно не совпадала.       – Должен отметить, это было что-то с чем-то, – прокомментировал Джанпьеро, тяжело опускаясь на диван рядом. – Даже Хэмилтон не исполнял "джентльмена" так ювелирно.       – Пиздец, ДжиПи, и ты туда же? – скривился Макс, бросив немного расфокусированный взгляд на своего инженера. ДжиПи не ответил, сосредоточившись на просмотре. Инженер чуть подался вперед и ткнул пальцем в экран.       – Только посмотри. Идеальная синхронизация, – ДжиПи откинулся обратно на спинку дивана и с ухмылкой добавил. – После такого ты обязан на нем жениться.       – Возьми за щеку, ДжиПи, – от души посоветовал Макс, чем вызвал смех у инженера. Предложение присвоить Рассела себе расшевелило медленно утихающие инстинкты под дозой блокатора. В собственной голове Максу снова стало тесно – зверь внутри не торопился засыпать и требовал закончить начатое. – Он меня лично выпотрошит, если я рядом нарисуюсь.       Согласно угукнув, ДжиПи медленно кивнул, так и не оторвавшись от экрана. Озвучивать очевидное было не за чем – они оба видели, насколько перепуган был Рассел, когда с него сняли Макса. У Джанпьеро сердце разрывалось от его надломленных криков, пока Макс терзал омегу, но они ничем не могли помочь и только ждать, пока альфа потеряет бдительность, чтобы можно было его обездвижить. Омерзительная сцена, которую он очень хотел бы забыть. Рассела было жалко чисто по-человечески. Максу же очень повезло, что он ничего не помнил.       Макс закрыл руками лицо и просидел так какое-то время.       – Не вини себя. Это не то, что ты можешь проконтролировать. Никто не дичает по собственному желанию, – ДжиПи остановил видеозапись и закрыл ноутбук. Комната погрузилась в тишину. Ферстаппен уронил руки на диван и вяло помотал головой.       – Мне просто интересно, когда жизнь перестанет ебать меня и в хвост, и в гриву.       – Ты у нее любимчик. Может, она сжалится и сядет тебе на лицо?       – Я бы предпочел на своем лице другую жопу.       – Вылизывать прощение?       – Типа того.       ДжиПи невесело усмехнулся. Ферстаппену, очевидно, тоже было совершенно не смешно. Альфа выглядел изможденным и непривычно потерянным. Проверив уведомления в телефоне, он позвал Макса.       – Встать уже можешь?       Макс повернул голову в его сторону, уныло таращась на своего инженера.       – Что? Уже?       – Да, Крис зовет на конференцию.       – Злоебучая пресса.

***

      На диван Макс пришел раньше Мерседес-дуэта, всем своим видом демонстрируя, что находиться здесь под прицелом камер и взведенных микрофонов ему совершенно не хочется, и будь его воля, он бы поджег это место и словил дзен, наблюдая за тем, как горит огонь. В его венах все еще плавала незнакомая ему доселе первобытная агрессия, но она вязла в насыщенной блокатором крови.       Репортеры оживлись, когда P1 и P3, наконец-то, явились. Макс мгновенно выцепил высокую фигуру, внимательно изучая омегу. Как и всегда, Джордж Рассел держался безупречно. Уверенная походка, царственная осанка, надменный взгляд – полный комплект породистой суки.       Макс облегченно выдохнул. Он и не подозревал, как ему нужно было увидеть Джорджа, после того, как... после прошлого раза.       И все же не укрылись от Ферстаппена и мелкие детали: Джордж сел не ровно по центру, а ближе к Кими. Смотреть омега на него тоже не смотрел, профессионально избегая его взгляда. И запах его Макс услышать так и не смог – от омеги несло подавителями и другим незрелым альфой.       Макс Ферстаппен оскалился и перевел взгляд на Антонелли. Итальянец волком таращился на него. Мелюзга бросал нидерландцу вызов – щенок вырос. Кими безусловно обвинял его в произошедшем. Мелкий даже подсел к омеге ближе, как будто пытался защитить Джорджа от него.       Ферстаппен фыркнул на детские попытки щенка впечатлить его. Впечатленным Макс не был.       Один тупой вопрос следовал за другим не менее идиотским. Что случилось на трэке? Что случилось в парк ферме? Почему ты побежал, Джордж? Как твое состояние, Джордж? Нам сказали, что у тебя был перегрев, Джордж.       И Джордж, театрально выдерживая паузу, послушно отвечал. Да, случился перегрев, к сожалению, я не сразу понял, что произошло. Макс оказался рядом и хотел помочь. Из-за дуэли на трэке, я неправильно понял его намерения. Ха-ха, да, так глупо, я, правда, решил, что он хочет напасть, представляете?       Больше всего Макса сейчас бесили не журналисты, а сам Рассел. Вместо того, чтобы спустить на него всех собак и публично четвертовать, вместо того, чтобы требовать возмездия и немедленной кастрации гребанного животного, он сидел рядом, фонил стрессом, и с улыбкой рассказывал какой-то лютый бред, который ему насочиняла пиар команда. У Рассела была какая-то больная приверженность к порядку и бюрократии. Где же твое достоинство, Джордж?       Наблюдая за омегой, Макс задавался вопросом, продолжал бы Джордж послушно цитировать пиарщиков Мерседеса с его щенком в утробе.       – Макс, сегодня тебя можно назвать "джентльменом на дороге", – ехидно подметил кто-то из журналистов. Альфа нехотя поднял микрофон. – Как ты можешь прокомментировать свою стратегию сегодня? У тебя были проблемы с темпом, и ты не мог обогнать Джорджа?       – Вы его огромную жопу видели? Попробуй ее еще обойди, – без задней мысли выдал Макс, усмехнувшись собственной шутке. По толпе репортеров прошли неровные смешки. В нос Ферстаппена мгновенно ударил запах крайне раздраженного омеги. Макс лениво повернулся к Джорджу – в синих глазах бушевал смертоносный шторм.       Смертоносный и как всегда прекрасный.